Пройдя проходную, а сторожу сказал, что к отцу, ему хватило, я направился к ангарам, рядом с которыми были складированы бочки с бензином. Дальше, найти бригадира и договориться о продаже топлива удалось без проблем, причём с красной маркировкой. Это значит бензин 'девяностый', но для самолётов. Тут фермеры обычно закупались. Дальше на тракторной тележке бочку вывезли и в шесть рук закатили в кузов фургончика. Стоило мне это не много, бочка пятьдесят, и бригадиру столько же. А дальше тот командовал. Вот и всё. Те уехали, я снова через пассажирское место устроился за рулём и покатил к выезду из города. Убрался от Москвы километров на пятнадцать, найдя подходящее место для ночной подсадки самолёта и укрытия бочки. Бочку по двум доскам скатил на землю, нашёл их в пути у стройки, и откатив, пришлось палку использовать как рычаг, спрятал бочку. В кустарнике не надёжно, поэтому я достал лопату, в машине нашёл, вырыл яму, дёрн аккуратно снял, землю носил подальше, и скатил бочку вниз, та наполовину скрылась. Рядом пристроил рюкзак, замотав его в камуфляжную накидку. Она водонепроницаемая. Остальное закидал землёй и уложил аккуратно сверху дёрн. Получилась большая кочка. Ещё поди найди. После этого вернулся в Москву, к дому полковника.
То, что тут засада, я нутром чую. Ещё я сильно сомневаюсь, что полковник тут. Это не штабс-капитан, на которого как-то вышла охранка и заставила живцом поработать, чтобы меня взять, там всё виднелось довольно очевидно, а вот тут не могу сказать кто работает. Заказчик на меня устроил охоту, или снова охранка? Я всё также был одет в одежды горожанина, при мне только студенческая сумка осталась, с нужными вещами внутри. Под пиджаком оперативная кобура с 'Наганом'. Я когда меркой на рынке занимался, снял сбрую и убрал в рюкзак, обратно вернул когда машину угнал, снаружи плохо было видно что в салоне происходит. Вот сейчас изучая улицу, достал револьвер и покрутив барабан вставил в гнездо, что обычно было под курком, патрон. Это чтобы случайного выстрела не было, держу камору пустую, а сейчас вставил седьмой патрон. Полчаса наблюдения и я не выявил никого из засадной группы. Машины пусты, да их на улице всего три припаркованы, значит засада в квартире полковника и дополнительная группа где-то рядом. Раз не в машине, то скорее всего в другой квартире.
Сам я тоже тут торчу, внимание привлекаю. Подъехала машина, а никто не выходит, поэтому отжав сцепление, мотор всё это время на холостых тарахтел, включил скорость и покинул улицу. Уехал недалеко, кабины уличных телефонов тут были, остановившись у такой, выбрался через пассажирскую дверь, машина продолжала тарахтеть мотором, опасался, что не заведу, и сняв трубку, позвонил в полицию. Тут номер полиции тоже бесплатный - '001'. Когда трубку с той стороны сняли, дежурный представился как фельдфебель Васин, я сообщил:
- Господин фельдфебель, я видел, как вооружённые люди проникли в квартиру. Я студент Шестой гимназии, Иван Прохоров. Мы рядом живём. В той квартире проживает полковник Воронов. Ещё несколько бандитов в другую квартиру зашли. У них пистолеты и автоматы. Я подождал, а они не выходят, ждут кого-то. Не господина полковника ли?
Быстро сообщив адрес полковника, я положил трубку, и вернувшись в кабину машины, покатил обратно. Но на улицу выезжать не стал, машина засвечена. Заглушил двигатель, запер кабину и делая беззаботный вид, вырулив из-за угла, подошёл к сборному уличному прилавку, на котором газета разная продавалась. Уплатив, взял свежие 'Московские ведомости', и прислонившись к стене плечом, рядом с газетным киоском, стал читать свежие новости. Ого, шумиха с моей гибелью не умолкала, какой-то шустрый репортёр смог добыть сенсационный материал, сообщив что самолёт генерала, мой, был сбит не истребителями Антанты, а своим, причём специально. Идёт следствие, репортёр намекал на свои надёжные источники, что заказчик убийства графа Волкова кто-то из окружения Императора. Что есть, то есть, недоброжелателей у меня там хватало. В основном всё полунамёками, но понимающие люди легко разберутся о чём тот пишет. Вот обо мне, Иване, то что я выжил, и о свершающейся мести, в газете ничего не было, видимо заткнули рот. Репортёр явно опытный, думаю тот в курсе всего дела, но молчит, не мешает. Хотя я не против если бы написал, пусть бояться. На репутацию работал. Бояться, значит уважают.
