Роулинг Джоанн кэтлин - Икабог стр 6.

Впрочем, король по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке. У него противно сосало под ложечкой, и ночью он опять спал отвратительно.

Проснувшись утром, он вспомнил, что сегодня день для подачи петиций.

Это был особый день, единственный в году, когда король лично принимал подданных Корникопии с просьбами и жалобами. Само собой, просителям позволялось войти к нему лишь после тщательной проверки и выяснения, в чём состоит суть их петиций. Советники допускали только тех, чьи беды король легко мог поправить несколькими золотыми монетами или просто участливым словом,  крестьян, просивших новый плуг взамен поломанного, благородных старушек, у которых сдох любимый кот.

Королю Фреду всегда нравился этот день. Ведь он мог показаться подданным Корникопии в своём лучшем наряде. Но ещё больше он любил купаться в лучах славы и народной любви.

После завтрака в королевских покоях уже ждали портные с модным костюмом, заказанным королём ещё месяц назад: белыми сатиновыми панталонами, белым кафтаном с золотыми и жемчужными пуговицами, атласной пурпурной мантией, подбитой чернобуркой, белоснежными сатиновыми туфлями с золотыми пряжками, обсыпанными жемчугом. Камердинер уже держал наготове специальные золотые щипцы для завивки усов, а паж принёс бархатную подушку с множеством колец и перстней на выбор.

 Уберите всё! Это лишнее!  сердито сказал король Фред, отмахиваясь от придворных мастеров.

Думая, что ослышались, портные застыли в изумлении. Они рассчитывали на похвалунеужели они напрасно обсуждали с королём пурпурную мантию и золотые пряжки, фасоны одежды и образцы материи, кроили, шили, гладили?

 Я сказал, унесите всё!  повторил король и, видя, что никто по-прежнему не трогается с места, щёлкнул пальцами.  Принесите что-нибудь попроще,  распорядился он.  Принесите то, в чём я был на похоронах отца!

Портные попятились и, толкаясь, стали выходить из комнаты.

 Ваше величество в добром здравии?  испуганно осведомился камердинер.

 Я в полном порядке,  проворчал король.  Просто я человек, а не какой-нибудь там напыщенный павлин!

Не прошло и минуты, как вместо белого камзола королю принесли чёрный. Это и впрямь была самая скромная вещь в его гардеробе. Впрочем, обшлага рукавов чёрного камзола были расшиты серебряными галунами и украшены алмазами и драгоценными халцедонами.

Камердинер удивился ещё больше, когда король отказался завивать усы, а распорядился, чтобы сегодня цирюльник подкрутил их лишь на самых кончиках. Мальчик-паж с перстнями на бархатной подушке тоже был отослан прочь.

«Ну вот,  подумал король, вертясь перед зеркалом и придирчиво рассматривая себя,  разве меня можно назвать тщеславным? Как бы там ни было,  со вздохом решил он,  чёрный цвет мне совсем не к лицу»

Спустя всего лишь несколько минут король уже был одет, чем переполошил весь дворец. Чтобы поспеть за его величеством, лордам Слюньмору и Фляпуну пришлось спешно натягивать одежду, ботфорты и чуть не кубарем выкатываться из своих спален. Слюньмор, которому королевский слуга вычищал ушную серу, выскочил с ушной палочкой в ухе, а Фляпун, уминавший второе блюдо пирожных,  с набитым ртом.

 Шевелитесь, увальни!  прикрикивал на них король Фред, когда те, спотыкаясь, бежали за ним по коридорам.  Народ ждёт своего спасителя!

«Ну разве тщеславный и злой король будет так спешить на помощь своим подданным?  проносилось у него в голове.  Конечно нет!»

Королевские советники раскрыли рты от удивления, не веря своим глазам. Король прибыл без опозданий, да ещё в таком скромном наряде. Старый Горрингбон льстиво заулыбался и низко поклонился:

 Ваше величество ранняя птичка! Народ будет в восторге. Длинная очередь выстроилась ещё с вечера.

 Начинайте впускать моих подданных, Горрингбон,  распорядился король, усаживаясь на трон.

Лорды Слюньмор и Фляпун заняли кресла по правую и по левую руку от него.

Знаменательный день настал. Двери во дворец распахнулись, и к королю потянулись просители.

