Всего за 399 руб. Купить полную версию
Впрочем, и сами казаки нередко страдали в результате своих «гуляний». Так, в мае 1920 г. в пьяном состоянии покончил с собой казак Нестроевой команды Сеид-Гасан.
В результате буйства казаков и осложнения внутренней ситуации в стране появление их в крупных населенных пунктах становилось все более опасным. Осознавая это, командир Тавризского отряда в июне 1920 г. написал предписание: «Прошу всех русских чинов отряда по возможности избегать посещения города и в случае такового посещения возвращаться засветло».
О том, что такое предостережение было нелишним, свидетельствует июльское избиение тавризскими жандармами группы казаков, на которых напал их караул, стоявший возле жандармского штаба, представители которого заявили о недопустимости нахождения посторонних возле данного объекта. Примечательно, что они еще до этого проявляли к казачеству явно враждебное отношение.
Многие из казаков не всегда хорошо исполняли порученную им службу и задания командиров, опаздывали на строевые и стрелковые занятия и даже прогуливали их, что наказывалось лишь «строгим выговором».
В свою очередь, чины дивизии, обязанные также выполнять работы в отрядных саду и поле, как оказалось в середине апреля 1920 г., делали это плохо, и командованию тавризского отряда пришлось специально назначать наиба для контроля над ними.
Также казаки порой совершали преступления и в отношении друг друга. Например, кражи.
Более тогонекоторые из них совершали явные должностные преступления, например, читали секретную почту их русских командиров.
При этом русские также допускали злоупотребления. Так, начальник казаков полковник Старосельский отмечал, что в дивизионных пекарнях хлеб выпекают хорошего качества, а казаков кормят плохим.
Это объяснялось тем, что интенданты продавали хорошую продукцию на сторону, а подчиненных кормили более дешевой и худшей по качеству. Поэтому начдив поставил раздачу хлеба под строгий надзор и организовал расследование этого злоупотребления с обещанием «строгого взыскания» с виновных.
Впрочем, подобная ситуация отмечалась и в отрядных хлебопекарнях в отдаленных районах с подачи представителей русского командования, которое нередко злоупотребляло не только с хлебом, но и с прочим вверенным ему имуществом.
Старосельский стал активно бороться против этих непорядков и вообще начавшегося разложения во всех его формах. Положение действительно было серьезным. Так, например, несмотря на то, что большая часть казаков была персами-мусульманами, это не мешало им регулярно буйствовать и пьянствовать.
В марте 1920 г. был разжалован в казаки и исключен из состава дивизии за пьянство и стрельбу в городе сердаз (урядник) Гасаид-Мехмед.
В таких случаях жалование увольняемых удерживалось в казну. Подобные случаи наказаний за чрезмерное употребление алкоголя и злостное нарушение по службе были нередки.
Однако во взаимоотношениях с рядовым составом русское начальство в большинстве случаев было строгим, но справедливым. И нередко ранее разжалованных за разные проступки не только восстанавливали в сердазах «за усердную службу» и «боевые отличия», но и производили в более высокие чины, например, в наибы, если они показали своё рвение к службе.
Например, 2 мая 1920 г. «за незнание устава караульной службы» были разжалованы в рядовые сразу несколько сердазов дивизии, а казак Аскер-Мовли Кули, напротив, был произведен в «урядники». Будучи часовым, он стоял на посту несколько лишних часов. Сердазы его хотели сменить не по уставу караульной службы. Однако он отказался им сдать пост, пока его не приняли по установленным правилам.
Так русское командование поощряло казаков, которые исправно несли службу и наказывало относящихся к ней халатно, не исключая и офицеров. Так, 26 мая 1920 г. «за неисправимо дурное поведение» был отстранен от командования ротой Мамед Али Хан.
