Всего за 599 руб. Купить полную версию
Регулярные соединения Армии обороны несколько раз пытались проникнуть в сектор Газа, на Синай и в Иорданию, чтобы провести акции возмездия, но из раза в раз терпели неудачу. На секретном заседании 11 июня 1953 года израильский кабинет министров одобрил рекомендацию премьера, «уполномочить министра обороныто есть самого Бен-Гурионаутверждать репрессивные акции против нападений и убийств, совершенных теми, кто проник из-за израильско-иорданской линии разграничения по соглашению о перемирии».
Бен-Гурион вскоре использовал данные ему полномочия. 25 мая того же года в поселении Евен-Сапир под Иерусалимом были убиты двое охранников. Бен-Гурион распорядился, чтобы в этой связи была создана специальная рабочая группа для решения вопроса о ликвидации крупного палестинского террориста Мустафы Самвели, который стоял за убийством охранников.
Теперь Бен-Гуриону был нужен подходящий человек, чтобы ее возглавить.
Ариэль Шейнерман, более известный как Ариэль Шарон, летом 1953 года был 25-летним студентом, уже имевшим, однако, солидный боевой опыт. Он показал себя лидером молодежного движения, а в период Войны за независимость проявил большое мужество и был тяжело ранен. Арик, как его называли близкие, был харизматичным и властным человеком, бойцом в отличной физической форме, и ни секунды не колебался, когда Генеральный штаб Армии обороны привлек его к ликвидации Самвели. «Мой отец незамедлительно сказал да, писал сын Шарона Гилад в биографии Ариэля. Он был уверен, что с группой из 78 человек, его друзей, с которыми он участвовал в войне и послевоенном строительстве, и при соответствующем техническом обеспечении он справится с задачей».
В ночь с 12 на 13 июля Шарону и его отряду из числа резервистов удалось приникнуть в деревню на Западном берегу, где жил Самвели, и взорвать его дом. Однако разведывательная информация, которой их снабдили, была неточная, и Самвели в тот момент в доме не оказалось. Группа попала в перестрелку и еле спаслась.
Командование Армии обороны расценило операцию как успехбыло продемонстрировано умение глубоко проникать на вражескую территорию, способность наносить удар по цели и возвращаться назад без потерь. Напротив, Шарон вернулся обессиленным и совершенно неудовлетворенным. Он сделал вывод, что такие операции должны осуществляться командами профессионалов, совершенно отличными от наспех собранной группы друзей, которых он взял с собой той ночью. Шарон заявил своим руководителям, что назрела необходимость в формировании элитного подразделения спецназа. 10 августа того же года было создано подразделение 101.
«Это подразделение создавалось для операций за границей, тех нестандартных миссий, которые требуют специальной подготовки и высокого уровня исполнения», как было сформулировано в документе «Порядок проведения операций подразделением 101», написанном самим Шароном.
Ему был дан карт-бланш в подборе личного состава, от резервистов, призывавшихся в армию, до действующих солдат. Шарон намеревался пропустить их через фильтр годовой сложной подготовки. Его бойцы учились подрывному делу, ориентированию на местности на больших расстояниях и точности стрельбы на бегу в гористых районах. Тренировки развивали в них необходимые навыки и одновременно вселяли в души чувство гордости и уверенности.
Молодой командир обеспечил их оружием и экипировкой, которые сильно отличались от тех, что имели солдаты в регулярной армии, использовавшие старые чехословацкие винтовки с затвором. Подчиненные Шарона были вооружены автоматами «Карл Густав», и они же первыми опробовали на деле новый и тогда еще секретный автомат израильского производства «Узи».
Шарон также упростил правила ношения формы и повседневного поведения. На своей секретной базе на холмах, окружавших Иерусалим, бойцы отряда 101 зачастую использовали сугубо гражданскую одежду. Для Шарона внешние ограничения военной дисциплины были излишними; гораздо важнее было то, что его люди верили, что они особенные, лучше других, самые лучшие. И еще они верили своему командиру. Оперативные указания, которые давал им Шарон, были краткими и однозначными. Он сам участвовал в операциях в первых рядах своего подразделения, зачастую на опасных позициях, воплощая лозунг командиров Армии обороны Израиля «Делай, как я!».
