Ефиминюк Марина Владимировна - Идеальное совпадение стр 6.

Первый, кого я увидела в шумной столовой, был Мейз. Не заметить лучшего друга было невозможно даже при большом желании: за квадратным добротным столом на четырех человек он сидел в гордом одиночестве и с умным видом читал какую-то книгу. В принципе, с таким вот лицом, словно постигал тайны Вселенной, приятель мог изучать и теорию магических взрывов в подпространстве, и роман, где главный герой с мечом наперевес рубил монструозных химер.

Я не сдержала улыбки. Парни из Шай-Эра не желали подсаживаться ни к моему лучшему другу, нине дай божественный слепец!  к северянам. Они кое-как теснились за двумя сдвинутыми столами, видимо, полагая, что демонстрируют несгибаемый дух свободолюбивого народа, живущего по другую сторону Крушвейской скальной гряды.

 Удачного дня,  громко поздоровалась я с этими мучениками, заработала пару хмурых взглядов, пару таких же хмурых приветствий и с комфортом уселась напротив Мейза.  Что читаешь?

Все-таки, как ни крути, от этого воплощения самомнения сплошная польза. Не помню, чтобы мы когда-нибудь в столовой толкались локтями.

Он продемонстрировал обложку учебника по высшей магии и подчеркнул:

 На первородном языке.

 По утрам на первородном языке я могу только ругаться,  сыронизировала я.  Зато цветисто.

Передо мной сам собой появился поднос с едой. Оглядев предложенные блюда, пару плошек переставила Мейзу. За неделю привыкнуть к кухне северного полуострова, на мой вкус, пресной и тяжелой, оказалось принципиально невозможно, но лучший друг оценил. Глядя на эту оглоблю, увенчанную шапкой рыжих кудрей, никогда не догадаешься, какой чудовищный аппетит он в себе прятал. Подсунь железные гвоздинаверняка переварит.

 Где твоя соседка?  спросил Мейз, прихлебнув жижу, отдаленно напоминающую кофе.

Хорошо, что я привезла с собой мешочек кофейных зерен, потому как на северном полуострове любимый всеми шай-эрцами напиток просто сказочно паршивый.

 Спит. А что?

Я попробовала овсянку, но каша традиционно оказалась едва сладкой. Местные повара только делали вид, будто добавляют в еду мед или пряности. Никакого вкуса.

 Хотел поздравить.  Он наткнулся на мой вопросительный взгляд:  Она главная тема сегодняшнего дня. Ты ничего еще не слышала?

 Амулет пока не пробудила. Пытаюсь окунуться в языковую среду,  хмыкнула я и тут с удивлением обнаружила, что возле нашего стола утвердился какой-то северянин, расставив длинные ноги на ширину плеч, словно боялся оказаться снесенным волной особого шай-эрского презрения.

Я с недоумением подняла голову. Сверху вниз с широкой улыбкой на меня смотрел парень с вечеринки, умеющий заплетать отличные косы. Волосы у него, к слову, были скручены в непонятную дулю, а сам он стоял одетый в спортивную форму чернильного цвета, почти черную, с эмблемой Элмвуда на груди.

 Доброе утро,  с улыбкой поздоровался он.

 И ты здесь,  отозвалась я, неожиданно для себя вспомнив его имя: Андэш.  Если что, я сейчас не могу на урок плетения кос, у меня лекция по общей магии. Или ты просто подошел поздороваться?

 И узнать, как тебе северная кухня,  согласился он.

 Такая же непривычная, как северный диалект.

 Она хотела сказатьсложно перевариваемая,  прокомментировал Мейз на этом самом диалекте.

 Спасибо, господин переводчик, что не дали мне побыть деликатной,  фыркнула я, вызвав у Андэша веселый смешок.  Присядешь с нами?

 Эй, Гор! Тебе место оставлять?

Северянин оглянулся, а за нимвсе, кто был рядом. В смысле, все, кроме Мейза. Даже люди за соседними столами повернули головы, а его величествоничего, продолжил делать вид, что с интересом пялится в учебник.

Из другого конца обеденного зала на нас с непроницаемым видом смотрел Гаррет Ваэрд. Его приятели рассаживались за большим столом.

 Удачи в первый учебный день, Адель Роуз,  попрощался Андэш.

 Приятного аппетита,  заметила я и, наблюдая, как он пересекает столовую, направляясь к компании, протянула:  Не помню, чтобы вчера представлялась. Откуда он узнал, как меня зовут?

