И Скучун начал свой рассказ.
Глава XI
Жил когда-то на Земле один юноша, для которого не было большей радости, чем наука. День и ночь проводил он за чтением манускриптов и книг, за исследованием свойств камней и растений, за строгими логическими вычислениями и туманными мечтами. А мечтал он проникнуть в тайны земного и небесного, постигнуть сокровенные законы, которые управляют и Землею и Космосом, разгадать загадку жизни и смерти. Он много работал, изучил язык птиц и зверей, и скрытое значение чисел, и влияние планет на судьбу... Он проник в царство духов, мог вызывать их по своему желанию и общаться с ними так же запросто, как с людьми. Он познал уже мир духов земных, подземных и подводных, и никто в целом свете не мог сравниться с ним по силе ума, по глубине и всемогуществу знаний... Но он не мог остановиться - ведь пределов у знания нет - и возмечтал вознестись на самые небеса, чтобы уже ничто на свете не было для него тайной. Там, на небесах, он надеялся овладеть новым знанием, которое потом передал бы людям...
И вот в одну из бурных, вихревых ночей юноша вызвал всех духов, которые подчинялись его могуществу, и попросил изготовить ключ, отпирающий небесные врата. И духи помогли ему. Ярким золотом засверкал тот ключ, а сердце юноши загорелось надеждой. Теперь он полностью предался своей мечте и жил, завороженный мерцанием звезд и беззвучным дыханием облаков. Стараясь быть к ним поближе, юноша взбирался на высокие горы. И вот однажды, ясной весенней ночью, он смог подняться на высочайшую вершину Земли, которая пронзала небо, оставляя облака далеко внизу. Звезды заглядывали ему прямо в душу, заманчивые, желанные, и он протянул свой заветный ключ к ним навстречу. *
Звезды читали в его душе и безумные мечты, и бессонные ночи, которые проводил он над книгами, и его устремленность к высокому тайному знанию... И, почувствовав его искренность, соткали бесплотный лучистый мост, восходящий перед ним прямо в небо!
Юноша, зажмурясь, ступил на этот блистающий мост, потом осмелел, открыл глаза и двинулся все выше и выше, к самым вратам небесным, сжимая ключ духов в дрожащей руке. Звезды обступали его.
- Не бойся! - поддержала его Голубая Звезда.
- Не оборачивайся, - посоветовала Зеленая.
- Все забудь... - приказала Серебряная Звезда, и с ног до головы залила юношу потоком огнистых лучей.
И юноша уходил все дальше и дальше в ночное небо, понимая, что скоро достигнет места, где времена исчезают, сливаясь с вечностью. Он уже чувствовал близость тех тайных врат и, наконец, увидел тот самый замок, куда должен был вложить свой заветный ключ.
- Все забудь! - напомнила ему Серебряная Звезда. - Я вижу, ты еще не забыл ту сирень, которую вы сажали вместе с отцом, когда ты был маленьким, китайские фонарики в детской и полосатого котенка, будившего тебя по утрам! Ты не забыл о маме, которая так любила петь и рассказывать сказки и, смеясь, успокаивала тебя, когда ты плакал...
Юноша замер на месте с ключом в руках. Что-то творилось с ним непонятное: он задрожал, зарыдал и... обернулся. И в то же мгновение полетел вниз, на Землю.
Долго-долго не открывал глаз юноша, никто не знает, сколько времени лежал он на талой весенней земле, все еще сжимая в руке свой ключ. Когда очнулся увидел, что лежит около своего дома. А золотой ключ пустил корни в набухшую землю и прямо на глазах превратился в нежный весенний цветок! С тех пор цветок этот всегда распускается по весне первым, потому и зовут его первоцвет.
****
Скучун любовно разгладил помятые желтые лепестки. Его слушатели молчали, думая каждый о своем.
- Посмотрите, - Скучун говорил медленно, перемежая свои слова долгими паузами, - все складывается одно к одному, как звенья цепочки: и моя книжная болезнь, и эта легенда, и тайный знак - первоцвет, подаренный Девой-птицей, и весть о том, что ключ от Вещего Леса - в молчании... Для меня теперь все прояснилось...