Шарон испытывал безграничную и неудержимую страсть к участию в операциях. Он уяснил для себя, что если будет ожидать точные разведданные от АМАН для осуществления «целевых» ликвидаций, то может никогда ничего не добиться.
Шарон и начальник Генерального штаба АОИ Моше Даян часто меняли тактику в зависимости от складывающихся обстоятельств. Они могли отказаться от точности в осуществлении планов ради чего-то более приоритетного в данный момент. Например, вместо убийств важных палестинских террористов они могли переключиться на операции возмездия за убийства израильтян, атакуя и терроризируя деревни, из которых приходили отряды палестинских боевиков, чтобы нападать на евреев, военные лагеря и полицейские участки.
«Мы не можем предотвратить убийства рабочих в садах или семей в кроватях, говорил Даян в своей лекции в 1955 году, но мы способны назначить высокую цену за нашу кровь».
Шарон, жаждавший дела, составил планы серии карательных рейдов против арабских военных и гражданских целей. Потом приложил усилия к тому, чтобы заставить своих начальников утвердить их. До сих пор остается открытым вопрос, сколько из этих рейдов были операциями возмездия, а сколькопровокациями. Шарон очень любил цитировать одно из знаменитых изречений Даяна: «Мы не инициируем военные действия в мирное время». Узи Эйлам, служивший у Шарона офицером разведки, считает, что это не было железным правилом. «Было много случаев, когда мы, с подачи Шарона, провоцировали врага через границу и инициировали военные действия. Если проанализировать вопрос о том, кто начал первым за всю историю акций возмездия, осуществленных АОИ, мы не будем выглядеть чистенькими».
В реальности тактика карательных операций Шарона явно имела оборотную сторону. В конце 1953 года фидаины убили молодую женщину и двоих ее детей в Ехуде, к юго-востоку от Тель-Авива. Это жестокое убийство потрясло израильское общество. Правительство пообещало отомстить. Имелось предположение, что арабские боевики использовали деревни на Западном берегу рядом с границей как базы для нападений на Израиль. Шарон избрал одну из этих деревеньКибья, которая могла сыграть, а могла и не сыграть какую-то роль в убийстве в Ехуде.
15 октября перед рассветом Шарон повел в Кибью отряд численностью 130 человек из подразделения 101 и других команд. Отряд нес с собой около 650 кг взрывчатых веществ. В течение нескольких часов деревня была разрушена. «В той операции, свидетельствовал позднее один из помощников Шарона, мы взорвали сорок три дома. Солдаты Армии обороны имели при себе маленькие фонарики, оставшиеся еще от британской армии. Они еле светили.
Мы ходили по деревне с мегафонами, размахивали фонариками и кричали: Если в этом доме кто-то есть, то выходите, потому что сейчас мы взорвем его. Некоторые вставали с постелей и выходили. Тогда мы закрепляли взрывчатку и подрывали дома. Когда мы вернулись на базу, то доложили об одиннадцати убитых арабах. И не то чтобы мы лгалимы просто не знали точно».
Число жертв тогда было в шесть раз больше. Было убито 69 человек, в большинстве своем женщины и дети. Мир, включая Израиль и еврейские общины за рубежом, содрогнулся. Совет Безопасности ООН осудил рейд, как и Госдепартамент США, который объявил, что временно приостанавливает помощь Израилю за нарушение соглашений о прекращении боевых действий от 1949 года.
Официальное объяснение Израиля по поводу этой бойни состояло в том, что за него несут ответственность жестко настроенные еврейские гражданские лица. Бен-Гурион публично заявил вечером в день рейда: «Все подразделения Армии обороны Израиля находились на своих базах». Абба Эбан, израильский постоянный представитель при ОНН, повторил ложь Бен-Гуриона на заседании Совета Безопасности.