Шиван Доуд - Утешение в дороге стр 10.

Я перечитала записку и добавила знак поцелуя в виде буквы «Х». Потом аккуратно положила ключ поверх записки. Вышла из дома. С рюкзачком из кожи ящерицы за спиной, воображаемой сигаретой в правой руке и копной белокурых волос. Передо мной расстилалась дорога, и она принадлежала только мне.

11. Подземка

Я спустилась по семи ступенькам вниз, вышла на улицу и решительно двинулась вперед. Длинные худые конечности добавляли моей походке расслабленности, а с белокурыми волосами, гладкими и сияющими, как будто только что из парикмахерской, я выглядела на миллион.

На Меркуция-роуд существовало негласное правило, что дверь вашего дома должна отличаться от двух соседних. Так они и чередовались: красная, голубая, черная, темно-серая, снова черная. Два одинаковых цвета никогда не встречались рядом. Если бы это зависело от меня, я бы покрасила все в ярко-розовый. Подъемные окна провожали меня взглядами. Руки чесались поднять камень и швырнуть его в стекло, но я вспомнила, что нахожусь в бегах, поэтому просто свернула на главную улицу и направилась к подземке. Мой план состоял в том, чтобы купить билет и отправиться как можно дальше на запад. Каждый дурак знает, что из города автостопом не уехать. Помню, Майко рассказывал, что во Франции он никогда не ловил машину в городе, потому что городские видят в каждом незнакомце убийцу с топором и никогда не остановятся. Значит, мне нужно было добраться до лондонских окраин.

Горячий затхлый воздух ударил в нос, когда я спустилась на станцию. Этот запах напомнил мне о наших воскресных вылазках с Грейс и Тримом. Но сегодня это был запах свободы, ее первый вестник.

Люди, поезда и эскалаторы создавали оглушительный шум.

 Детский билет,  крикнула я кассиру в окошке.

 По мне, так ты не похожа на ребенка.

Я растерянно уставилась на него. Такого раньше не случалось. И тут я вспомнила про парик. Он же добавил мне года три. Стало быть, теперь мне 17, а не 14.

 Мне меньше 16,  закричала я.  Честное слово.

 Расскажи это кому-нибудь другому,  хохотнул кассир и незаметно подмигнул мне.

Потом постучал по своей машинке, и оттуда вылетела карточка, а я передала ему деньги. Он пересчитал монеты и кивнул.

Я спустилась по эскалатору, улыбаясь так, будто выиграла конкурс красоты. «Расскажи это кому-нибудь другому, детка»,  напевала я, довольная собой. Но вдруг хлынул порыв воздуха и едва не унес мой парик. Я вовремя прижала его свободной рукой и расхохоталась, как недоумок, выпущенный на волю. Привыкай к свободе, девочка, напомнил мне ветер подземки.

Я сразу же села на поезд, идущий через «Чаринг-Кросс». «Балхэм». «Клэпхэм Саут». Поезд несся на север, извиваясь на поворотах, издавая отвратительный скрип, как будто скребли ногтем по доске. В вагоне пахло маслом, горелыми спичками и потными телами. После часа пик повсюду валялись газеты. Рэй, наверное, проследовал этим же маршрутом чуть раньше. Я представила его, держащимся за поручень, с пустым и усталым лицом, каким он бывает по вечерам. Его только что выглаженная рубашка наверняка снова помялась. Собеседование по поводу северного офиса? До меня вдруг дошло, что речь шла вовсе не о Северном Лондоне, как в случае Майко, подавшегося в сторону Финчли, потому что Рэй и так работал на том берегу реки. Он имел в виду север страны. Это означало, что, если бы он получил работу, они бы с Фионой уехали из Лондона, и что стало бы со мной? Вот именно. Я закусила губу. Как хорошо, что я сбежала. Мне вдруг показалось, что я слышу голос Рэя, как будто он сидит рядом со мной. Твое имя сделано из облака, Холли. Я тряхнула головой и огляделась. Никого. Только мужик в рваных джинсах и с татуировками на руках пялился на меня. Лысый, с толстыми щеками и серой щетиной. Ему не хватало только топора. Поэтому я уставилась на свои кроссовки, как на карту сокровищ. Он процедил какое-то ругательство, и я покосилась на аварийный шнур, когда поезд остановился на следующей станции.

«Клэпхем Коммон». В вагон ввалилась целая толпа. Чему я несказанно обрадовалась.