- А вот мне, например, ничего не ясно, - перебила его Ксюн. - Что же все это значит, Скучун? Не томи, объясни по-человечески!
- Мысль! Вот наш поводырь: наша собственная мысль!
- Как это? Бред какой-то...
- Ну а я начинаю кое-что понимать, - сказал Старый Урч. - Помнишь, Ксюшечка, когда ты отправилась в книгохранилище выручать Скучуна, я говорил тебе, что мысль - это огромная сила, которая создает все, что нас окружает...
- Да, это именно так, - подтвердил воодушевленный Скучун. - Мысль о Лесе сама приведет нас к нему, только для этого мы должны позабыть обо всем, кроме Леса, и стремиться к нему всем своим существом! Наши мысли повлекут нас сами собой, все будет зависеть лишь от того, какие они... Мысли, порожденные обыденными привычками, будут грузом притягивать нас к земле и не позволят душе преодолеть границу магического пространства, не допустят нас к Духу Леса. К нему попадет только тот, чья жажда иной, высшей жизни окажется сильнее земных привычек и помыслов...
- Теперь я понимаю, - догадалась Ксюн, - что Дева-птица дала тебе примулу, надеясь, что ты вспомнишь легенду и, поняв ее скрытый смысл, найдешь в ней ключ к Духу Леса... Как ты говоришь: путь к нему - в наших мыслях о нем? Только вот как же не думать ни о чем, кроме Леса, если мыслей в голове целый ворох...
- Да уж, - покачала головой Кутора. - Вот так задачка! И что же, нельзя даже о сладеньком помечтать?!
- Ни-ни... Кутора, детка, постарайся понять: одна ошибка - и конец всему... ни Леса, ни Москвы, ни Личинки...
Скучун был весь наэлектризован от волнения. Ксюн ойкнула, ужаленная искрящимся трескучим разрядом, когда дотронулась до его носа.
- Так... - Скучун оглядел всю компанию. - Давайте решим, идете вы дальше или нет - это становится опасным. Тени бродят кругом, мне все время мерещится, будто кто-то невидимый смотрит на нас.
- Идем, конечно, идем, - ответил Урч за всех. - Отступать теперь, когда ты решил головоломку, уж вовсе глупо...
- Ну тогда запомните, братцы: никаких посторонних мыслей. Ни-ка-ких! Думать только о Духе Леса, о том, что мы идем к нему на помощь. Разговаривать не будем - слова собьют нас с толку... Мне кажется, мы сами почувствуем, когда цель будет близка.
Все присели на дорожку, а потом направились в глубь приютившего их лесочка, как вдруг позади послышался шум, треск валежника, и взорам наших путников явилось совершенно необычное, запыхавшееся существо.
- Стойте! - возопило оно. - Я из города.
Глава XII
Вновь прибывший, пожалуй, напоминал пеликана, только голова у него была слишком крупная, не пеликанья, и форма клюва другая. Торопливо переваливаясь на перепончатых лапах, он бежал, сложив сзади тяжелые крылья, которые подскакивали на спине, точно громоздкий рюкзак. Выражение круглых растопыренных глаз бегуна было удивительно доброе и доверчивое, курносый клюв заворачивался кверху пятачком, а голова на изогнутой шее то и дело заваливалась куда-то набок...
- Фу-у-у, еле догнал! - Странноватая птица, обогнав наших путников, брякнулась на траву и никак не могла отдышаться. - Ну и гонка, доложу я вам... Значит так, меня зовут птица Жирник, а живу я в Москве, во Введенском переулке, в одном милом особнячке, прикидываясь деревянной фигуркой, сидящей на лестнице! Конечно, (как вы и сами уже догадались), на лестнице я посиживаю отнюдь не всегда, иногда меня отпускают порезвиться на волю. Но об этом как-нибудь в другой раз...
