Всего за 344 руб. Купить полную версию
Весьма полезным было знать, насылал ли святой наказание за неуважительное обращение с его мощами. Именно так поступил, к примеру, святой Амфиан: он наслал паралич на молодую женщину, которая присела помочиться у его гробницы. Ей пришлось сидеть в унизительной позе до тех пор, покуда весь город во главе с епископом не вымолил у святого прощение.
Таким образом, любому уважающему себя охотнику за святынями оставалось полагался лишь на собственные здравомыслие и добропорядочность. И как это ни прискорбно, в последнее время расплодились жулики, шарлатаны, искатели и торговцы с самыми сомнительными репутациями. Прибыло их сверх всякой меры и здесь, в Базеле.
Дисмас поделился своей печалью с мастером Шенкомглавным распорядителем ярмарки святынь. Шенк согласился: да-да, разумеется, все это весьма прискорбно. И предложил Дисмасу, благо тот пользовался уважением среди коллег, выступить на эту тему перед участниками ярмарки. Шенк пообещал все организовать. Дисмас сможет поделиться своими тревогами с другими маклерами и торговцами в заключительный день ярмарки, во время прощального приема, между стаканчиком вина и сырной закуской.
Хитрец Шенк хлопнул Дисмаса по спине и улыбнулся. Блестящая идея.
Дисмас остался один, мысленно сокрушаясь, что позволил загнать себя в ловушку. Выступать на тему профессиональной этики? Перед этим сборищем? С тем же успехом можно проповедовать целомудрие в борделе. Но делать было нечего.
Дисмас уныло поплелся в сторону Ратуши.
Дисмас?
Маркус! Ты ли это?
Они обнялись так крепко, как обнимаются только мужчины, которым довелось сражаться плечом к плечу. Их последней совместной битвой стал разгром под Чериньолой, где они дрались на стороне французов. Испанцы уступали им в численности, но принесли на поле брани нечто новое, ужасное и шумное под названием «порох».
Когда все было кончено, из отряда в девяносто бойцов уцелело лишь шестнадцать человек, включая Дисмаса и Маркуса. Трупы их товарищей остались лежать посреди поля, провонявшего гарью и пропитанного кровью. Доспехи погибших были странным образом изрешечены, из дыр сочилось. Дисмас счел это знамением близящегося конца света, оставил карьеру наемника и принял постриг в первом же монастыре.
Как тебя сюда занесло? воскликнул Дисмас. Надеюсь, не мощами промышляешь?
Боже упаси! скривился Маркус. Помогаю одному толстозадому банкиру охранять его золотишко. А после этого с меня хватит. Поеду домой. В кантоны. Деньжат-то поднакопил. Найду там себе краснощекую девку с большими титьками и ляжками белее сливок.
Для этого дела ты уже староват, рассмеялся Дисмас.
Староват? Да у меня болт крепче арбалетного! А ты-то что тут делаешь? Маркус оглядел старого друга с головы до ног и сказал с подозрением:Выглядишь не бедно. Признавайся-ка, кого пустил по ветру? Боже милостивый, только не говори, что заделался одним из этого отребья! Он показал себе за спину, на толпу торговцев мощами.
Именно. И буду тебе признателен, если ты не станешь называть меня отребьем. Я порядочный человек.
Порядочный! Коробейничаешь щепой Креста Господня? Молоком Богородицы? Отвечай, сколько ты выручил за свою бессмертную душу?
Посмотрите на этого сторожа золотой кубышки! Я человек уважаемый.
Погоди, ты ведь подался в монахи
Было дело. График работы не устроил.
Ну ладно, сказал Маркус. Я готов слушать твои россказни, но выпивка за твой счет.
Слушай, мне тут в одном месте надо речугу толкнуть. Давай встретимся позже. Выпивку я обеспечу. Как обычно. Потому что уж твои-то россказни можно слушать, только основательно надравшись.
Речугу толкнуть? Перед этим сбродом? О чем ты собираешься им вещать? О методах разграбления могил?
Представь себе, о реформе. В нашем деле. Про которую они слушать не захотят. Может, тебе есть смысл пойти со мной, сегодня мне охрана не помешает.
У меня есть чем заняться, кроме как слушать твою нагорную проповедь. Давай до вечера. «Красный боров». Рядом с башней Святого Альбания.
Настроение Дисмаса заметно улучшилось, однако радость быстро испарилась, когда он вошел в шумный и душный зал, где галдели сотни торговцев реликвиями. Мероприятие было закрытое, вино и пиво лились рекой.
