Всего за 649 руб. Купить полную версию
Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту.
Восьмая статья гласила:
При всяком уголовном преследовании обвиняемый имеет право на скорый и публичный суд беспристрастных присяжных того штата и округа, ранее установленного законом, где было совершено преступление; обвиняемый имеет право быть осведомленным о сущности и основаниях обвинения, право на очную ставку со свидетелями, дающими показания против него, право на принудительный вызов свидетелей со своей стороны и на помощь адвоката для своей защиты.
Все эти права кажутся абсолютно основополагающими. Так почему же отцы-основатели сразу не включили их в Конституцию? Причина довольно проста, и она помогает нам понять происхождение оков, которыми был обуздан американский Левиафан, а также причину того, почему эти оковы не появились автоматически и почему они ковались столь трудно.
Мэдисон, Гамильтон и их соратники-федералисты хотели заменить Статьи Конфедерации не потому, что стремились укрепить гражданские права. На самом деле Конституция, которую они проектировали, имела целью ограничить различные политические полномочия, принятые на себя законодательными органами отдельных штатов: федералисты считали, что эти полномочия опасно подрывают единство страны. Законодательные собрания штатов, например, имели право печатать собственные деньги, облагать налогами торговлю, прощать долги и отказываться участвовать в выплате национального долга. Что еще хуже, в то время наблюдались значительная политическая неразбериха и повышенная активность общества, поскольку представители самых разных слоев обществ усвоили идею о том, что они могут самостоятельно управлять своими делами, организовываться, протестовать и избираться в законодательные органы для защиты собственных интересов. В этом контексте Конституция была призвана одновременно решить две конкретные проблемы. Во-первых построить федеральное государство, которое могло бы координировать законодательную, оборонную и экономическую политику во всех штатах сразу. Во-вторых, образно выражаясь, загнать обратно в бутылку джина мощного демократического инстинкта, выпущенного на свободу Войной за независимость против Великобритании. Конституция решала обе эти проблемы посредством централизации политической власти и передачи центральному правительству контроля за фискальной политикой, утихомиривая, таким образом, бурление популистской политики и излишней автономии отдельных штатов.
Федералисты стали подлинными «строителями государства» (state builders). Хотя Гоббс писал обобщенно о двух путях к Левиафану, посредством Установления или посредством Приобретения, на практике Левиафана часто создают конкретные строители государства индивиды или группы, подобно Солону, Клисфену или федералистам достаточно целеустремленные и обладающие планом создания централизованной власти. Именно они основывают протогосударство или усиливают мощь зарождающегося государства. Федералисты мечтали о построении Левиафана, которго Гоббс, несомненно, оценил бы (но которого не позволяли создать Статьи Конфедерации).
Федералисты также прекрасно осознавали опасность того, что мы выше назвали «проблемой Гильгамеша»; они понимали, что весьма рискованно наделять чрезмерной силой федеральное государство. Например, оно может стать настолько сильным, что начнет рассматривать общество как свою добычу, демонстрируя, таким образом, ужасное лицо Левиафана. В известном отрывке из «Записок федералиста», серии памфлетов, которые Мэдисон, Гамильтон и Джон Джей издавали с целью убедить читателей в необходимости принятия Конституции, Мэдисон отмечал:
В создании правительства, которым должны руководить люди, имеющие власть над людьми, великая трудность заключается в следующем: для начала необходимо предоставить правительству средства контроля над управляемыми, а следующим делом обязать его контролировать себя.
Хотя в настоящее время основное внимание уделяется мысли Мэдисона о необходимости самоконтроля для правительства, изначальный смысл этого высказывания состоит в том, чтобы «предоставить правительству средства контроля над управляемыми». А это подчеркивает вторую цель федералистов ограничить участие рядовых граждан в политике. В то время многие читатели обращали внимание именно на эту фразу и были встревожены ей, тем более что в составленном в Филадельфии документе ничего явно не говорилось о правах человека. И их опасения были небезосновательны. В частном письме Томасу Джефферсону вскоре после составления проекта Конституции в 1787 году Мэдисон писал:
Divide et impera, столь порицаемая аксиома тирании, при некоторых ограничениях бывает единственной мерой, позволяющей управлять республикой по принципам справедливости.