«Клэпхэм Норт». Я ездила этим маршрутом, когда мы с Фионой отправились на шопинг, и еще раньше, во время наших воскресных вылазок с Тримом и Грейс. Мы покупали напитки и сигареты и дурачились на платформах. Трим изображал армейского капрала и вытягивался по стойке «смирно». Потом колотил палкой по верхним фонарям, как будто они рядовые под его командованием. Грейс заваливалась на скамейки, как наркоманка на грани смерти. Я вчитывалась в мелкий шрифт на рекламных объявлениях, где говорилось, что вы можете с одинаковым успехом и потерять все свои деньги, и удвоить их количество. Другими словами, не ведитесь на то, о чем пишут крупным шрифтом, если у вас есть мозги. В общем, типичное дерьмо для могитов. Нам было чертовски скучно. Иногда мы попадали в совершенно незнакомые места вроде «Дагенхэм Хитуэй». Я представляла себе кинжалы, общинные владения, грабителей и заросли ежевики, но там оказывались лишь дороги, грузовики и морось. При дневном свете от этого зрелища раскалывалась голова, так что мы опять спускались под землю и садились на другую ветку.

«Ватерлоо». Судя по карте, после «Ватерлоо» поезд шел по дну реки. При мысли о том, что над головой толща тяжелой грязной воды, мне стало не по себе. Что, если вода прорвется в туннель, вызовет короткое замыкание, поезд взорвется, и все утонут или сгорят, или и то и другое? Я прижала пальцы к вискам, отчасти чтобы проверить парик, отчасти чтобы выбить из головы дурные мысли. Я закрыла глаза и притворилась, будто жую жвачку. Но как бы я ни работала челюстями, это не помогло. Мне казалось, что я теряю сознание. Пришлось открыть глаза. Парень с татуировками все так же таращился на меня. Я должна выбраться отсюда. Немедленно. Схватив рюкзак, я протиснулась к двери.

Парень с татуировками теперь мурлыкал ругательства себе под нос.

Я тонула в море чужих рук, тел и несвежего дыхания.

Набережная. Двери открылись, и я выскочила на платформу. Я пробиралась сквозь толпы и придерживала парик, пока ехала на эскалаторе. Наверху я зашла в магазин, чтобы купить сигареты, но там тоже была давка, поэтому я выбралась на улицу и вдохнула свежий воздух.

Я оказалась рядом с цветочным ларьком.

 С вами все в порядке?  встревожился продавец.

Я вздрогнула.

 Да, спасибо. Лучше не бывает.  Я показала на высокие фиолетовые цветы с желтыми сердцевинками.  Сколько?

 Ирисы? Для тебя, милая, два фунта.

 Может быть, в другой раз.

Я махнула рукой, как подобает члену королевской семьи, и ушла. Я сделала вид, будто знаю, куда иду, но на самом деле понятия не имела. Я ощупала парик, проверяя, не сполз ли он и не выглядывают ли мои волосенки. Взгляд цветочника щекотал мне спину, и я поспешила по тропинке направо, с глаз долой.

Так я очутилась в этом причудливом саду, о существовании которого даже не подозревала. Это напоминало путешествие из ада в рай длиною в тридцать шагов. Каких только чудес не встретишь в Лондоне!

12. Лондон на блюдечке

Сад был полон секретов. Там стояли пустующие шезлонги, расстилались фигурные поляны желтых, синих и красных цветов, и разбрызгиватель поливал лужайки, но никто не прогуливался, только я.

Может, я просто выпала из реального мира? Может, это сад мечты? Но потом я увидела кафе с белыми пластиковыми столиками и редкими посетителями. Мне вдруг захотелось холодного чая с малиной. Я подошла к прилавку и купила чай, а заодно и «пирожное миллионеров». Это такие карамельные хрустящие лакомства, после которых Грейс, мечтающая стать супермоделью, непременно засунула бы два пальца в рот.

На улице я выбрала столик подальше от всяких могитов. Осушив полстакана напитка и проглотив пирожное, я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. За моими веками плыл солнечный шар. Птица щебетала рингтоном мобильника. Машины проносились вдоль берега реки. Сколько же всего забавного в Лондоне! Я улыбнулась.

Что дальше?

Можно поехать обратно через реку на автобусе, чтобы повидаться с Грейс. Может, она уже остыла и хочет помириться. Тогда мы вместе прошлись бы по магазинам на Оксфорд-Серкус или поучаствовали в представлениях в Ковент-Гарден. В такой день уличные актеры срывают большой куш. Мы могли бы поработать на них, Грейс и я. Собрать столько денег, что они заплатили бы нам нехилый процент. Зрители с балконов запускали бы в нас бумажные самолетики из пятифунтовых банкнот, визжали и мяукали от восторга. Грейс Великолепная и Солас Неукротимая. Уличные актеры приняли бы нас в свою труппу как талисманы на удачу, и вскоре мы бы колесили с ними по европейским столицам, и я наконец увидела бы Эйфелеву башню.