Всего за 449 руб. Купить полную версию
Сергей Юрский
актёр, режиссёр [ «Афиша», 07.02.2012]
Захар Прилепин очень современен, крайне. Он знает то, чего мыпринципиальные горожане в пятом-шестом поколениине знаем. Он, житель провинции и даже сельской местности, знает, что́ именно там происходити могучее загнивание, и в какой-то степени пробуждение.
Эммануэль Леруа
политолог (Франция) [ «Свободная пресса», 31.05.2020]
Ещё ни разу со времён Льва Николаевича Толстого интерес французов к русскому писателю не был столь сильным. Человек вне категорий, сегодня Захар Прилепин называет себя левым консерватором. Но прежде всего это человек, безумно влюблённый в свою необъятную страну, прорастающий своими корнями в самую глубь русской земли.
Возможно, через проявление своей любви ко всем Россиям, Прилепин и исцеляет русский мир от его противоречий, изобретая тем самым национал-синкретизм.
Евгений Фатеев
публицист, дизайнер, креативный директор агентства «StreetArt» [ «Завтра», 27.12.2019]
Прилепин делает очень важную культурную работу по усложнению, утяжелению багажа нашего наследия. Он буквально реанимирует незаслуженно забытых, или не вписывающихся в упрощённую и уплощённую картину мира наших современников-писателей. Становится очевидным, что мы просто не имеем права путешествовать во времени налегке. Наша привычка с лёгкостью забывать превращает нас в очень доступный для манипуляций материал, а это неправильно.
Наталия Курчатова
писатель, публицист [Facebook, 06.09.2017]
Прилепин своим многолетним трудом, ну и плюс удача, чего уж там, построил себе позицию, сходную с позицией русского дворянинакогда он ни от кого особо не зависит и при этом очень востребован. Поэтому он один из немногих людей в культурной среде, кто реально делает что хочет и что считает правильным, а не то, что ему диктует железная рука рынка. Отсюда значительная доля того бешенства, которое вызывает его персона у либеральных коллег. То есть дело не в том (или не только в том), что некто взял ужасный автомат и поехал на войну, а в том, что человек может позволить себе наплевать на мнение света и вместо того, чтобы тусоваться в московских редакциях или выслуживать синекуру в западных университетах, отправиться хоть на Донбасс, хоть в лес к медведям, не опасаясь, что к нему пропадёт интерес.
Генеалогия. Однодворцы Прилепины
Захар Прилепин
Что скрывать, едва ли в ближайшее время я бы занялся исследованием своей родословной: ну, крестьяне и крестьянеПрилепины из села Каликино Добровского района Липецкой области, Нисифировы из села Казинка Скопинского района Рязанской области. Тянули свою лямку, возделывали свою деляночку из века в век.
Одно, впрочем, рассуждение всё время забавляло и веселило меня: Прилепины, прямо говоря, не слишком походили на крестьянпо крайней мере, на деревенских наших соседей. Или на тех крестьян, что я рассматривал в детстве на картинках в иллюстрированных книжках по русской классике.
Родившийся и выросший в русской деревне, с позволения сказать, я тоже никак не походил на писателей-деревенщиков с их строго-ласковыми, чуть стёртыми лицамихоть на Валентина Григорьевича, хоть на Виктора Петровича, хоть на Василия Макаровичану, вы понимаете, о ком я.
Кто-то видел разом Личутина, Абрамова и Беловаи был поражён: они выглядели как старички-лесовичкиросточком маленькие, бороды окладистые, глазки острые; три деревенских классика.
Иное делоПрилепины.
Отец мой, Царствие Небесное, Николай Семёнович Прилепинсын Семёна Захаровича Прилепина и Марии Павловны Востриковойбыл ростом под два метра, с «римским профилем», с большим лбом, черты лицакрупные; играл на многих музыкальных инструментах, рисовал, писал стихиникогда в жизни никто его за крестьянина не принимал даже; хотя крестьянский труд он знал отменно.
Отец его, мой дед, Семён Захарович Прилепин, тоже был высок, статен, ходил всегда с прямою спиною, лицо и тело имел белое, манеры у него были совершенно благородные, неспешные, а голосбасовитый, как у громкоговорителя. И говор (сейчас приведу важную цитату из Бунина) «старинный, косолапый, крупный». Да! Именно.
Ресницы у Прилепиных были словно выгоревшие, белые, волосбелый, льяной (аляной), а бороды росли у них с рыжиной.
