Куда идти? коверкая слова, спросил немец.
Я возвращаюсь в Париж, ответил Мишель, мне надо к вокзалу.
Откуда ты ехать? Зачем ходить к мадам Девинь?
Мишель прикусил язык. Значит, немец все время шел за ним. А раз так, лавочница была права: за ней следили.
Я покупал брякнул он наугад, я покупал
Он поспешно достал из кармана карандаш.
Я покупал карандаш!
Немец беззвучно рассмеялся, но ничего не ответил. Только взял Мишеля за руку.
Пойдем, сказал он, все так же смеясь, пойдем mit mir со мной!
Мишель отскочил назад, пытаясь оценить расстояние, отделявшее его от угла улицы. Пожалуй, метров пять будет, не больше, а уж там Он хотел было метнуться в сторону, но немец схватил его и больно стукнул по голове.
Mit mir Со мной Понял?
Мишель, не помня себя от ярости, пошел за ним. Он был так зол, что даже не испытывал страха. «Угодил прямо в руки немцам, болван несчастный! Болван, повторял он про себя, стиснув зубы, болван! А что скажет Даниель, когда узнает? Он будет ждать меня, ждать и решит, что я струсил А что, если они станут меня обыскивать и найдут план? Да нет, на это им ума не хватит!» Он сунул руку в карман и судорожно стиснул в кулаке плюшевого медвежонка.
Немец шел рядом, чеканя шаг, не поворачивая головы. В окнах показывались встревоженные лица и почти сразу исчезали. Молодая женщина с ребенком на руках молча проводила Мишеля взглядом. Они пересекли площадь, прошли пустынную улицу и наконец остановились перед серым зданием, на котором черными буквами было выведено: «Kommandatur» («Комендатура»). Солдат открыл дверь и втолкнул Мишеля в тесную, жарко натопленную комнату с грязными стенами. За столом, загроможденным множеством папок, восседал офицер, высокий, жирный, с бледным лицом и лысым черепом, покрытым капельками пота; он курил сигару. Другой немец, стоя спиной к камину, что-то записывал в блокнот.
Солдат подтолкнул Мишеля к столу, щелкнул каблуками и неторопливо доложил о происшествии. Офицер поднял голову и уставился на Мишеля бесцветными глазами.
Подойди ближе! приказал он.
Мишель не сдвинулся с места.
Näher treten! Ближе подойди! закричал офицер, вынув изо рта сигару, а солдат пинком в спину подтолкнул мальчика вперед.
Мишель весь напрягся и, вскинув голову, вытянулся перед столом, силясь побороть дрожь
Как имя? Адрес?
Селье Мишель, Париж, улица Четырех Ветров, дом 24.
Кто отец?
Мой отец в немецком плену! с гордостью ответил Мишель.
Ach, ja, ja Дай, что у тебя в рука?
Мишель положил карандаш на стол.
Это все? спросил офицер.
Он сделал знак солдату; тот подошел к Мишелю, велел ему поднять руки и начал рыться в его карманах. Кошелек, носовой платок, медвежонок
Снятькак это? свитер! заорал лысый офицер.
Мишель снял свитер. Грубые, потные руки щупали его тело, срывали с него рубашку; он чувствовал их влажное прикосновение. Но сам он думал только о плане. Схватив медвежонка за лапку, офицер внимательно оглядел пустую глазницу Прошла минута, две Мишель, весь дрожа, ждал. Вдруг немец брезгливо отшвырнул медвежонка в другой конец комнаты. Он мягко упал на пол рядом с камином, у ног нациста с блокнотом. «Ура, подумал Мишель, этот кретин ничего не заметил!» Его стал одолевать нервный смех; сдержать его было не легко.
Nichts! Ничего! выпрямившись, отрапортовал солдат.
Офицер пожал плечами. Снова закурив сигару, он начал рассеянно катать по столу синий карандаш.
Ты купить его у мадам Девинь? спросил он наконец, показывая на карандаш.
Да, ответил Мишель, я уже сказал.
И мадам Девинь ничего тебе не дать? И ты тоже ничего ей не носить?
Нет, ничего.
Прищурив бесцветные глаза, немец изобразил на своем лице добродушие.
Очень некарашо врать, очень плоха. Ты не мог приехать в Париж, чтобы покупать один карандаш Что скажет папа в Германии, когда узнает, что сын говорил неправда?
Мой отец забормотал Мишель, красный как рак. Он осекся и уже более твердым голосом продолжал:Я не только из-за карандаша. Я для того еще приезжал, чтобы купить мяса: на базаре ведь совсем ничего нет! Мама послала меня, потому что сегодня четверг и мне не надо идти в школу. Она дала мне сто франков, можете посмотреть в моем кошельке!
