Но больше всего его раздражала академическая ермолка на бритой голове Толь Толича. Чужая, маскарадная. И кресло чужое, и кабинет. Даже временно нельзя посадить сюда Медоварова.
Будем снисходительны к молодому инженеру. Он не мог объективно относиться к человеку, который чуть было не погубил его изобретение. Но разве Багрецову судить, соответствует ли товарищ Медоваров занимаемой должности начальника отдела летных испытаний НИИАП? И кто виноват, что все бывшие руководители этого института оказались людьми чрезвычайно занятыми, писали научные труды, защищали диссертации; читали лекции и находились в длительных командировках в Москве? Кто виноват, что главный инженер НИИАП вот уже несколько месяцев лежит в больнице и неизвестно, когда выйдет на работу? А товарищ Медоваров человек здоровый, научными трудами не обременен, он честно отсиживает свои рабочие часы в пустующем директорском кабинете. И не только отсиживает, но и руководит, сочетая в себе твердость администратора и тонкую изворотливость хозяйственника, в чем он особенно преуспел, имея за плечами почти четверть века практики. Да и кроме того, кому же, как не начальнику самого важного отдела НИИАП, сидеть в директорском кресле, когда директор отсутствует? Заместителей у него нет - институт маленький, не положено по штату.
Вполне понятно, что Толь Толич не сразу стал начальником отдела, до этого он был помощником директора по административно-хозяйственной части. Вот где он мог развернуться и показать свой незаурядный талант организатора. Ведь ученые в этом деле ничего не смыслят. Они восхищались умением Толь Толича ладить с людьми. Слово его часто оставалось последним и решающим.
Ничего этого не знал Багрецов, однако сразу же догадался, кто фактически руководит испытательным институтом. Мучили неясные предчувствия и томительная настороженность. Во всяком случае, ничего хорошего от встречи с Толь Толичем Багрецов не ждал.
Тщательно просмотрев удостоверения, Медоваров поднес их к лампе, чтобы, разглядывая на просвет, убедиться, нет ли на бумаге следов подчистки.
- Паспорта, - скомандовал он и так же долго разглядывал штампы, где и когда прописывался Бабкин, в каких городах побывал Багрецов.
- Какие еще есть документы? - спросил Толь Толич.
- Комсомольские билеты. - И, расстегнув внутренний карман, Бабкин вытащил билет.
То же сделал и Вадим.
Наконец, убедившись, что все в порядке, Медоваров возвратил документы и, снисходительно усмехнувшись, обратился к Багрецову:
- Оказывается, вы и за границей побывали?
- Да. В Болгарии. Туристом.
- Дома, значит, не сидится. Ну и как, понравилось?
- Очень.
- Для вас это вполне закономерно, - многозначительно заметил Толь Толич. Но к делу. Что вы от меня хотите?
Тут вмешался Бабкин. К делу так к делу.
- Нам бы хотелось поскорее увидеться с товарищем Дерябиным. Он скажет, где установить прибор.
- Вы бы еще завтра приехали, - обозлился Медоваров. - Отправку "Униона" я откладывать не могу.
Багрецов заинтересовался:
- Какого "Униона"?
- Это вам знать не положено.
- В таком случае прошу извинения, - подчеркнуто холодно сказал Вадим. - Но мы не в первый раз встречаемся с автоматическими радиометеостанциями. Обычно их называли "АРМС". А "Унион" - это что-то новое. Но можно спросить, на какое время назначена отправка?
Медоваров встал из-за стола, подошел к стоящему на тумбочке магнитофону и включил его. Послышались звуки старинного вальса. Заложив руки в карманы и плавно покачиваясь в такт музыке, Толь Толич лениво увещевал Багрецова:
- Поймите, золотко, что ваше любопытство неуместно. Мало ли какие у нас есть соображения. Ведь вам это безразлично. А к тому же...
- Продолжительный звонок междугородной станции прервал его на полуслове.