Руки у всех были крупные, пальцы длинные, «аристократические», не крестьянские.
Насколько я мог рассмотреть на фотографиях, которые в родовом нашем каликинском доме висели под стеклом прямо над входом в большую комнату, и более давние предки, и мои двоюродные деды и бабушки тоже имели особую, не совсем привычную породу.
Но всё это оставалось на уровне ленивых размышлений и смутных догадок.
И тут, совершенно неожиданно, пишет мне член Академии ДНК-генеалогии Илья Рыльщиков, и сообщает, что решил заняться моей родословной, и занялся уже. И даже готов сказать, что предки моиоднодворцы.
Однодворцы в Российской империисословие, возникшее при расширении южных границ Русского государства и состоявшее из военизированных землевладельцев, живших на окраинах государства и охранявших пограничье. Потомки служилых людей, нёсших дозорную и сторожевую службу на южных границах в XVIXVII вв., которые в дальнейшем не приобрели права российского дворянства (хотя могли бы). Класс однодворцев сформировался из русских детей боярских украинных городов (особый разряд детей боярских), стрельцов, драгун, копейщиков, пушкарей, обедневших дворян, казаков, режемонастырских крестьян.
Однодворцы не имели большинства дворянских прав и привилегий, платили налоги и несли повинности (в том числе рекрутскую), однако могли владеть землёй и крепостными крестьянами. Однодворцы были освобождены от телесных наказаний. Как и дворяне, все однодворцы уже в 17 веке имели фамилии и в 18 веке в документах упоминались только с ними. Подавляющее большинство однодворцев выбирали в жёны представительниц своего сословия.
Прочитав у Бунина портрет позднего, уже оставившего военную службу, но сохранившего определённый склад речи и характера однодворца («Он говорит: що, каго, яго, маяго, табе, сабе, таперь, но всё как-то так, что слушать его большое удовольствие Главная черта его, кажется, заключается в неизменно ровном и отличном расположении духа») я сразу, безусловно, узнал своего деда Семёна Захаровича Прилепина: это он, он; надо же!
В общем, так я, всю сознательную жизнь свою иронизировавший по поводу «голубых» кровей и прочих «наследников по прямой», получил некоторые основания предполагать, что предки мои когда-то потеряли своё боярское или дворянское имя; и хотя это, заранее скажу, не подтвердилосьпо крайней мере на расстоянии до тех глубин, куда добрались исследователи моего рода, жили Прилепины и Востриковы на особицу, права имели особые, и пороть их никто не мог, и являлись они представителями отдельного социального подкласса.
И, наконец, я узнал самое главное300400 лет назад они были служивым сословием и стояли на страже окраин (украин) нашей Родины.
А это, как вы понимаете, знание очень важное и дорогое для меня.
Я не один. За моей спиной стоят мои предкислужилые люди, не раз ходившие в походы: в том числе, скорей всего, на те земли, где служил и яа они их когда-то присоединяли; так что дело это родовое.
Дальше собственно подробности, предположения и моё генеалогическое древо: только посмотрите, какие там имена.
Я благодарен Илье Рыльщикову, его соавтору Светлане Карнауховой, и всем их помощникамнесказанно.
Сами имена моих предков, пусть даже были они бы чёрной чернью беспородной, звучат для меня как самая удивительная музыка. В роду у меня былиЗот Прилепин, Тихон Прилепин, Авдотья Прилепина, Марфа, Устин, Гервасий, Василиса
Илья Рыльщиков
В романе Захара Прилепина «Обитель» главный герой видит во сне своих пращуров, чьё спасение от верной гибелиот стрелы и ядра неприятеля, от пожарапозволило появиться на свет самому герою.
В предисловии к «Обители» автор проникновенно рассказывает о своих недавно ушедших родных людях. (И в «Саньке» об этом же идёт речь.) Также в «Обители» есть запоминающаяся глава о разрушении монастырского кладбища на Соловках.
В рассказе «Бабушка, осы, арбуз» Захар Прилепин пишет:
«У реки я присел на траву. Неподалёку стояла лодка, старая, рассохшаяся, мёртвая. Она билась о мостки, едва колыхаемая, на истлевшей верёвке. Я опустил руку в воду, и вода струилась сквозь пальцы. Другой рукой я сжал траву и землю, в которой лежали мои близкие, которым было так весело, нежно, сладко совсем недавно»