Когда же вы отложите справочник и непосредственно осмотрите городок, то обнаружите нечто похожее на тело обессилевшего странника, лежащего плашмя в пустыне у отрогов далеких гор и подставившего солнцу голые свои кости. Город прежде всего состоит из площади, где растут хилые сосны и кипарисы. Есть еще одна немощеная пыльная улица, на которой кроме людей в чалмах можно увидеть и вывеску городской управы и отдела здравоохранения. А остальная часть города напоминает поделки из глины, выполненные малыми детьми, когда они горстями таскают глину и лепят из нее город без помощи взрослых, по своему вкусу.
Если все жилища Эрдекана водрузить одно на другое, то высота этого сооружения оказалась бы меньшей, чем здание торговой фирмы братьев Эрдеканянов на проспекте Саади в Тегеране.
Кажется, будто самая обширная и оголенная часть пустыни раскинулась между Эрдеканом и Иездом. Быстро промелькнут шестьдесят километров между этими городами. По дороге, в песках, почти не встречается чертополоха. Видно, население Эрдекана и других окрестных деревень веками выкорчевывало с корнями всю растительность пустыни и употребляло ее на топливо для очагов и бань. А новые кусты не успевали вырастать.
В шесть часов пополудни 19 марта 1961 года мы въехали в йезд. Если бы нам удалось еще до приезда в этот город ознакомиться с тем, что пишет о нем Хамдаллах Мостоуфи, мы, увидев Йезд, обязательно послали бы проклятие в адрес почтенного автора. В его труде «Услада сердец» («Нузхат ол-колуб») высказано столько несправедливостей о Йезде, как ни об одном другом городе.
Высокопарность его стиля делает мучительной всякую попытку сократить описание: «в старинных сочинениях Йезд причисляли к области Истахр, провинции Фарс, и он относится к третьему климату Климат йезда умеренный, а вода там из кяризов и канатов, которые проходят по многим частным владениям внутри города, и жители сооружают на них водохранилищасардабы и крытые бассейны, куда надо спускаться. Большинство построек облицовано кирпичом-сырцом, потому что дожди там редки, а глина крепкая. Город этот хороший, чистый и укрепленный. Производят там хлопок, зерно, фрукты и шелк, однако не столько, чтобы хватало местным жителям, и многое ввозят сюда из других областей. Из фруктов необыкновенно хорош гранат. Население исповедует толк имама Шафи (шафииты). Ремесленники и кустари здесь очень хорошие люди, а чиновники там в большинстве удивительно заносчивы, жадны и развратны. И тамошние жители слывут за слабовольных»
К счастью, мы раньше не читали этого места и поэтому при въезде в город были избавлены от раздумий. Похоже было на то, что хотя род Хамдаллаха Мостоуфии жил долгие годы в Казвине, однако автор изо всех сил старался избавиться даже от капли иранофильства. Да он и не виноват, так как, по собственному признанию, был родом из арабов, а кроме того, и управляющим казначейства областей Казвин, Зенджан, Абхар и Тармин. Другими словами, этот летописец арабского происхождения по современным понятиям был начальником финансового управления.
Питая неприязнь к благородным жителям Казвина, Зенджана, Абхара и Тармина, он собирал с них прямые налоги. Вполне достаточно быть начальником финансов, чтобы прийти к столь несправедливому суждению: «жители слывут за слабовольных». Если при том еще сидеть в управлении финансов и наблюдать жизнь города Йезда из окна!
А уж если подобно Хамдаллаху Мостоуфи нацепить очки арабофильства, то можно еще больше состряпать клеветы, поговорив хотя бы о тамошних зороастрийцах. Да упокоит аллах прах отца Хамдаллаха Мостоуфи хотя бы за то, что он, следуя научной достоверности или по равнодушию, не сказал худого слова о бессловесных стенах и дверях города йезда. А ремесленников этого города признал очень хорошими и праведными людьми. И только какую-то часть «дельцов» йезда, которые, видно, и в те времена служили чиновниками по сбору налогов, как, впрочем, и сейчас, и сотрудничали с ним самим, считал прохвостами и преступниками.
Два века спустя один из последователей Хамдаллаха Мостоуфи по имени Джафар ибн-Мохаммад Джафари продолжил дело, начатое его предшественником. Он был из «сеидов йезда, ведших родословную от Хосейна», то есть, так или иначе, а предки его были тоже из арабов. Занимая важный пост в государственной канцелярии Йезда, он приступил к составлению книги по истории и географии города. Нам кажется, что было бы грешно воздержаться от пересказа некоторых отрывков из этой книги, касающихся истории происхождения города. А всем будущим туристам-путешественникам необходимо прочесть до поездки в йезд эту книгу, чтобы овладеть ключом к пониманию истории городаколыбели мужества. Жаль, что Проза и стиль Джафара ибнМохаммада Джафари при сравнении с прозой наших заметок весьма архаичны, поэтому с разрешения уважаемого издателя «Истории Йезда» мы перескажем своими словами отрывки из этой книги.
