Всего за 229 руб. Купить полную версию
Нет. Язык пока подождёт. Сначала попробуем что-то попроще и понадёжнее
Лагерь мы обошли дважды. Держались от частокола подальше и двигались под прикрытием леса. Обнаружить нас не обнаружили, однако и мы тоже не сумели найти ни одного нормального подхода к забору.
Голое поле, точнее, вырубка, на которой любой человек, хоть пешком, хоть ползком, буквально как на ладони. Подобраться вплотную можно лишь ночью, да и то если повезёт. Ведь ночью наверняка и внешнее оцепление выставят, и фонари на стенах зажгут, и лошадей поставят поближе к ограде, а они тут на Флоре почти как собакичужого учуют за сотню шагов, не меньше
Когда мы отошли от опушки, окончательно убедившись, что ловить нечего, я решительно рубанул воздух рукой и коротко сообщил:
Сделаем так!
После чего вынул из бокового кармана разгрузки небольшую коробочку и, установив на пенёк, открыл.
Что это? спросила Паорэ, с интересом разглядывая содержимоечетыре «бочонка с крылышками» и тёмную металлическую пластину с клавишами и экраном.
Беспилотные летательные аппараты, пояснил я, приводя комплекс в рабочее состояние. Будут за нас разведку вести. Дальность и высота небольшие, но всё, что нужно, увидим.
Первый дрон отправился в небо через минуту. Его полётом я управлял с помощью сенсоров. Джойстиком, конечно, было бы гораздо удобнее, но эта модель из-за малых размеров джойстиков не предусматривала. Зато экран наблюдения легко разворачивался в голографическую картинку с объёмным видео.
Здорово! восхитилась Паорэ, глядя на лес и поле с высоты птичьего полёта.
Высоту я, кстати, избрал максимальнуючетыреста тян. Дотуда имеющиеся у врагов АЭПы точно не доставали, а сбить дрон из скрут-пушки местные могли только случайно. Потому что сперва его требовалось просто увидеть, а увидев, понять, что это вовсе не птица, а самый настоящий БПЛА. Услышать же противник не мог его по определению. Двигатель работал настолько тихо, что на расстояниях больше десяти тян его звук сливался с общим шумовым фоном ветра, леса, гомона птиц, журчащей воды
Ага палатки-казармы оружейная шатёр командира штаб полевой лазарет походная кухня тюрьма отхожие места помывочные комментировала увиденное баронесса. Ну, и где, как ты думаешь, могут держать твою Ан?
Ну, уж точно, что не в помывочных и не на кухне, отозвался я, аккуратно работая сенсорами. Наиболее вероятные местатюрьма, лазарет, штаб, командный шатёр. И если её посчитали особенно ценной, последний объектсамое вероятное.
Я больше склоняюсь к тюрьме, не согласилась Паорэ. Или лазарет, но тогда возле него должна быть охрана.
Сейчас спустимся ниже и поглядим А, чёрт!
Картинка исчезла. Сигнал с дрона пропал.
Что это? Что случилось? дёрнулась спутница.
Попал в зону АЭП, по всей видимости.
Досадливо сплюнув, я принялся готовить следующего разведчика. По поводу того, что ценное оборудование может попасть к врагам, особо не волновался. На подобных БПЛА при потере электропитания и явных признаках подавления средствами РЭБ сразу же запускался режим самоликвидации. В результате от дрона оставалась лишь горсточка пыли, которую рассеивал ветер.
Второй аппарат повторил судьбу первого, однако продержался чуть дольше, потому что на цельлагерный лазаретон заходил не резко, а по спирали, с пологим снижением. То, что возле сарая-узилища находятся люди, мы рассмотреть успели, а вот определить, охранники это или просто «праздношатающиеся», увы, не смогли. Единственное, что оказалось полезнымэто то, что структуру лагеря южных и расположение палаток-шатров-постов мы всё-таки выяснили
Будешь ещё запускать? кивнула Паорэ на оставшиеся «бочонки».
Нет, я покачал головой и выключил пульт. В шаттле их три комплекта. Один мы располовинили, терять его целиком бессмысленно. С дронов мы больше ничего не узнаем.
Значит, берём языка? обрадованно вскинулась баронесса.
Я сунул контейнер в разгрузку и внимательно посмотрел на спутницу.
Сомнения на свой счёт Пао поняла правильно.
Не беспокойся. Я это уже делала, буркнула она с явной обидой в голосе.