Так вот, у нас там в Москве ужас что творится! Совет Четырех разрушил равновесие всех стихий и наслал на людей мрак и злобу. Даже московская земля стала злющая: корежит асфальт, то и дело проваливается в какие-то ямы дурацкие, дома обрушиваются на глазах, грязища кругом, в общем, кошмар! А люди-то, люди: души злобные, отяжелевшие и совсем не летают! И все шастают кругом и шастают, будто ищут чего-то, а чего, сами не знают... Замучились, запутались, город давит на них, душит и задыхается сам, а Совет Четырех всему этому страшно радуется, потому что ему только того и надо!
Что-то я еще сказать-то хотел... Да! Послала меня к вам Саламандра, ну, та, что живет в особняке на Спиридоновке. Она говорит, вы ее знаете... Сама она охраняет Личинку - боится бросить ее одну, когда вокруг такое творится.
Так вот, Саламандра велела мне - мол, беги и сообщи поскорее: силы Зла стремятся доказать, что их власть на Земле вечна и безгранична. А больше всего они хотят, чтобы все думали, будто сила их равна силе Света... Но Саламандра очень просила передать, чтобы вы не пугались: Совет Четырех вовсе не вечен! Он может быть побежден! Вот!.. Слушайте, а у вас попить ничего нету?
Все это Жирник выпалил прерывистой скороговоркой, торопливо сглатывая слюну. Глаза у него от усталости были совсем очумелые, под ними набрякли мешки ороговевшей бугристой кожи, - еще бы, мчаться без передышки из самого центра Москвы...
Ксюн, тихонько подойдя к Жирнику, стала осторожно поглаживать его морщинистый лобик, и клюв, и как-то неловко повернутую набок шею.
- Нету у нас водички, надо бы отыскать речку или озерцо какое-нибудь. Как вы замучились, бедненький, - ворковала Ксюн. Остальные никак не могли прийти в себя от изумления.
- Ты зови меня просто Жирок, девочка! - объявил растроганный Жирник. Погодите, погодите, это еще не все... Саламандра приказала передать вам тайное заклинание, которое (это шепнула она по секрету) передала ей сама Москва, ну то есть, Дух Москвы, разумеется... В нем два слова. Я тут ничего не понимаю, но она говорила, что среди вас есть какой-то Скучун... он-то все и поймет! Кто здесь Скучун?
- Это я!
- Очень приятно, Жирник! - и они пожали друг другу лапы. - Отойдем на минуточку, дело-то тайное...
- Но у меня от друзей нет секретов.
- Ничего не знаю и знать не хочу, Саламандра велела передать секрет с глазу на глаз!
И они отошли в сторонку.
- Так что же открыла вам Саламандра? - Скучун переминался с лапы на лапу: он был очень взволнован.
И Жирник прошептал Скучуну на ушко: - "Да будет!"
- Да будет? - громко переспросил Скучун, и все это услышали.
- Помилуйте, вы же нарушили заповедь Саламандры!
- Ох, простите, пожалуйста, у меня как-то случайно вырвалось... У Скучуна даже нос покраснел от смущения.
- Случайно, случайно... В таком таинственном и опасном деле не должно быть случайностей. Растяпы какие-то, малышня! Просто безобразие, невесть кого посылают спасать высших духов... - Жирник был возмущен. От негодования он встопорщился и захлопал по спине гладкими, бесперыми крыльями.
- А что будет после, ну, когда прозвучат эти заветные слова? - пристыженный Скучун теребил лапки, почесывая их друг о друга.
- Ох, да откуда мне знать... Мне известно только, что спасти Дух Леса можно, насытив его своей силой - чистыми, светлыми мыслями! Вот тогда Дух станет могущественным по-прежнему. В общем, вы тут сами разбирайтесь, а то у меня уже голова трещит!
- Жирник, пожалуйста, еще минуточку... - взмолился Скучун. - Заклинание нужно произнести, как только мы встретимся с Духом Леса?
- Да, надо собрать все силы, всю свою радость и очень-очень верить, что все будет так, как задумано. И всему, во что веришь, сказать: "Да будет!" Тогда помыслы станут явью - так, по крайней мере, говорила мне Саламандра. А уж как вы там справитесь, я не знаю...
