Но тут что-то произошло. Гулливер на мгновение застыл. Затем раздался грохотГулливер даже чуть подпрыгнул вверх, и вот из холма, из того места, куда уходили его ноги, вздыбился поток воды. Поток доходил Гулливеру до пояса и низвергался вниз, в пене и реве, все сметая на своем путифонари, газетные киоски, машины.
И вот он устремился на город.
Я так и не знаю, что произошло. Возможно, Гулливер своей тяжестью продавил водяной пласт и вода из водохранилища, расположенного выше, по закону сообщающихся сосудов хлынула вниз, на город
Поток катил на нас, желтый, в лиловой пене.
Как сейчас помню лошадь и телегу, кувыркающихся на гребне волны. Оглобли треснули, но звука не было слышно, в какой-то момент лошадь оседлала телегу, потом телега перевернулась, крутились колеса, но вот и они скрылись, а на их месте выпрыгнул из воды хомут
Мария-Луиза метнулась к мушкетеру. Он тупо смотрел на происходящее и жевал яблоко.
Надо открыть шлюз!
Я понял, что она имеет в виду. Если открыть шлюз и спустить воду, уровень понизится, и можно избежать катастрофы.
Это понял я. Но мушкетер продолжал жевать яблоко.
Мария-Луиза дернула его за сапог, он слетел с коня. Она вскочила в седло. И вот уже понеслась в сторону шлюза
Больше я ее никогда не видел
Через некоторое время нас всех накрыла волна Всех И тех, кто бежал и тех, кто молча ожидал ее приближения.
19. Возвращение
Когда я открыл глаза и вдохнул полной грудьюкругом было море. Я лежал на железнодорожной насыпи, отчаянно пахли шпалы
На фоне неба в разные стороны торчали усы начальника станции. Увидев, что пришел в себя, он подмигнул:
В вагон! Быстро!
В нескольких метрах от нас стояла электричка.
Она давала тревожные гудки
Я взглянул на город. Крыши домов, башнивсе усеяно людьми По воде плыли лодки, самодельные плоты собаки
Где Мария-Луиза?!
В вагон! Я кому сказал, в вагон?! В вагон! В вагон! В вагон, я сказал! Я сказал, в вагон!
Нет!
В вагон!!
Он свистнул в свисток.
Появились грузчики-негры.
Они схватили меня, скрутили и, несмотря на отчаянное сопротивление, потащили к электричке.
Размахнулись и бросили, как мешок, в открытую дверь.
Подо мной застучали колеса, электричка тронулась
Когда я подбежал к окну, по воде плясали солнечные блики. Не видно было ни города, ни крышодно огромное бесконечное море
Стало темно, поезд вошел в туннель. Зажглись лампочки Потом они погасли. Снова забрезжил свет ярче ярче Мы выскочили из туннеля.
20. «Это подло, а потому неправильно»
Когда я вернулся домой, был уже поздний вечер.
Где тебя носило?спросил отец.Нет чтоб попросить у отца и матери извинения, он еще нервы мотает. Мало без него забот
Садись ужинать,сказала мать.Бери колбасу, картошку
Она повернулась к отцу.
Хватит.
Хватит так хватит,сказал отец.Тебе с ним мучиться.
В сахарнице лежали белые рафинадные кубики. Очевидно, соль из нее высыпали за время моего отсутствия.
Отец поймал мой взгляд, отвернулся и сказал:
Вырастет, как дядя коммивояжер!
И засмеялся собственной шутке, смысл которой я понял много лет позднее.
Он смеялся, а я в ту минуту поклялся: «Нет. Никогда я не стану коммивояжером. Лучше умереть. Погибну, но не буду. Никогда не буду коммивояжером»
Я заплакал.
Что это с ним?перестал смеяться отец.
Я продолжал плакать.
Что это с ним?переспросил отец.
«Не буду коммивояжером. Нет Умру, но не буду Никогда Это подло, а потому неправильно»
21. Вот и все
Не знаю, зачем я сочинил эту историю. Ведь не было ничего. Ни города, ни холма Гулливера. Был только диван под обойным пятном, где так хорошо мечталось в детстве
Я спускаюсь вниз, по Старосадскому переулку, где зимой буксовали «студебеккеры», выли от злости, но так и не могли взять крутизну московских подъемов, где после салютов валялись цветные пятачки от гильз, где носились мы на деревянных самокатах и «стукали» в нарисованные на стене футбольные ворота
Здесь мало что изменилось со времен моего детства, вот только церквушки не прячутся за заборами, а сияют золотыми крестами. Да возвышаются над старенькими домиками огромные бетонные билдинги.
Мой дом заколочен. Окна без рам, вывороченные внутренностикапитальный ремонт.
Я иду к площади Ногина
Навстречу мне бежит девчонка в модной шляпке.
Она стреляет из-под полей шляпы зелеными глазами
И я вспоминаю все И дачный перрон с прогнившими досками, и смешного человечка в мотоциклетном седле, и город, и холм Гулливера
И еще раз понимаю, что все это было! Было! А тот, кто не верит, может сам в этом убедиться. Для этого надо отправиться на вокзал, купить билет и поехать первым попавшимся поездом до станции «Неудачники».
Она хохочет надо мной, откинувшись в седле, шляпа скользит по тугим волосам, она подхватывает ее на лету, когда, кувыркнувшись и зачерпнув воздух, шляпа падает вниз, тяжелая и безнадежная