Шенк завидел его и подошел. От частых и неумеренных возлияний лицо распорядителя ветвилось красными прожилками, словно спелое яблоко. Он был в прекрасном расположении духа: объем сделок в этом году снова вырос, побив прошлогодний рекорд. Шенк постучал молотком, чтобы утихомирить собрание, похвалил присутствующих и объявил, что ярмарка прошла успешно и что ему приятно находиться среди стольких старых и новых друзей. «От этих новых друзей одни неприятности», подумал Дисмас.
Затем Шенк заговорил о большой ответственности, которая лежит на представителях сообщества.
И вот именно на эту тему перед нами выступит одна небезызвестная персона, и даже не персонаперсонаж! фыркнув, произнес он и довольно захрюкал над собственным остроумием. Персонаж, которого все хорошо знают, уважают и ценят повсеместно, а особенно там Скрючив большой палец, он потыкал за спину, на север.
Дисмас шагнул вперед, надеясь положить конец этим разглагольствованиям, но благодушие Шенка, подогретое вином, было неукротимо. Он продолжал заливаться про «Дисмаса-персонажа, Дисмаса-легенду, поставщика святынь ко двору его преосвященства архиепископа Бранденбургского и Майнцского Альбрехта, поставщика святынь ко двору курфюрста Саксонии Фридриха Мудрого, а до этогоДисмаса-бойца из числа швейцарских наемников-райзляуферов».
Поэтому сердить его не советую, иначе он отрежет вам яйца! предупредил Шенк.
Я сейчас тебе яйца отрежу, если не заткешься и не сядешь на место, сказал Дисмас под раскаты смеха.
Однако же Шенк не унимался, продолжая потчевать собрание рассказами о том, как Дисмас начинал свой путь в ремесле, о его пребывании в Святой земле, о том, как он стал первым, кому удалось раздобыть скелет одного из младенцев, умерщвленных солдатами Ирода, причем с полным набором косточек. Слушатели негромко переговаривались и уважительно кивали.
Этот скелет находится теперь в коллекции Фридриха в Виттенберге, добавил Шенк и перешел к годам, проведенным Дисмасом в катакомбах под Римом. Этот кашель! Вы слышали, как он кашляет? Шенк воспроизвел кашель Дисмаса. Это кашель римских катакомб!
Одобрительный гул, аплодисменты.
Не выдержав, Дисмас положил руку Шенку на плечо:
Я считаю, наш старина Шенксамая истинная реликвия на ярмарке.
Смех в зале.
Внимание, сказал Шенк, сейчас нам прочтут назидание, поэтому наполните-ка поскорей стаканы и прикройте руками уши!
Дисмас понимал, что нет никакого смысла рассказывать про этические аспекты ремесла пьяной ораве с кошельками, полными гульденов. Лучше всего просто сказать
Итак, коллеги, год у нас с вами выдался хороший, поэтому предлагаю за это и выпить. Но в будущем давайте хотя бы попытаемся, хоть самую малость, помнить о том, что призвание у нас особое, по сутисакральное призвание, так что
Перед ним простиралось море стекленеющих взоров.
Дисмас с трудом выдавливал из себя слова:
Как братство профессионалов, мы мы (На него таращились пьяными глазами.) Словом, мы должны блюсти определенные стандарты, вот и все.
Тишина. Недоумевающие взгляды. Господи, о чем он вообще?
Дисмас втянул в себя воздух:
На этой неделе я видел несколько артефактов, которые, если говорить откровенно, не отвечают самым высоким стандартам.
Если ты так трясешься над своими стандартами, то что можно сказать про твоего Тецеля? крикнул кто-то из толпы.
Одобрительный рокот голосов.
Это не мой Тецель, ответил Дисмас. Тецеля он ненавидел всей душой, но тут надо было аккуратно подбирать слова. Можете взять его себе.
Кое-где в зале раздались смешки. Торговля индульгенциями волновала всех.
Он работает на твоего архиепископа Альбрехта!
Дисмас примирительно воздел руку:
Мой Тецель? Мой Альбрехт? Дружище, что прикажешь делать мне, если архиепископ Майнцский нанимает брата Тецеля, чтобы тот продавал для него индульгенции? Я всего лишь торговец мощами, как и вы. Мощи привлекают паломников. Паломники приносят деньги. Это наш бизнес, мы сами его выбрали.