Тогда берём, ответил я без всякого ёрничества
Как и предполагал, взять языка оказалась непросто. На первом этапе нам пришлось долго искать подходящее место: укрытое со стороны лагеря, удобное для засады и, самое главное, такое, мимо которого чужаки шастали или по одному, или, в крайнем случае, по двое.
Дорога, по совершенно понятным причинам, отпала сразу.
Наторенная тропа, по которой южане таскались в лес за дровами, тоже не особенно подходила. Уконтропупить целую толпу лесорубов мы, вероятно, смогли бы, но шуму наделали бы при этом жуть сколько. В какой-то момент в голову пришла мысль прихватить кого-то из них прямо во время рубки, но, немного подумав, я от этого отказался. Пропавший неизвестно куда дровосек, да ещё на глазах у товарищей (вот только что был, и вдругбац! и пропал), шухер наведёт знатный, искать его начнут практически сразу, а мне этого совсем не хотелось
Слушай, а сколько тут уже этот лагерь стоит?
Этот недели две, он раньше на пятьдесят тин южнее стоял, сообщила Паорэ.
Я почесал в затылке.
Хм выходит, что уже две недели больше тысячи мужиков маются тут одни? Ну, в смысле, без женщин. Так?
Спутница усмехнулась.
Так да не так. Женщины у них есть, только не в лагерях. Кроме военных, тут ещё и гражданские бродят. Всякие там любители приключений. Торговцы, циркачи, проститутки. Они, в основном, без оружия, поэтому мы их не трогаем. Да и потом, если их выгнать, солдаты начнут по деревням шастать, грабить, насильничать. Зачем нам всё это? Местные хоть и не наши, не из баронства, но всё же соседи. Озлобятся, станут препоны чинить. Пусть мы и ни при чём, но им-то без разницы. Южные ведь не с ними пришли воевать, а с нами, и, значит, мы тоже будем виновны. Такая вот дурацкая логика.
То есть, у проституток и торгашей есть свои лагеря, и они где-то рядом?
Ну, лагерями я бы их не назва́ла. Просто куча телег и фургонов. Обычно они вдоль дороги стоят, где леса поменьше, тинах в пяти-шести. Солдаты, конечно, ходят туда, но если ты думаешь кого-то из них захватить, то это плохая идея. На дороге всегда патрули, место открытое, одиночек там не бывает.
Да это как раз понятно, отмахнулся я, призадумавшись.
Ни Пао, ни кто-то из местных такого опыта воинской службы, как у меня, конечно же, не имели и про волшебное слово «самоволка» были явно не в курсе.
Нужное место нашлось минут через двадцать.
Видишь? указал я на как будто случайно «стёршиеся» по́верху колья на одном из участков забора.
Вижу, кивнула Паорэ.
И трава тут до самого леса высокая. К чему бы всё это, как думаешь? глянул я на неё испытующе.
Ты полагаешь они тут через забор лазят? Но зачем?!
Вот и я говорю: зачем?
Баронесса нахмурилась.
Я её не торопил.
Пусть сама догадается
В бордель они ходят не кто когда хочет, а только по разрешению командиров. Так?
Так.
Но разрешают, наверно, не всем. А некоторым даже, наоборот, запрещают.
Верно. Одних таким образом поощряют, других наказывают. В кудусах было примерно так же.
Женщина хмыкнула.
Понятно. Тебя-то, наверно, чаще других поощряли, да?
Чаще не чаще, не знаю, но поощряли, да, не без этого. Кстати, если тебе интересно, именно ты была моей первой наградой.
И что, до меня у тебя никого не было что ли? усомнилась Паорэ.
Здесь точно не было. Но это неважно. Мы сейчас о другом говорим. Вот об этом, указал я опять на подточенные сверху колья.
А что тут ещё говорить? дёрнула плечом спутница. Тут всё и так понятно. Кто-то, кого не пустили к шлюхам, но кому очень хочется, бегают к ним самовольно, без разрешений. И бегают тайно, поодиночке, кружным путём, так, чтобы не попасться. Здесь, вероятно, то самое место, где можно втихую сбежать, а утром так же втихую вернуться. Поэтому нам надо лишь подождать, когда кто-то из лагеря перелезет через забор, и взять его здесь, в лесу, и тоже по-тихому. И что вообще здо́рово, никто этого языка не хватится. Жалко, мы раньше так ни разу не делали.