Очень некарашо, повторил офицер, словно ничего и не слышал.
Он выпустил кольцо дыма и добавил, четко произнося каждое слово:
Ты знаешь, что делают с лгунами? Их стреляют! Офицер вскинул воображаемое ружье на плечо и прицелился. Ты не хотел, чтобы тебя стреляли? Нет? Очень будет плакать мама!
Мишель не ответил. Он глядел на губы офицера, красные, мокрые, стиснувшие сигару. «Не испугаешь меня, подлый фриц! подумал он. Болтай себе, болтай Эх, жалко, сигара твоя не мышьяком набита!»
Немец погладил свой лысый череп.
Не хочешь говорить правда? спросил он. Тогда надо стрелять!
Он продолжал добродушно улыбаться. Мишель вытаращил глаза. Неужели это правда? Неужели его сейчас убьют? «Но мне же нельзя умереть! с отчаянием думал он. Если я умру, Даниель не получит плана, а ведь я обещал Алену, обещал» Слезы душили его. Ему хотелось попросить лысого немца о пощаде и в то же время измолотить кулаками это бледное жирное лицо с бесцветными глазками, насмешливо следившими за ним. «Сволочь, прошептал он, сволочь!» Но солдат, не дав ему опомниться, потащил мальчика за собой. Мишель в последний раз оглядел комнату, стол, медвежонка, все так же валявшегося у камина. «Нет уж, решил он, мишку я им не оставлю, чтобы они потом, после моей смерти, нашли план?» Он быстро пригнулся и, вырвавшись из рук солдата, кинулся к медвежонку и поднял его с пола.
Ах, сказал офицер, ты забрал свой мишка? Хорошо, вас будут стрелять вместе!.. Марш!..
Мишель на этот раз позволил увести себя без сопротивления. Радуясь, что обманул немцев, он почти не думал о том, что его ждет. Но его вывели из дома, и он вспомнил, что сейчас его убьют. Солдат привел его в садик, заросший сухой травой и окруженный низкой оградой. Здесь стояли четверо немцев с ружьями в руках. Солдат что-то им прокричал, как-то странно взглянул на Мишеля и толкнул его к ограде. Короткий приказ. Четыре дула смотрят в лицо Мишелю. Мальчик выпрямился. «Мне не страшно Мне не страшно»повторял он, стараясь приободриться. Но черные ружейные дула грозно маячили перед ним. Раз два три четыре Наверно, это очень больно Он вспомнил случай, когда, оступившись на лестнице, упал и раскроил лоб. «Я не плакал тогда, сказал он себе. Вот только мама мама»повторил Мишель. Он с трудом удержал слезы. «Но плана они не получат!»прошептал он губами. Он закрыл глаза и изо всех сил прижал к себе медвежонка.
Прошла минута. Минута, которая показалась ему вечностью. Немцы не стреляли. Мишель медленно открыл глаза. Чего они ждут? И почему они не связали ему руки, как описано во всех книжках? От напряжения он старался стоять совершенно прямо, у него кружилась голова. «Ну, чего же они стоят? яростно подумал он. Пусть стреляют, черт побери! С меня хватит!»
В ту же секунду ружейные дула опустились; четверо немцев громко загоготали, а солдат, который привел Мишеля, подошел к мальчику и указал пальцем на крыльцо.
Ach! крикнул солдат. Маленький француз Уходить! Быстро!
Мишель медленно отошел от стены. В глазах у него потемнело, и он, как слепой, ощупью поднялся по ступенькам наверх. Ноги под ним подкашивались; его шатало из стороны в сторону. Но когда он прошел весь длинный коридор здания и, миновав парадное, очутился на улице, когда он наконец понял, что свободен, он вдруг задрожал всем телом и разрыдался как ребенок, всхлипывая и заливаясь слезами. «Мама, зашептал он, мамочка» Он вдруг ощутил отчаянное желание поскорее увидеть мать, забраться к ней на колени и спрятать голову на ее груди. Но его ждет Даниель Он вытер слезы, взглянул на плюшевого медвежонка и побежал к вокзалу.
Парижский поезд, почти совсем пустой, уже отходил от платформы. Мишель вскочил в один из вагонов и сел на скамейку в углу. Какая мягкая скамейка! Как славно идет поезд! Какие милые люди в нем едут! Все вокруг казалось ему прекрасным. Он увидел из окна садик, где маленькая девочка прыгала через веревочку. И ему захотелось с ней подружиться и поиграть.