Доблестнейший сеид рассказывает, что Ардешир Бабакан «завоевал весь мир». И его преемник Дараб, шахиншах Ирана, собирал подати с правителей всех стран. Одним из аккуратных и постоянных данников Дараба был Филиппгреческий царь. Он, как и другие правители, посылал ежегодно Дарабу отличный выкупкорзину, полную яиц. А яйца были все золотые и серебряные. Но вот Филипп заболевает. Прах царя предан земле, а его место занимает сын Александрновый царь Греции.
Александр, не успев взобраться на ступеньки отцовского трона, объявляет, что отныне запрещает посылать дань. И никто не смеет отправлять ее иранскому шаху. Народ, жаждавший свободы, неистово приветствует Александра и громко бьет в ладоши. Гром аплодисментов достигает ушей иранского шаха Дараба. «В чем дело?»спрашивает Дараб. Ему сообщают, что Филипп умер, а его сын, стиляга, занявший престол, объявил, что народ Греции никому не будет больше платить дани. Дараб, по существу человек доброй души, опечалился. После совещания с временным премьер-министром послал одного из своих подданных к Александру в качестве посла доброй воли, чтобы тот постращал греческого царя, рассказав о могуществе и силе шахиншаха, и наставил молодого монарха на путь истинный. В конце концов гонец должен был собрать обычную подать и вернуться в Иран.
Когда посол прибыл во дворец царя и взглянул на Александра, он усомнился в успехе своей миссии, потому что перед ним предстал молодой парень с бритым лицом и завитыми волосами, в алой клетчатой рубашке и голубых, обуженных книзу брюках. Посол решил, что такой царь не достоин вести беседу с ним, посланцем Дараба, и собрался вернуться на родину. Но Александр позвал его и после расспросов о здоровье спросил, что ему здесь угодно. Посол доброй воли вынужден был передать послание от Дараба. Александр преподнес послу стакан холодной воды: «У нас такой обычай, сказал он. Перед тем как дать ответ на послание, мы сначала угощаем глотком холодной воды, а потом уж сообщаем нашу волю». Посол выпил воду и стал ждать ответа. Александр сунул левую руку в задний карман брюк, вытащил тонкий кинжал и повертел вокруг пальцев правой руки: «Господин посол, прошу прощения, но вынужден сообщить вам неблагоприятные вести, промолвил он. Не моя здесь вина. Отец был властным человеком и полностью подчинил волю моей матери, еще очень молодой женщины. После смерти отца поведение моей матери в корне переменилось. И я не в силах противодействовать ее прихотям. Недавно, то есть позавчера, она собралась в баню и приказала своей служанке принести ей клетку с курицей, которая несет золотые яйца, в предбанник, чтобы развлечься во время мытья. Ведь господину послу известно, что греческие банщицы плохие массажистки и очень медленно работают. Итак, служанка взяла клетку с курицей и отнесла ее в баню, а сама стала ждать, пока мать кончит мытье и выйдет в предбанник. Моя мать страстно привязана к этой птице. Нагишом, простите за откровенность, она подошла к клетке, открыла дверцу, вытащила курицу и начала с ней играть. А надо вам сказать, что у насесть тут один гувернердядька страшно нахальный и пустой человек. Он постоянно досаждает мне. Его имя Аристотель.
В этот день он искал меня повсюду и не мог найти. Наконец ему пришло в голову завернуть в баню. Не произнеся «Йа аллах», он заглянул в предбанник. Мать от неожиданности выпустила курицу, чтобы прикрыть наготу. Что там, дело прошлое! Курица вылетела из предбанника и след ее простыл». Посол доброй воли, который мысленно находился в этой бане, услышав последние слова Александра, пришел в себя. «Не расстраивайтесь, успокоил он Александра. Передайте мой привет и поклон вашей матушке и скажите ей, что я лично постараюсь разыскать у нас в стране такую же курицу, что несет золотые яйца, и пришлю ей. Между прочим, мне очень хотелось бы встретиться с вашим приятелем Аристотелем, но времени у меня мало, я должен вернуться в Иран». Он распрощался с Александром и вернулся на родину.