 Я ему сегодня сказал, когда мы брились над соседними раковинами,  огорошил меня Мейз.

 Зачем?  поперхнулась я.

 Не ходить же с двухдневной щетиной.  Приятель окатил меня презрительным взглядом.

 Зачем ты ему сказал, как меня зовут?

 Он спросил.

 То есть тебя даже пытать не пришлось. Напомни, Мейз, чтобы я никогда не ходила с тобой в разведку.

 Извини, я не знал, что это секретная информация. Еще он спросил, какие у нас отношения.

 И что ты ответил?  искренне полюбопытствовала я.

 Почти семейные, и он решил, что мы обручены.  Приятель вздрогнул.  Как представлю, так волосы дыбом встают. Тебя не пугает эта мысль?

К слову, кудри у него обычно торчали в разные стороны. По всей видимости, умник частенько представлял, как наши родители, дружившие с юности, неожиданно решат породниться и попытаются превратить нас из друзей в супругов. Я всегда говорила, что богатая фантазия до хорошего не доводит.

 Я стараюсь не думать об ужасах, чтобы не портить прическу.

С трудом сдерживая смех, я снова посмотрела на компанию и взглядом немедленно уперлась, как в забор, в Гаррета Ваэрда. Не обращая внимания на разговоры за столом, тезка нашего розового кустика спокойно ел то, что дали, как простой смертный, а не аристократ с древней фамилией. И никакого отдельного кабинета, куда местные богатеи попадают по кодовому слову, чтобы вместо каши вкусить еду из столичной ресторации. Такое разочарование, ей-богу.

С Мейзом у нас не совпадало расписание. Мы попрощались еще в столовой, и я сразу отправилась на лекцию по общей магии. Исторический во всех отношениях момент был подпорчен тем, что лекционный зал пришлось искать по выданной куратором схеме замка.

Полукруглая аудитория с восходящими рядами оказалась практически заполненной. Народ что-то с энтузиазмом обсуждал, и гвалт стоял такой, будто они коллективно радовались началу учебного года. Я даже на секунду решила, что ошиблась дверью,  лично у меня лекция по общей магии такого воодушевления не вызывала. Скажу больше, ни у кого в Академии общей магии Но-Ирэ эти занятия не вызывали ничего, кроме вселенской печали.

На всякий случай я сделала шаг назад и проверила номер, светящийся над притолокой, но карта местности не соврала, привела четко по нужному адресу. Только потом из дверей я заметила Юну, сидящую в первом ряду. Она низко опустила голову, словно досыпала последний сон или прятала на коленях скабрезный романчик и втихомолку его дочитывала.

Я смело вошла и невольно обратила внимание, что оживление на рядах было странным: выжидательным и фальшивым. Словно куча народа разыгрывала спектакль и посматривала на меня исподтишка, с затаенным ехидством. Может, варвары из Элмвуда никогда не видели людей с обычным цветом волос, приехавших с другой стороны скалистой гряды?

 Как дела?  спросила я у соседки по комнате, пристраивая на стол рядом с ней портфель.

Юна резко вскинулась и посмотрела в сторону преподавательской кафедры. Невольно я проследила за затравленным взглядом подруги. Там всех входящих ждал сюрприз!

В центре раздвинутой грифельной доски тянулась крупная надпись на шай-эрском языке. Аккуратные литеры категорично клеймили: «Шай-эркипатаскухи».

У меня нервно дернулось веко.

Послание недвусмысленно намекало на вчерашний скандал на вечеринке. И на то, что автор «заборной» росписи не учится на факультете языковедения.

 Знаешь, что злит больше всего?  тихо спросила я, обращаясь к Юне.  Что эти курицы даже в бранном слове сделали ошибку.

 Курицы?  не поняла она.

 Полагаешь, это написал кто-то из парней?

Я дернулась в сторону доски, но Юна схватила меня за рукав пиджака.

 Пожалуйста, только не стирай сама!  прошептала она.  Не надо унижаться!

 Стирать?  невесело усмехнулась я, чувствуя, что с каждым словом начинаю беситься сильнее.  Я хочу устроить урок шай-эрской орфографии.

Когда я двинулась в сторону преподавательской кафедры, то гул в аудитории стих. Лопатками я ощущала любопытные, выжидательные взгляды. Кто-то тоненько и противно хихикнул, и этот отвратительный звук долетел, кажется, до высоченного потолка.