Divide et impera «Разделяй и властвуй» именно с помощью такой стратегии предлагалось контролировать демократию. Мэдисон подчеркивал «необходимость расширения границ общего правительства [и] более эффективного ограничения правительств штатов». «Общее правительство», под которым подразумевалось федеральное правительство, было сделано менее демократическим посредством таких механизмов, как непрямые выборы сенаторов и президента. Необходимость более «эффективного ограничения правительств штатов» объяснялась социальными волнениями 1780-х годов, включая восстания и бунты фермеров и должников, эти беспорядки, по мнению Мэдисона, могли поставить под угрозу весь проект американской независимости. По существу, одной из главных причин, по которой федералисты поддерживали Конституцию, было то, что она обеспечила бы федеральное правительство налоговыми поступлениями, на которые можно было бы содержать регулярную армию. И одним из последствий этого было бы «обеспечение внутреннего спокойствия», как написано в преамбуле к Конституции. И действительно, первым делом армия Джорджа Вашингтона, созданная на федеральные деньги после ратификации Конституции, отправилась из столицы на запад, чтобы подавить Восстание из-за виски, спровоцированное введением новых налогов.
Разработанный Мэдисоном и федералистами проект государства породил большое беспокойство в американском обществе. Люди боялись того, на что в принципе могло быть способно более мощное государство и контролирующие его политики в отсутствие защиты, которую позже предложил Билль о правах. Даже в Соединенных Штатах ужасное лицо Левиафана показалось где-то неглубоко под поверхностью моря. Конвенты нескольких штатов отказались ратифицировать Конституцию, пока в ней не будет ясного и определенного указания на защиту прав личности. Сам Мэдисон был вынужден признать необходимость Билля о правах, чтобы убедить конвент своего собственного штата Виргиния принять Конституцию. Позже он баллотировался в Конгресс штата уже от сторонников принятия Билля и защищал его необходимость перед Конгрессом в августе 1789 года на том основании, что он «успокоит умы людей». (Но позже, в главе 10, мы увидим, что существовали и иные, менее благородные соображения; Мэдисон и его соратники в конце концов одобрили рабство, чтобы сделать Конституцию приемлемой для элит Юга. Как следствие, Билль о правах не защищал рабов и не применялся в ответ на злоупотребления со стороны правительств штатов.)
Переход от Статей Конфедерации к Конституции показывает, какие ключевые элементы нужны для возникновения Обузданного Левиафана. Во-первых, необходимы индивиды или общественные группы («строители государства»), которые выступают за создание мощного государственного механизма, способного положить конец «Войне всех против всех», разрешать конфликты в обществе, защищать граждан от доминирования и предоставлять общественные услуги (и, возможно, в некоторой степени обеспечивать и собственные интересы этих индивидов и групп).
Роль этих групп строителей государства, их способность разрабатывать концепции, умение создавать нужные коалиции для поддержки своих начинаний и их исключительная предприимчивость всё это крайне важно. При основании федерального государства США эту роль играли федералисты. Они намеревались создать настоящего Левиафана и понимали, что он необходим для безопасности, единства и экономических успехов новой страны; что он должен обладать более мощной центральной властью, правом собирать налоги, монополией на денежную эмиссию и возможностью формировать федеральную торговую политику. Более того, федералисты уже были достаточно влиятельны, чтобы приступить к такому проекту по строительству государства; они уже обладали значительной властью и были достаточно авторитетными политиками. Они также черпали силы из союза с Джорджем Вашингтоном и другими уважаемыми лидерами Войны за независимость. Они хорошо умели воздействовать на умы публики посредством газет и блестяще аргументированных «Записок федералиста».