Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
3. Точное определение расположения грани невозможно. Дабы избежать излишне пространных и абстрактных рассуждений, сразу поясним эту мысль аналогией с разделением людей на умных и глупых. Хотя и невозможно строго указать, где пролегает между ними граница, никто не сомневается, что она есть.
В дальнейших наших рассуждениях мы будем понимать под маргинализмом поведение или переживание индивида, значительно отличающееся от нормы, находящееся в явном диссонансе с общепринятым, где общепринятоеповеденчески-мировоззренческий стереотип средневзвешенного обывателя. К сказанному остается добавить, что значительность отличия в целом формирует либо сумма отдельных отличий (количественный переход), либо же их реальный вес (качественный переход).
Кроме того, проявления маргинализма порой возникают вследствие перемещения человека из привычной среды обитания в непривычную. В этом случае изначально маргинализм можно рассматривать как нейтральный, способный впоследствии принять любую направленность. Под средой здесь имеется в виду среда социальная. Например, представитель одной нации сменил место жительства и теперь существует среди другого народа. Не будучи с детства воспитанным в рамках этого национального уклада, он представляет собой чуждый элемент для окружающего его этноса. Или иная ситуация, характерная для постперестроечной России, когда представители интеллигенции, движимые нуждой, пополняют ряды «торгового люда». Вне зависимости от масштабностибудь то мелкие лавочники или крупные коммерческие фирмы, переход, хотя бы и только внешний, в другой социальный класс, часто ставит интеллигенцию в положение маргиналов, несмотря на нахождение в собственной стране. Выходцы из иной среды, носители иных ценностей, они обладают существенно более высоким интеллектуальным и образовательным уровнем, проигрывая порой в качествах типа инициативности, практической хватке, напористости, нахальства и наглости.
И раз уж мы, обсуждая вопрос, как и где может проявляться маргинализм, заговорили о его начальной границе, следует сказать пару слов и о конечной. Здесь ситуация выглядит по-другому. В первом случае все было более или менее яснограница должна существовать обязательно, объективно, ведь она фактически и определяет маргинализм, относя к нему все выходящее за известные рамки. В свою очередь, конечная граница определяющей роли не играет и может у каждого быть индивидуальной, то есть, требование объективности снимается. Но, несмотря на это, с нашей точки зрения, позитивность или негативность маргинализма нужно увязать и с тем, насколько далеко он простирается. Потому что немаловажно, до какой степени человек определяет себя как сопричастного тем или иным общественным процессам и каким образом реализует свое сопричастие. Указав некий предел, за который не стоит выходить преуспевающему маргиналу, мы сделаем первый шаг к уяснению того, какой же именно маргинализм является позитивным, таким образом, плавно перейдя к соответствующему разделу.
Итак, до какой степени возможно противопоставление себя обществу, какую черту нельзя переступать? Строго говоря, полное отчуждение вообще неосуществимоиндивид неразрывно связан с обществом, его породившим, и в определенной степени просто является его частью. Культурный подтекст, система ценностей, логика мышления, приоритеты, язык, серьезно влияющий на сознание, все это предзадано входящему в наш мир. И даже если формируются личные предпочтения, кардинально иные по сравнению с общественными, все равно это формирование является своего рода реакцией на принятое в обществето есть, находится по отношению к нему в причинно-следственной связи (хотя и в оппозиции). Об этом мы еще поговорим, когда будем обсуждать трудности на пути саморазвития. Но пока оставим метафизику, вернемся к более конкретным вещам. В данном случае в центре нашего внимания находится вопрос не о принципиальной возможности достижения независимости от социальной ситуации, а о том, до каких пределов целесообразно доводить собственную оригинальность.
Есть основания считать, что крайние позиции ставят под серьезную угрозу собственную безопасность. И поэтому они неприемлемы. Первая крайностьполное отграничение себя от общества, грубо говоря, позиция радикального эгоизма. В чем тут угроза? Если не рассматривать мир с точки зрения механицизма, что несовременно, то справедливо предположить наличие механизмов саморегулирования в популяции людей. Поясню примером: после войны, когда гибнет много мужчин, изменяется статистика рождаемости. Среди новорожденных число мальчиков существенно превалирует над числом девочекпроисходит восстановление нужного соотношения. Есть и другие факты, и есть основания считать, что саморегулирующие процессы затрагивают также излишне оторвавшихся от общества членов, которые своей деятельностью наносят ущерб, поскольку не считаются с остальными.