- Кстати, как поживает Саламандра?.. Ах, я растяпа! - вдруг хлопнул себя по лбу Скучун. - Почему я не взял с собой шкатулку? Ведь тогда Саламандра могла бы передать нам все это при помощи своей шкатулки, и вам бы не пришлось совершать такой утомительный путь из Москвы...
- Не беспокойтесь, - заявил Жирник с очень ответственным видом. - Вашей вины тут нет. Ведь шкатулка-то необычная, ее нельзя, как конфетку, засунуть в карман или позабыть случайно на журнальном столике. Всем этим ведают высшие силы. И значит, так надо. Уж вы бы ее непременно где-нибудь затеряли, судя по вашей небрежности... - Жирник смерил Скучуна презрительным взглядом. - А потом, глядишь, подобрал бы какой-нибудь водяной, и тогда ищи-свищи! И как только таких непонятливых посылают! В крайнем случае Саламандре придется явиться сюда, к вам на выручку; мне например, уже ясно, что таким растяпам, как вы, без ее помощи не обойтись...
- Дорогой Жирник, мы так благодарны вам за помощь! - тут вышел вперед Старый Урч. - Не сердитесь на нас, мы еще очень неопытные в таких делах. - Он подошел к птице Жирнику и принялся уважительно трясти его голую кожистую лапу.
- Ну-ну, я рад... - немного смягчился Жирник. - А теперь мне пора в Москву, мало ли кто там шатается по моей лестнице без надзора... А времена теперь сами знаете... Ну, я пошел, удачи вам! И уж пожалуйста, поаккуратнее с разговорами - лес болтовни не любит. В Москве будете - заходите, про меня вам там всякий скажет. Ну пока! - И чудной Жирник, для разбега потоптавшись на месте и хлопая крыльями, в три прыжка потерялся из виду, умчавшись домой, в Москву.
А наши путники, помолчав минуту, обдумывая происшедшее, двинулись дальше, в глубь леса. Они и не подозревали, что цветущая луговина у них за спиной внезапно зашевелилась. Трава зашаталась от отвращения, переполненная чьим-то свистящим шипением. То было множество змей, посланных Советом Четырех на погибель нашим друзьям...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Глава I
"Как мне все это надоело! - думала про себя Кутора. - Конечно, пожаловаться некому, сама ведь напросилась... Подумают еще, что маленькая, а я уже большая! Тащимся и тащимся без конца, какой-то там Дух Леса, понимаете ли, обессилел, а мы тут из-за него пропадай..."
Путники наши и вправду шли уже очень долго. К вечеру белые лилии, сплетенные бабушкой Еленой в венки, почти увяли, скукожившись в поблекшие невзрачные бутоны. И теперь на головах наших друзей красовались не царственные кувшинки, а какие-то обтрепанные бульбочки, которые лезли в глаза и мотались из стороны в сторону.
Вечер промелькнул в пути незаметно, и кромешная тьма атаковала землю. Лес отдыхал после жаркого июньского дня, наслаждаясь таинственной прелестью ночи.
Оживали и расползались по своим делам светлячки, бестолково метались ночные бабочки, какие-то жуки сновали повсюду в ужасной спешке. Лес с облегчением вдыхал долгожданную прохладу и тихим шелестом аккомпанировал закипавшей ночной жизни. И эта как бы предпраздничная суета напомнила Ксюну ее недавний поход в театр.
Когда перед началом спектакля погас свет, слышно было, как за кулисами, за неподвижными створами занавеса шла какая-то своя, скрытая от непосвященных, волнительная и необычная жизнь. Оттуда доносились стуки, чьи-то нервные возгласы, а в зале веяли потоки холодного воздуха, и от этого мурашки бежали по коже. А потом зажглась рампа, и какие-то волшебные фонари высветили занавес ярким светом, он раскрылся, будто в испуге, и вот тогда-то и началось...
"Интересно, - подумала Ксюн, - раскроет ли Лес перед нами свой занавес, впустит ли за кулисы... Ах, только одним бы глазком взглянуть, что там, в Вещем Лесу..."