Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
С этими словами он сошел на платформу и поискал глазами носильщика, который бы помог ему с багажом. Увы, он был вынужден какое-то время ждать, ибо все носильщики первым делом бросились к пассажирам первого класса, предоставив горстке «вторых» заботу о себе самих.
Пока Руперт терпеливо ждал, он обратил внимание на высокую даму в длинном плаще, которая всматривалась в лица толпы. Явно расстроенная, она зашагала было мимо него к другой группе пассажиров у салон-вагона, расположенного чуть дальше, и их взгляды встретились.
Смею предположить, сказал он, делая шаг ей навстречу и поднимая шляпу, что вы моя кузина Эдит, только повзрослевшая.
О Руперт! Это вы! воскликнула она низким, приятным голосом и протянула изящную руку. Конечно, это я, не просто поврослевшая, а уже совсем взрослая!
Одну минутку, перебил ее Руперт. Темный плащ и шляпа говорили о том, что, возможно, дама принесла не самые лучшие известия. Скажите как там моя мать?
О, ей гораздо лучше и она передает вам свой привет, но приехать и встретить вас она, разумеется, не могла.
Выражение тревоги покинула лицо Руперта.
Слава богу! воскликнул он, издав вздох облегчения. Смотрите, вот и носильщик. Давайте займемся моим багажом.
Я нигде не могла вас найти, хотя вы такой видный, сказала Эдит, когда они, заручившись помощью носильщика с четырехколесной тележкой, последовали за ним к одному из фургонов. Скажите, где вы прятались? Я уже решила, что вас вообще нет в этом поезде.
Нигде. Я стоял почти пять минут рядом с вагонами второго класса.
Ой, я там даже не искала. Я не думала, что она осеклась.
Эй, вот один из моих! воскликнул Руперт указывая на видавший виды жестяной ящик на котором было написано «Лейтенант Р. Уллершоу. К. А.».
Я отлично помню эту жестянку, сказала Эдит. Помню, как она стояла в прихожей вашего дома, и ваше имя было написано на ней свежей, белой краской. Я тогда пришла попрощаться с вами, но вас дома не оказалось.
А вы наблюдательная! заметил Руперт, с любопытством на нее глядя. С тех пор этот ящик немало пережил, как и его владелец.
Да, скромно согласилась она, разница лишь в том, что пережитое вами сделало вас лучше.
И она одарила его высокую солдатскую фигуру взглядом, полным восхищения.
Давайте обойдемся без комплиментов, ответил Руперт, слегка покраснев, я к ним не привык. Если же вы будете говорить их мне, я буду вынужден делать то же самое.
У вас вряд ли что-то получится, игриво возразила она, потому что в этом плаще меня почти не видно.
Отчего же? Например, ваше лицо отлично видно, и оно очень даже хорошенькое, выпалил он, отчего настала ее очередь покраснеть.
Ну вот, неловко продолжал Руперт, когда тележка, с горой нагруженная его багажом, наконец сдвинулась с места. С вашей стороны верх человеколюбияприехать и встретить меня, тем более одной и в столь поздний час. Я никогда этого не ожидал и крайне вам благодарен.
Боже мой, Руперт, и как только вы могли подумать, что я могла поступить иначе? Разве только если бы я сломала ногу или что-то в этом роде! Да я была бы здесь даже в три утра. Для меня это величайшее удовольствие, коего я была лишена длительное время. К тому же, Руперт, я, то есть мы все, так гордимся вами!
О, прошу вас, полноте, Эдит, перебил он ее. Я всего лишь выполнял свой долг, причем, не всегда хорошо, и был награжден совершенно не по заслугам, в то время как куда более достойные люди, нежели я, были обойдены милостями начальства. Наверно потому, что я считался перспективным кадром. Поэтому давайте оставим эту тему, иначе мы поссоримся.
Ну что, давайте оставим. Мне не хотелось бы с вами ссориться, наоборот, я хотела бы с вами подружиться, ибо друзей у меня совсем немного. Но вы не сердитесь на меня за то, что я все равно горжусь вами. Вы единственный среди нас, кто сделал нечто похвальное и полезное, вместо того чтобы понапрасну прожигать время, силы и деньги на разного рода сомнительные увлечения, вроде скачек и карт.
В ответ Руперт пробормотал, что такого рода увлечения, как правило, плохо кончаются.