Среди исторических примеров можно упомянуть философов Макса Штирнера («Единственный и его собственность») и Фридриха Ницше (почти все работы). Первый воспевал эгоизм, второйсверхчеловека. Противопоставление обществу было радикальным в обоих случаях. Как и печальный финал жизни авторов. М. Штирнер жил и умер в нищете, всеми покинутый. Говорят, на похоронах было всего несколько человек. Правда, идеи его продолжили существование, в значительной степени предвосхитив мысли того же Ф. Ницше и изрядно подпитав творчество Н.А. Бердяева. Ф. Ницше всю жизнь страдал от страшных головных болей, а в итоге сошел с ума.
Их опыт наводит на мысли, что популяция людей, рассматриваемая как единый организм, настроена на элиминацию таких членов, подобно тому, как организм борется с раковыми клетками ради собственного спасения. Действительно, ведь индивидуальность человека не столь фундаментальна, как это может кому-то показаться, и сопоставление общества с организмом не так уж далеко от реальности.
Кстати, упомянутый нами Бердяев был относительно благополученего деятельность не была парализована даже после высылки ленинским декретом из России. Думается, благополучие обеспечивалось именно разумностью его персонализма, пониманием своего единства с человечеством, что он не уставал подчеркивать в своих работах.
Сказанное, конечно, не является исчерпывающим доказательством саморазрушительности позиции радикального эгоизма, но представляет одну из иллюстраций, коих немало. С этой точки зрения, связанный с таким эгоизмом маргинализм нельзя назвать позитивным, ибо странно положительно характеризовать явление, ведущее к собственной гибели.
Вторая крайность, как вы догадались, это позиция радикального альтруизма. Альтруист безусловно является маргиналом. Если кому-то это кажется странным, пусть он задумается, характерен ли альтруизм для массового сознания? Каков процент обывателей, понимающих смысл альтруизма?
Слово «альтруизм» происходит от французского altruisme, а изначальноот латинского alter (другой) и означает бескорыстную заботу о благе других и готовность жертвовать для других своими личными интересами [38;31]. Разумеется, мы не ставим под сомнение альтруизм как таковой, критикуя лишь крайние его проявления, к которым можно отнести всепоглощающее служение чему-либо, не обслуживающему напрямую собственные интересы деятеля, будь то политическая партия, окружающая среда или же «все человечество» сразу.
Наглядный пример последнего дает информация, почерпнутая мной из листовки Международного Центра Космического Разума, активно зазывающей на семинары «Цветок Вселенской Духовной Любви», призванные содействовать «спасению золотого генофонда России и планеты в условиях надвигающейся катастрофы (смена полюсов); осуществлять планетарную защиту и оздоровление экологии Человека, Земли и Космоса». Люди с меньшими амбициями также демонстрируют альтруистический маргинализмбудь то бабушка, считающая своим долгом помогать бездомным животным и потому содержащая дома двадцать восемь кошек, или же активный член группы зеленых.
Вряд ли такая позиция является столь же опасной для ее носителя, как в случае радикального эгоизма. Однако и она не лишена существенных минусов, которые делают ее неприемлемой. Отметим их. Во-первых, служение чему-то предполагает ориентацию на это «что-то» своих ресурсов, причем не только духовных, что может быть оценено как особого рода самореализация, но и материальных, что уже является расточительством. В итоге происходит подрыв социального положения человека, что никак нельзя отнести к позитивным моментам. Во-вторых, зарвавшийся альтруист своими действиями часто привлекает к себе внимание общественности, причем общественность может оказаться далеко не в восторге от его идей. А «правильный» маргинал оказывается на виду только тогда, когда сам этого захочет. В-третьих, есть свидетельства о том, что полное посвящение себя служению чему-либо характерно для людей с нарушенным душевным здоровьем или, по меньшей мере, без собственного «внутреннего стержня», с размытой самостью. Кроме того, часто бывает, что при более глубоком рассмотрении альтруизм оказывается эгоизмом, потаканием собственным слабостям. Либо, как отмечают американские психологи, например глубокий автор Джеймс Холлис, посвящение себя служению чему-либо нередко является бегством от саморазвития и решения сложных сопутствующих проблем внутри собственной личности.