Это свидетельствовало о том, что русское командование стало гораздо более сурово реагировать на малейшие нарушения службы, предпочитая избавляться от негодного элемента. Например, был разжалован в казаки и исключен из состава дивизии сердаз, который подменил казенные патроны более худшими по качеству (кустарными).
При этом даже боевой успех не гарантировал провинившимся прощения. Так, несмотря на победу над мятежниками в 1920 г., наиб 3-го ранга Мамед-хан получил от российских офицеров выговор. Взыскание на него было наложено за то, что он вовремя не известил вышестоящее начальство о ходе боя и оставил у себя трофеи, в том числе лошадь, которую по правилам должен был отослать в распоряжение командования дивизии.
Отчасти подобное положение дел можно было объяснить неудовлетворительной ситуацией со снабжением чинов дивизии, как офицеров, так и рядовых казаков, денежным довольствием. В 1920 г. обычным делом были задержки жалования на одиндва месяца. Например, за 9 августа9 сентября того же года персидским казачьим офицерам не выплатили 1390 кран, казакам24 660 кран, запасным офицерам1860 кран, русским офицерам25 860 кран.
Впрочем, реально положение дел было еще хуже, поскольку из-за сильно ухудшившегося снабжения казаков из «центра» в 1920 г. командование дивизии пошло на экстренную мерузаимствование жалования на нужды соединения у ее же чинов. Подобная ситуация стала наблюдаться не позднее марта 1920 г.
Так, на октябрь только у офицеров для этого были заняты более 150 тысяч кран.
В результате к концу 1920 г. соответствующие задержки составили четырепять месяцев, а некоторым и больше, причем казакам долги отдавали гораздо реже и меньше, чем офицерам. Так, только делопроизводитель Ченчиковский, находившийся продолжительное время в Ардебильской экспедиции (с 18 августа 1920 г.) при увольнении 23 декабря того же года получил 5040 кран задержанных ранее денег.
Отчасти подобное положение скрашивало лишь безвозмездное выделение на проживание офицеров достаточно крупных сумм. В частности, в делах дивизии отложилось распоряжение командования, согласно которому «пришедшую в негодность на квартире 5 железную кровать с сеткой выписать в расход по книге квартирной обстановки».
Соответствующим образом меняли и «пришедшие в негодность стулья», в том числе и сравнительно дорогие по сравнению с остальнымивенские, и даже за счет казны были оплачены «переданные в Российское консульство три портрета царских особ», также «выписанные в расход по книге квартирной обстановки из квартиры 1».
Персидское казачество на заключительном этапе
Тем не менее, несмотря на подобные проявления, персидские казаки продемонстрировали тогда свои лучшие качества и нанесли противнику сильный урон. Не случайно, что сам шах отметил доблесть русских офицеров, многие из которых были награждены персидскими орденами и медалями. Например, подполковнику Равичу персидский шах пожаловал орден Льва и Солнца с почетной зеленой лентой.
В результате большевиков поздней осенью 1920 г. все же удалось остановить. И хотя персидские и русские казаки из-за колоссального превосходства противника не смогли освободить от красных север страны, их действия были очень успешными. Благодаря доблести персидского казачества и его русских учителей план советизации Персии был сорван.
Однако на этом соответствующие замыслы коммунистов не были похоронены. И сражения между белыми и красными русскими в этой стране происходили не только на фронте. Шла борьба и на «невидимом» фронте. Советское руководство рассчитывало революционизировать Персию и Афганистан и отсюда экспортировать революции в британские колонии, в первую очередь в Индию.
Среди тех, кто работал в этих странах, по данным разведки РОВС, числились многие бывшие русские офицеры и генералы. Это генерал Григоржицкий, специально командированный большевиками для проведения подрывной работы в Южной Азии, поручик Дренер, работавший по заданию коммунистов в южном Иране, а также Сергей Викторович Мединский, преимущественно работавший на севере страны. Ранее он занимал видную должность в автомобильном транспорте Ставки во время Первой мировой войны.