Оказавшись лицом к лицу с самим королём, портреты которого висели в каждой ратуше, люди частенько терялись от волнения, язык переставал их слушаться. Кто-то вдруг начинал глупо хихикать, напрочь забыв, зачем пришёл. Кто-то даже мог грохнуться в обморок. В день подачи петиций король Фред старался держаться особенно элегантно. Каждого посетителя одаривал несколькими золотыми монетами, благословлял младенцев, позволял пожилым леди целовать свою монаршую руку.

Сегодня, когда он раздавал деньги, у него в голове, словно эхо, по-прежнему звучало одно и то же:

Злой, тщеславный, жестокий Злой, тщеславный, жестокий

И ему хотелось сделать что-нибудь особенно хорошее и доброе, чтобы все поняли, какой он благородный и щедрый человек. Хотелось, чтобы все увидели, что ради счастья народа король готов пожертвовать собой. Обычно короли Корникопии отделывались в этот день от просителей монетками, прочими безделицами. Король Фред решил во что бы то ни стало совершить нечто беспримерноетакое, что будут вспоминать даже спустя многие века и что войдёт в историю раз и навсегда.

Между тем оба лорда, сидевшие рядом, уже начали заметно скучать. Они бы с удовольствием повалялись в постели, со вкусом позавтракали, а не слушали дурацкие жалобы и просьбы простолюдинов и крестьян.

Приём посетителей длился уже несколько часов. Наконец король выслушал и с миром отпустил последнего просителя. Двери Тронного зала начали медленно закрываться. Лорд Фляпун, у которого от голода давно урчало в брюхе, облегчённо вздохнул и начал подниматься с кресла.

 Теперь можно и пообедать!  проворчал он.

В эту минуту из приёмной донёсся какой-то шум, громкие голоса, и двери снова распахнулись.

Глава 9Рассказ пастуха

 Ваше величество!  сказал Горрингбон, подбегая к королю, который уже поднялся с трона.  Там ещё один пастух из Смурланда с прошением к вашему величеству! Он немного опоздал, так что если ваше величество намерены отобедать, то

 Из Смурланда!  брезгливо поморщившись, воскликнул лорд Слюньмор и демонстративно прикрыл нос пышным платком.  Могу себе представить, ваше величество!

 Какая неучтивостьопоздать на приём к самому королю!  поддержал его лорд Фляпун.

 О нет!  после секундного размышления сказал король.  Если этому бедняге пришлось приехать из такой дали, мы обязательно его примем. Впустите его, Горрингбон.

Главный советник просиял. Он воспринял это как ещё одно доказательство королевской рассудительности и благородства. Советник чуть не бегом вернулся к дверям и приказал гвардейцам впустить пастуха. Король вновь занял место на троне, а лорды Слюньмор и Фляпун с кислым видом опустились в кресла.

По красной ковровой дорожке к трону ковылял старик, бедно одетый, весь в заплатках, с обветренным, морщинистым лицом и спутанной бородой. Приблизившись, он поспешно снял шапку и испуганно заморгал. Вместо обычного низкого поклона старик вдруг бухнулся на колени.

 Ваш-шество!..  хрипло воскликнул пастух.

 Ва-а-аш-ш-ше-е-ество!  передразнивая старика, тут же проблеял Слюньмор.  Бе-е-е!..

Фляпун затрясся от беззвучного хохота.

 Ваш-шество,  продолжал проситель,  насилу до вас добрался, столько дней в пути! И попутными телегами ехал, и пешком топал. Вот, сами поглядите, не сапоги, а сплошные дыры!

 К делу, милейший! К делу!  подгонял его Слюньмор, по-прежнему брезгливо прикрывая нос платком.

 Так вот, ваш-шество, всю дорогу я вспоминал старину Буча. Думал, только бы добраться до дворца, а уж там ваш-шество непременно поможет!

 Какой ещё Буч, уважаемый? О ком речь?  поинтересовался король, разглядывая потрёпанные штаны пастуха.

 Так это мой пёс, ваш-шество! Буч! Мой верный друг  Тут у старика на глазах заблестели слёзы.  А вернее сказать, был моим верным другом

 А, понятно,  закивал король и полез в кошелёк на поясе за деньгами.  Вот вам, дружище, несколько монет. Купите себе новую собаку.

 О нет, ваш-шество! Дело совсем не в этом!  воскликнул пастух.  Щенка я и сам могу найти. Да только никакой другой не сравнится с моим верным Бучем!