Ш. Фурье признает лишь одно функциональное право человека на труд, поэтому основу общества должны составить производственно-потребительские товарищества (фаланги), организованные на принципах натурального хозяйства. Центральная власть является лишь координатором отношений фаланг. Р. Оуэн также предлагает строй самоуправляющихся общин, в основе которыхобщественная собственность, коллективный труд, равенство прав и обязанностей, взаимопомощь.
Во второй половине XIX века продолжается процесс демократизации политической жизни стран западного мира. Но даже в рамках либерализма усиливается тенденция признания регулирующей роли государства, усиления его социальной функции, что стало следствием жесткой его конкуренции с социалистической идеологией. Но на этом фоне выделяется последовательный идеолог либерализма Г.Г. Спенсер. Считая, что социализм создает больше противостояний, чем капитализм, усиливает рост и произвол бюрократии, он развивает концепцию индустриального общества, в котором продолжают действовать все либеральные ценности, но дополненные механизмами согласования и удовлетворения различных социальных интересов.
Социалистическая традиция получает развитие в новом направлении марксизма. Его фундаментальным положением является выведение политики, политических отношений, государства из материальных условий жизни классового общества, определенного типа производственных отношений. Государство рассматривается как продукт отчуждения труда, результат государства частной собственности. Закономерно, что общество, освобожденное от этого порока, основанное на народовластии и самоуправлении, естественным эволюционным образом изживет государство, политику в традиционном понимании.
Эти идеи оказали огромное влияние на развитие политической науки в XX веке. Для этого этапа характерно как обострение идейной борьбы, так и начало сближения, взаимообогащения политических идеологий. Интенсивно протекает процесс переосмысления традиционных методологических подходов к пониманию политики, государства и общества и рождения новых.
Сильное влияние на этот процесс оказали идеи мыслителей, работавших на рубеже XIXXX веков, в первую очередь М. Вебера и Э. Дюркгейма. М. Вебер, выделяя три способа организации общества: традиционный, харизматический, рациональный (капитализм), анализирует соответствующие формы политического господства. В частности, для последней характерно всевластие рациональной бюрократии, которая обеспечивает прогресс цивилизации западной модели. Концепция М. Вебера стала главным оппонентом и конкурентом марксистской школы. Э. Дюркгейм предложил методологию структурного функционализма, развивая традиции позитивизма. На ее основе он формулирует идеи общественной солидарности и замены старых политических форм организации профессиональными корпорациями, то есть массовыми структурами гражданского общества.
На базе этих идей сформировалось течение французской политической наукисолидаризм (Л. Дюги). Солидаристы выступали за отмену традиционной системы ценностей и институтов (права человека, народный суверенитет, парламентаризм, всеобщее избирательное право) и замену их пропорциональным представительством политических партий и профессиональных союзов, отстаивающих интересы самых широких основ общества.
В этот период сильное влияние на развитие политической науки оказывают психологические исследования, что породило новое направление, прежде всего в рамках американской политологической школыполитический бихевиоризм (Г. Лассуэл). В ее рамках были разработаны методики анализа процесса принятия политических решений, контент-анализа политических коммуникаций, политического поведения, политической пропаганды.
Критика традиционной модели буржуазной демократии получила развитие в теории элит. Процесс монополизации собственности в экономике западного общества объективно породил тенденцию монополизации власти консолидированными группами властных элит. В. Парето, Г. Моска, Р. Михеле не опровергали естественности деления общества на правящую элиту и подвластную массу, основанного на биопсихологических различиях людей. Тем не менее, следуя идеям античной традиции меритократии, они считали, что идеальная элита должна включать людей, доказавших свою эффективность и обладающих соответствующей нравственной конституцией.
Р. Михеле диалектически предвидел риски демократии, обозначенные в свое время А. Токвилем, а именно: неизбежность олигархического перерождения демократических институтов («железный закон олигархических тенденций»). Поздние элитисты (И. Шумпетер, К. Маннгейм) попытались его опровергнуть, настаивая на объективно присущей обществу конкуренции, в том числе элит в условиях незыблемости демократических устоев (теория плюрализма элит).
Одновременно западная политическая мысль обратилась к проблеме многообразия моделей демократического государственного устройства (теории плюралистической демократии). Это объяснялось осознанием того факта, что сосуществование различных форм собственности порождает сложную стратификацию общества и такую же сложную систему социальных интересов. Особенно это было актуально для стран, вступивших в процесс перехода к англо-саксонской модели устройства.
Соответственно, новый импульс развития получили идеи гражданского общества и правового государства. М. Дюверже, Р. Дарендорф, Р. Аллен, Р. Даль и др. «признают» за профсоюзом, ассоциациями предпринимателей, группами лоббистов статус заинтересованных субъектов, воздействующих на институты государственной власти между государственными и негосударственными организациями, а само государство выступает в качестве инструмента согласования интересов различных социальных групп. Этот процесс, по мнению Р. Даля, приводит к появлению феномена плюралистических элит как правления лидеров нескольких элитарных групп, достигших стабильности взаимопонимания (полиархия). Кроме того, Р. Дарендорф заложил основы конфликтологии.
Российская общественно-политическая мысль Х-ХХ веков
Истоки российской политологической традиции непосредственно связаны с двумя мифологическими концепциями, отражавшими социокультурные основания национального самосознания на различных этапах эволюции российской государственности. Именно процесс смены киевской государственности на московско-русскую предопределил историческую динамику политической мысли. Средневековая Русь развивалась абсолютно синхронно с европейским сообществом. Соответственно сложились модели сильной великокняжеской власти (Киев, Владимир), паритетного взаимодействия князя и аристократической республики (Великий Новгород). Это подтверждает несостоятельность утверждения об отсутствии демократических традиций в русской истории.
Правильнее говорить о присутствии авторитарной и демократической тенденций и в российской политической истории, и в истории отечественной общественно-политической мысли. Ее мифами стали «варяжская теория» происхождения российской государственности и концепция «Москватретий Рим». Здесь уместно сказать о значении национальной (русской) идеи в российской истории. В середине 1990-х годов, когда были исчерпаны ресурсы консолидации общества, президент Б.Н. Ельцин обратился к интеллектуальному сообществу с предложением выработки новой национальной идеи. Все дискуссии свелись к повторению уже выработанного, но однажды чрезвычайно эффективного опыта. Концепция «Москватретий Рим» стала уникальным историческим феноменом совпадения устремлений власти и общественного запроса на устроение сильной, следовательно, авторитарной государственности. Это стало неизбежным следствием утраты независимости в период распада Киевской Руси и монгольского порабощения.
Русская историко-политическая мысль восприняла и философскую византийскую традицию, и соответствующие установки на понимание того, что есть государство и подданное общество, унаследовала и осталась в русле однозначной традицииследовать за действиями власти, объяснять и оправдывать их. Либеральные тенденции, объективно получая шанс овладеть массовым сознанием, терпели крах. Причиной этого были нежелание и неспособность государства поднять общекультурный уровень общества и как предполагающее следствиеуровень политической культуры.