Разговаривая с этим стариком, Медоваров всегда испытывал глухое раздражение. Ему казалось, что Дерябин, обыкновенный инженер без степени и звания, хоть и руководит какой-то там лабораторией, но все же должен бы чувствовать разницу между собой и фактическим начальником целого института. Больше того - старик позволяет себе усмешечки "в адрес начальника", часто не соглашается с его замечаниями, особенно если дело касается технической стороны вопроса. Конечно, старик знающий, больше сорока лет проработал в лаборатории, а чего достиг? Так и помрет на этой должности.
Тяжело опустившись в кресло, Дерябин стал протирать очки.
- Я уже знаю. Поярков рассказал. Надо как-то сообщить родителям Охрименко... Теперь, что нам делать? Ребят я отправил устанавливать прибор. Через час все будет готово. Вот их удостоверения. Потом попрошу отметить.
- Не заботитесь вы о людях, Борис Захарович. Автобус уйдет, и ребята останутся под открытым небом. Завтра утречком бы приехали. Не спеша...
- Неужели вы думаете всерьез отложить отправку?
- У нас на то есть веские соображения.
- У кого это у вас?
- Дорогой Борис Захарович, золотко мое! Но вы же требуете невозможного! Неужели я должен вам напоминать, что есть такие вещи, о которых я не вправе распространяться. Откуда вы знаете, что я этот вопрос не согласовывал?
- Где?
- Ну, мало ли где... - Как бы невзначай Медоваров указал пальцем вверх.
Тонкий синенький дымок струился из пепельницы. Дерябин отогнал его от себя, быстро встал, ожесточенно смял папиросу.
- Но Поярков говорил совсем о других причинах?
- Во-первых, он не знал, что я консультировался. А во-вторых, он не стал бы вам все рассказывать. Ведь статья-то появилась неспроста.
Дрожащими руками Дерябин надел очки.
- Что-то я вас не пойму, Анатолий Анатольевич. Туман какой-то.
- А особое мнение члена государственной комиссии профессора Широкова вы читали?
- Да, но это частность.
- Вам так кажется. А другим...
Властный и долгий звонок междугородной прервал Медоварова.
- Медоваров слушает. Здравствуйте... - И, покосившись на Дерябина, он невнятно пробормотал имя и отчество. - Тут у нас всякие обстоятельства... Не очень, но... Видимо, задержим. Как нельзя?.. Тоже обстоятельства? Ну хорошо, попробую... Потом позвоню, потом... Сейчас неудобно...
- Я бы мог выйти, - раздраженно пощипывая щеточку усов, сказал Дерябин, когда разговор с Москвой закончился. - Далеко не все мне положено знать, как вы изволили заметить.
Медоваров чуточку смутился, но тут же лицо его приняло каменное выражение.
- Приготовьтесь, товарищ Дерябин: "Унион" будет отправлен вовремя.
- Туман, туман, - покачивая головой, говорил Дерябин, шагая по длинной ковровой дорожке к выходу. - Туман...
ГЛАВА ВТОРАЯ
Туман рассеивается не сразу, но автор дает обещание,
что читателю многое будет ясным гораздо раньше, чем
большинству героев нашего повествования. А сейчас
начинаются приключения.
Дождь только накрапывал. Он принимался идти несколько раз еще с вечера, но не прибил даже пыли на дороге. Мелкие капли, как дробинки, катались в пыли. Свет прожекторов заливал своими лучами и эту дорогу, и белый забор, вдоль которого она шла, и будку часового, охраняющего территорию НИИАП. В будке, приподнятой над оградой, чуть слышно поскрипывали доски, - ходил часовой.
По черному небу медленно плыли клочковатые облака. Сквозь них проглядывали яркие, пылающие звезды. В кустах рядом с подземным складом чуть теплился слабый огонек.
Возле него, вздрагивая от холода, как у потухшего костра, сидел Багрецов с карманным приемничком на ладони. Рядом примостился Бабкин. Светилась не шкала, как у обыкновенного приемника, а крышка с нанесенным на нее специальным люминесцентным составом.