Всего за 379 руб. Купить полную версию
Во всём этом мы видим явное влияние конкретного абсолютно материального средства коммуникации на психику людей и общественное сознание, и в этом смысле овладение воздухом подтверждает, например, значимость общего тезиса, гласящего, что «бытие определяет сознание». С другой стороны, трудно говорить о каком-то непосредственном воздействии авиации на жизненный уровень или также утверждать, что первые воздухоплаватели, которые в своих смешных машинах поднимались на несколько метров от земли, руководствовались неустанной заботой об усовершенствовании общественного транспорта для общего блага. Одно и второе было бы совершённой вульгаризацией проблемы. Самолёт стал новым средством коммуникации в мире (в начале XX века), но не единственным, так как – вне полюсов – не было, собственно говоря, таких мест для человека, куда тот не мог добирался другим способом.
Иными представляются перспективы астронавтики. Роль ракеты как наземного средства коммуникации, собственно говоря, второстепенна (хоть и тут открываются многообещающие перспективы). Ракета (так должно быть) – это средство для достижения целей, какими являются неизведанные миры.
До межпланетных путешествий нам сегодня ещё очень далеко. Даже когда в будущем вне пределов атмосферы над нашими головами будут кружить первые запущенные в пространство устройства – искусственные небесные тела, – и тогда немногое изменится. Создание искусственных спутников и трансконтинентальных ракет, в своём полёте преодолевающих верхнюю границу земной атмосферы, будет первой ступенью, началом пути, результатом которого станет достижение Луны. Также и полёты на Луну, на эту безводную, каменистую, пустынную планету, будут скорее дальнейшими тренировками, накоплением опыта, формированием новой технологии и теории космонавигации, одним словом – большой подготовкой перед собственно «прыжком в пустоту», которая отделяет Землю от других планет. Я не хотел бы преуменьшать значение этого первого, несомненно, самого трудного, полного неизвестных опасностей периода, который, быть может, растянется и на десятки лет; я хочу только подчеркнуть его «подготовительный» характер, разумеется, в том смысле, в каком, например, развитие теоретической физики в первой половине XX века подготовило её замечательный триумф – высвобождение атомной энергии.
По-настоящему временем расцвета астронавтики станет время осуществления разведывательных экспедиций на другие планеты. Разумеется, мы не знаем, что на них обнаружим или какие новые пути проторит человечеству их покорение. При этом следует помнить о примерах из прошлого. Как мы сегодня знаем, Антарктида скрывает в своих обледенелых недрах большие залежи ценных минералов, однако же не из-за них сражались с морем и опасностями территории «белого молчания» все экспедиции, которые настойчиво продвигались к Южному полюсу. Колумб, отправляясь в своё путешествие, не догадывался, чем станет для будущих поколений открытый им Новый Свет. Также после достижения планет мы можем надеяться на неизвестные сегодня возможности и богатства (не только, разумеется, в смысле узко понимаемой экономической прибыли) – но догадки на эту тему были бы чистой фантазией, от которой здесь лучше воздержаться. Одно всё же не вызывает сомнения, а именно то, что в этом «настоящем» периоде своего развития астронавтика начнёт оказывать на земную жизнь как всестороннее, так и долгосрочное влияние.
Предположим, что в наши дни на Земле откроют новый, совершенно неизвестный континент, такой большой, как Африка. Сколько же потребуется исследовательских экспедиций, групп учёных, какие комплексы технических средств и армии различных специалистов нужно будет задействовать, чтобы просто измерить в разных направлениях этот новый материк для получения информации о его конфигурации, климате, материальных особенностях!
Теперь представим себе, что мы открываем не одну такую Африку, а сто, что эти огромные материки отдалены от нас на несколько десятков (и больше) миллионов километров, что они более безводные, чем Сахара, а климат их более жаркий, чем экваториальный, или же более холодный, чем полярный, что, в конце концов, окружающая эти материки атмосфера не пригодна для дыхания – и мы получим приближённую картину тех условий, которые ожидают человека на близлежащих планетах.
Иногда можно – в фантастических романах – встретить описание таких экспедиций, в которых принимают участие отдельные индивидуумы. Разумеется, любой большой проект должен иметь своё начало, и какая-то ракета приземлится на Марсе или Венере первая – но картина исследования планет как процесса, в котором участвует группа совершенно оторванных от Земли смельчаков, приговорённых в своей деятельности на героическое одиночество, это полная утопия. Экипаж первой ракеты не сможет сделать достаточное количество фрагментарных фотоснимков, измерений, взять большую партию геологических образцов, он не сумеет создать даже базу, которую можно было бы назвать исследовательским плацдармом Земли на изучаемой планете. Мы должны будем развиваться в направлении масштабных исследований, эксплуатации планет в неизвестных до сих пор масштабах; чтобы это продемонстрировать, снова обращусь к – естественно, скромному – примеру.
Как известно, несколько лет назад группой альпинистов была покорена высочайшая вершина Гималаев. Обычно не заостряют внимание на всём том, что этому предшествует и делает возможным такое великое достижение. В эту подготовку, растянувшуюся во времени, вошли и первые разведки двадцатых годов, и тригонометрические измерения Гималаев, и продукция различных отраслей производства – таких как изготовление специальной одежды, арктических палаток, консервов, питательных препаратов и т. д. и т. п. Как известно, экспедиции необходим был пух исландских гусей для курток и спальных мешков, синтетический нейлон для верёвок, индийская резина для пропитки тканей, баллоны с кислородом, алюминиевые лестницы и множество других вещей, без которых окончательная атака на вершину не увенчалась бы успехом. При этом данная экспедиция была спортивной, а не научной направленности, борьба же с сопротивлением природы велась на расстоянии часа полёта от городов Индии. Перенесём подобную экспедицию на другую планету, в условия восьмидесятиградусного мороза, отсутствия воды, пропитания и воздуха для дыхания, и в этих условиях обяжем её не только продвигаться, но и проводить широко запланированные исследовательские работы, и мы поймём, каков должен быть масштаб такого предприятия. Каждый баллон кислорода, каждый измерительный инструмент, каждое транспортное средство, приспособление или банку консервов нужно перевезти через несколько десятков миллионов километров вакуума, прошиваемого метеоритами; на месте приземления надо построить жилые помещения с искусственной атмосферой; для работы будут необходимы скафандры и вездеходы с герметичными кабинами. Чтобы эти работы принесли конкретные результаты в разумный срок, проводить их надо с размахом. И тогда окажется, что количество доставляемых материалов за определённое время станет огромным, быть может даже равным тоннажу товарной массы, которую принимают большие океанские порты Земли.
Подсчитано сегодня (разумеется, в грубом приближении), что создание лунной ракеты приблизительно потребовало бы столько материалов и столько бы стоило, сколько и строительство линкора водоизмещением 50 тысяч тонн; и это будет «однонаправленная» ракета, то есть неспособная к возвращению на Землю! Межпланетные ракеты будут наверняка больше и, что из этого следует, дороже, при этом – как мы говорили – масштабные исследовательские работы на поверхности планеты невозможны без постоянной доставки с Земли необходимых средств и материалов, справиться с этой задачей сможет только соответственно экипированный, большой флот космических кораблей.