Сложив газету, я её уже всё прочитал, убрал подмышку и купил старый выпуск, несколько экземпляров у продавца были, изучая что тут написано. Про меня тоже было, даже фотография разбитого остова моего 'Дугласа', комментарии специалистов, повредивших что самолёт был сбит, найдены пулевые пробоины на уцелевших частях фюзеляжа. Многие в газете выражали соболезнования Ольге, потерявшей отца, Анне, потерявшей супруга. В общем, хватало всего. Это ладно, шумиха по поводу моей гибели ещё стоит, но постепенно стихает. Жаренные факты по поводу мести в газеты не пропускают, цензура, так что вскоре все вообще забудут, что я был. Пусть их. По поводу боевых действий, то войска Антанты прошли за эти пять суток где пятьдесят километров, где семьдесят. Сплошные заторы, минные ловушку, артиллерийские засады и налёты авиации как-то не способствовали быстрому передвижению. Несли те потери очень большие. А ведь на пути, в сотне километрах от границ, стоят узлы обороны. Бетонные доты, орудийные и пулемётные, зенитные, всё это стало серьёзной стеной на пути войск противника. Не линия Маннергейма, но похоже. Эта называлась линия Баталова, от имени генерала инженерных войск, что всё это спроектировал. Не везде укрепления успели закончить, сейчас спешно достраивают, большая честь земляные с накатами, но сдержать войска противника должны, все подходы минированы. К войне Россия готовилась, именно тут остановить. Хотя многие генералы считали, что эти укрепления сдержат противника не больше месяца, после чего придётся отводить войска, чтобы те в окружение не попали. А на захваченных землях сейчас должны казаки и кавалеристы работать, уничтожая снабженцев, мосты, и небольшие подразделения противника. А то и в рейд уйти на земли Германии и других стран, что поддерживали коалицию. Подробностей не было, но и от того что написано, стало ясно, что пока наши держатся. Бои за небо ещё идут. Кто будет там хозяином пока не ясно, мясорубка там похоже страшная.
Приметив две машины, что остановились у нужного дома, а также появление полицейских в форме, что стали выводить людей с улицы, я сложил обе газеты вместе и тоже покинул этот участок улицы. Дойдя о машины, сел на место водителя, и не сразу, с третьей попытки, всё же завёл двигатель, тут стартёр хулиганил, барахлил, я отъехал в сторону, и стал наблюдать. Нужный дом я не видел, он за углом, но ожидал что будет. Если дойдёт до стрельбы, то это не охранка, они быстро спровадят полицейских, а если стрельба начнётся, значит работают посторонние. Возможно бандитов привлекли. Тут раздались заполошные автоматные очереди, и я понял, мои догадки верны. Судя по начавшейся стрельбе. Там на квартире полковника настоящий бой идёт. Стронувшись с места, я объехал квартал, и покинув машину, стал ожидать, поглядывая по сторонам и на крыши. Крыши, это самый логичный способ уйти от погни. Бой не стихал, и перестрелка даже кажется возросла, судя по хлопкам гранат, и до них дошло. Не знаю кто их использовал.
Я так и не дождался боевиков, что меня ожидали в засаде, то ли те в другом месте ушли, если кто смог это сделать, или всех полицейские повязали. Вернувшись в машину, я покатил прочь. Похоже, с полковником у меня холостой выстрел вышел.
- А нет, торопиться не стоит, - пробормотал я.
Я приметил двоих, один изображал пьяного, второй его придерживал, вот только потёки на штанине 'пьяного' сильно напоминали кровь. Тот второй крутил головой, явно чего-то опасаясь, остановившись рядом с ними, и открыв дверь я крикнул:
- Быстро в машину!
Те не сплоховали, втиснулись в кабину. И тут раненый вдруг заорал:
- Это он!
- Конечно я, - подтвердил я, выстрелив тому в грудь и приставил горячий ствол к шее второго. - Показывай где полковник прячется.
- Если договоримся, - быстро сказал тот, косясь на меня. - Я знаю на какой квартире он ждёт, был там. За это ты отпустишь меня живым и не покалеченным.
- Хм, договорились, к тебе у меня ничего нет. Выкинь труп из кабины, итак тесно.