Совершенно верно, поддакнула Эдит, и прошу вас не считать меня ханжой за то, что я говорю такие вещи, потому что я и сама недалеко ушла. Хотя мне ужасно за это стыдно. Но недавно мы получили один такой урок, с несчастным Диком, вместе с которым, как вы знаете, я выросла, как сестра, скандал в газетах и все такие прочее. Не удивительно, что я немного сердита, но также рада, что есть среди нас тот, чье имя упоминается в газетах по совершенно другому поводу.
Когда она говорила эти слова, свет фонаря от проезжавшей мимо кареты упал на ее серьезное лицо и широко раскрытые синие глаза, и Руперт понял, какие они чистые и прекрасные.
Безусловно, даже будь таково ее собственное желание, Эдит не смогла бы найти лучший способ и возможность произвести первое прекрасное впечатление на довольно простой, наивный ум своего кузена Руперта.
Наконец тяжело нагруженный экипаж подкатил к хорошо знакомой двери маленького дома в Риджентс-парке, который он оставил много лет назад.
Входите, Руперт, не мешкайте, сказала Эдит. Ваша матушка будет ужасно рада вас видеть. А я пока заплачу кэбмену.
Руперт сначала заколебался, однако, пробормотав, что это весьма мило с ее стороны, уступил, и не просто поднялся, а взбежал вверх по ступенькам крыльца, а потом влетел в дверь, которую служанка открыла, услышав стук колес по мостовой, а уже в домевверх по лестнице в гостиную на втором этаже.
Здесь, сидя в инвалидном кресле, раскинув руки, чтобы заключить его в теплые материнские объятия, со словами радости и благословения на устах его встретила возлюбленная матушка, которую он не видел вот уже много лет.
А теперь пусть твоя рабыня упокоится с миром, ибо глаза мои узрели прошептала она, но осеклась, ибо ее душили слезы.
Руперт поднялся с колен и, отвернувшись, сдавленным голосом сказал, что должен посмотреть, как там идет разгрузка багажа. Спустившись вниз, он застал внизу Эдит и двух служанок. Втроем они вели отчаянное сражение с его вещами, которые вредный кэбмен отказался заносить в дом.
Довольно, Эдит, сердито сказал он. Это не ваше дело. Почему вы не позвали меня?
Потому, что не хотела вам мешать, задыхаясь, ответила она. Но, признайтесь, Руперт, не иначе как вы положили в ваши чемоданы свинец. Или же в них лежат все ваши сбережения?
Нет, ответил он, там лишь парочка каменных стел и большой бронзовый Осирис, я имею в виду египетского бога. Отойдите, барышни, я займусь этим завтра. Мне хватит этой сумки, в которой лежат мои дорожные принадлежности.
И барышни с готовностью ушли, ибо не горели желанием и дальше знакомиться с ящиками полковникаодна в кухню, втораяс сумкой наверх, оставив Руперта и Эдит наедине.
Нет, вы только представьте! воскликнула та. Вы только представьте человека, который, вместо личных вещей, путешествует с египетскими богами в чемодане! Руперт, я пожертвовала своими лучшими перчатками, возложив их на алтарь ваших богов, с этими словами она протянула руку, чтобы показать ему порванную лайковую перчатку.
Я подарю вам новую пару! пылко воскликнул он, все еще не оправившись от замешательства, после чего они прошли в столовую, где их уже ждал ужин.
Боже мой, с непривычки мне даже сделалось жарко, сказала Эдит и, сбросив сначала длинный плащ, а затем сняв шляпу, встала перед ним в полный рост в свете лампы.
О, как же прекрасна она была! Как восхитительна! По крайней мере, так подумал наш обитатель пустыни, чье сердце и ум от радости и благодарности сделались мягкими, как воск, не говоря уже о том, что он много лет был лишен возможности общаться с англичанками.
Безусловно, его надежды в отношении Эдит оправдались. Молодая, идеально сложенная, изящная и при этом высокая, с прекрасными волосами, блестевшими золотой короной над чистым лбом. А эти огромные синие глаза! Эти правильные, четкие черты лица, чью горделивость смягчала округлость щек и подбородка, эти плавные, размеренные движения! Все из этого было прекрасно само по себе, а вместе взятое делало Эдит в высшей степени привлекательной и грациозной женщиной, если не сказать, настоящей красавицей.