Всего за 380 руб. Купить полную версию
2006
Дефицит реальных кадров в стране – огромен
Обществу нужен кадровый «костяк», с помощью которого осуществляется движение государственного организма. Должен ли «становой хребет» быть непременно партийным? На эту размышляет председатель Комитета Государственной Думы по конституционному законодательству и государственному строительству, член Генсовета партии «Единая Россия», кандидат юридических наук Владимир Плигин.
– Владимир Николаевич, перед Россией поставлена задача выйти в число пяти самых развитых стран мира. Готовы ли наши кадры, в том числе и бюрократия, чиновный люд, чтобы реализовать намеченные планы?
– Задача построения пятой экономики в мире, несомненно, архисложная. Она требует переформатирования многих подходов и, в частности, тех, которые связаны с балансом трудовых ресурсов в Российской Федерации. Мы утратили планирование в этой области и нам необходимо вернуться к определению некоторых стратегических направлений формирования занятости в стране. Например, в течение нескольких лет мы принимаем в вузы больший контингент, чем у нас выпускается из школ. Только что прошло совместное заседание коллегии Генпрокуратуры и Министерства образования и науки РФ, где на мой вопрос о том, сколько сегодня мы готовим юристов, была названа цифра, которая шокировала всех: у нас 735 тысяч студентов-юристов! Понятно, что потребности народного хозяйства в представителях этой профессии значительно меньше. Правда, я должен оговориться, что примерно 320 тысяч получают юридическое образование в качестве второго высшего, но, тем не менее, это достаточно серьезная цифра.
Этот складывающийся дисбаланс проявляется во всех направлениях. Борис Грызлов на съезде партии «Единая Россия» сказал, что у нас сегодня в секторе реальной экономики заняты лишь 20 миллионов людей. Для решения задач, поставленных перед страной, это явно недостаточно. То есть нам нужно выправлять, выстраивать этот баланс – без подготовки высококвалифицированных инженерных и рабочих кадров мы не сможем достичь результата.
При этом нам следует четко определить количество людей, занятых в управленческом аппарате. Я специально избегаю терминов, которые бы негативно характеризовали ситуацию, как-то, например, прозвучавшие в вопросе слова «бюрократия» и «чиновный люд». Государство не может существовать без реального профессионального управленческого аппарата, который бы был образован, компетентен и при этом не «давил» на общество, не был бы дополнительной нагрузкой.
Сегодня общепризнанно, что число людей, занятых в управленческой сфере только федерального уровня значительно превышает число всех управленцев СССР.
– Это действительно так?
– Да. Нарастание этого слоя происходит неконтролируемо. Поэтому люди не виноваты. Виновата система формирования исполнительной власти. Нам необходимо убрать дублирующие контрольные и надзорные функции, выверить систему исполнительной власти на уровне центра, регионов. Это большая работа. Но здесь не нужна революция, слом – нужна спокойная работа по систематизации функций. Мы должны к этому подойти к ней взвешенно и комплексно. Кстати, давая дополнительные гарантии тем людям, которые заняты в сфере управления и работают добросовестно.
– У нас уже была предпринята попытка оптимизации государственного управления – я имею в виду административную реформу. Как вы оцениваете ее итоги? В адрес реформы было много критических высказываний.
– При реформировании любой системы необходим консервативный подход. То есть сохранение некоторых стратегических вещей без их ломки. Потому что только такой, консервативный предсказуемый подход, создает личную уверенность у всех участников управленческого процесса. Личная уверенность для нас всех очень важна. По стратегическим вещам нужны неспешные эволюционные изменения. Конечно, мы можем предлагать увеличивать количество заместителей в тех или иных сферах госуправления, но сами по себе функции кардинально перераспределять, возможно, и не стоит.
– Но разве сама административная реформа не была революцией в управлении?
– Знаете, в Библии сказано: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Была попытка действительно разделить функции, выстроить новую систему сдержек и противовесов. В ряде случаев это не удалось. В начальной фазе, когда эта структура не срабатывала, многим казалось, что «пробуксовка» является результатом личных амбиций и противоречий. Но когда эти противоречия и амбиции начали тиражироваться, выходя за пределы крайне деликатной сферы, которая называется культура, стало ясно, что это не личностная проблема, а интегральная. Да, вероятно, её нужно решать.
– На заседании Общественной палаты, где представляли доклад о коррупции, некоторые выступающие говорили о том, что если бы сегодня этот порок исчез, то вся система управления перестала бы работать. Можно ли надеяться, что закон о противодействии коррупции как-то изменит сложившееся положение? Каково ваше отношение к этому закону? И как мы будем достигать эффективности управления, если в этой сфере ничего не изменится?
– На самом деле в России есть развитое, системное, продуманное и вполне достаточное законодательство по борьбе с коррупцией. Это инструмент уголовного права, поэтому говорить о том, что у нас есть какие-то серьезные недостатки, связанные с законодательным урегулированием данного вопроса, было бы ошибочным. Да, у нас есть обязательства в рамках международной конвенции по борьбе с коррупцией и кое-какие термины, связанные с этим документом, мы должны уточнить, – но это вопрос вполне решаемый.
Наивно думать, что увеличивая санкции до бесконечности в процессе борьбы с коррупцией, мы добьемся успеха. Социальная психология нам говорит, что любой срок больше 7 лет не имеет совершенно никакого значения для того лица, которому он назначен. При этом, кстати, я категорически против сокращения сроков по физическому насилию и по этому ряду преступлений. Более того, поскольку у нас действует мораторий на смертную казнь, в целом ряде случаев я за применение пожизненных сроков лишения свободы.
Но эти сроки связаны не с фактом наказания, а с фактом превентивности и защиты общества. То есть ставится задача не перевоспитания человека, а его изоляции от социума. Особенно в такой крайне деликатной и трагичной сфере как преступления против несовершеннолетних. Но пожизненное заключение за взятку или за иной случай коррупции – это нереально. Другое дело, что можно подумать о расширении процедур, связанных с возмещением ущерба или с изъятием необоснованно приобретенного имущества.
Государство и общество тратят огромнейшие деньги на развитую правоохранительную систему. Ссылки на то, что у нас не хватает каких-то мер, в том числе и законодательных, для борьбы с коррупцией – это создание проблемы на пустом месте. Да, коррупция действительно выполняет сегодня роль замещающего инструмента, то есть она заставляет те или иные вещи хоть каким-то образом решаться. Нужны четкие регламенты и четкие позиции. И нужны гарантии тем людям, которые исполняют государственные функции. Потому что если судьба управленца оказывается в зависимости от некого выбранного чиновника, то это неправильно. Есть вершина айсберга, и есть основа. Смена должна касаться только верхнего слоя власти. Все остальные честно работающие чиновники должны быть гарантированы с точки зрения социального пакета.