Лайм Сильвия - Сокровище Нефритового змея стр 7.

И мне нельзя было на него смотреть.

 Что там, муссьор?  хрипло спросила я, протягивая вперед руку, будто ничего не вижу.  Вы все же решили отпустить меня и впереди  тоннель на поверхность?

Я старалась играть как можно более убедительно, и все же темная бровь задумчивого Ильхамеса взметнулась вверх.

 Нет,  покачал головой он.  Перед тобой Стеклянный каньон. Место, которое отныне станет твоим домом, пока не опутает тебя паутина смерти.

 Что?..  ахнула я, не в силах сдержать всхлип ужаса.

Все внутри задрожало. Я даже подумала о том, чтобы развернуться и убежать Вот только вряд ли мне удалось бы убежать слишком далеко.

«Не сопротивляйся, это ни к чему не приведет. Делай то, что тебе будут говорить Иначе будет только хуже,»  прозвучал в голове мягкий, чуть бархатистый голос зеленоглазого незнакомца, что меня спас.

И я не двинулась с места.

А в следующий миг один из мужчин снова подхватил меня под руку, чтобы перешагнуть вместе со мной черту удивительного подземного города.

Кажется, я проиграла и все мои дыхательные упражнения вместе с театральной игрой не возымели никакого эффекта.

Лишь делая первый шаг в пугающую неизвестность под названием Стеклянный каньон, я заметила нечто очень странное и удивительное, что одновременно напугало меня и заставило думать, что не все еще потеряно.

На моей лодыжке каким-то незаметным образом очутился браслет в форме небольшого серебристо-черного паука. Откуда он там взялся? Почему я не почувствовала его раньше? Что это за странная магия?..

И все же, ощущая это странное украшение на своей ноге, я вдруг перестала бояться.

Ведь если я не могу полностью рассчитать события, которые произойдут со мной в ближайшее время, значит, то, что кажется мне концом, вполне может оказаться началом? Значит, не все еще потеряно?..

А еще, немного задумавшись над пройденной дорогой, я поняла, что браслет со мной уже довольно давно. В тот момент, когда я нарочно споткнулась на камнях в пещере, я уже чувствовала металл на своей ноге. Ведь странным толчком, который я посчитала внутренним голосом, был на самом деле толчок в лодыжку.

Могло ли быть так, что браслет как-то связан с зеленоглазым воином, убившим червя? Ведь этот мужчина становился передо мной на колени, когда

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как меня кидает в жар при одном воспоминании о горячем языке, касающемся кожи.

Но факт оставался фактом: этот мужчина был достаточно низко, чтобы закрепить браслет! И все же я не чувствовала его прикосновений в тот момент.

Впрочем, я тогда вообще мало что чувствовала, кроме обжигающих движений рук и губ. Постаравшись оставить эти мысли до более удобного момента, я сконцентрировалась на невероятном городе, раскинувшемся впереди.

На первый взгляд он казался чудовищно огромным! Стены уходили ввысь, будто в бесконечность, теряясь где-то в непроглядной черноте. А снизу из странной, почти прозрачно-белой земли, что казалась сухой и безжизненной, стеклянной, будто назло всем росли огромные грибы, многократно превышающие человеческий рост. Из-под шляпок грибов повсюду разливался колдовской желтоватый свет, освещая людей в диковинных одеждах, жутких ящериц размером с лошадь и изредка снующих то здесь, то там тисовых пауков. Черные с красным брюшком  они были печально известны в Шейсаре как самые опасные и ядовитые твари, что периодически устраивают на город целые нашествия. Потом, впрочем, они снова исчезали и могли не появляться несколько лет.

А здесь эти самые тисовые пауки бродили по дорожкам, лениво перебирая лапками и хвастаясь ярко-красной кожей, а окружающие люди не обращали на них ни малейшего внимания.

 Шевелись, мы уже пришли, кротовое недоразумение,  толкнул меня в плечо Дерваль безо всякого пиетета.

За спиной тут же раздался пространный ответ Ильхамеса:

 Не обижай девушку, не известно, кем она станет завтра.

И вышел вперед, бросая на меня внимательный и острый взгляд каких-то стеклянно-светлых глаз.

Я старательно игнорировала это внимание, словно ничего не замечаю.

 Да кем она там станет?  фыркнул его собеседник.  Слепая курица, не смеши мои седины.

Блондин с косичками ничего не ответил.

 Что вы со мной сделаете?  осмелилась я спросить, когда Ильхамес собственнолично взял меня под руку и повел по узкой, вымощенной круглым белым камнем дорожке.

Пока мы шли вперед, краем глаза я успела рассмотреть пару высоких грибов, из-под которых на землю лился колдовской свет, и заметила в толстой ножке дверь и пару круглых окон. Со шляпки вниз кое-где свисали зеленые лианы, напоминающие обычный паучий плющ. Растение, которое в Шейсаре считается сорняком с дурной славой. Якобы это было растение демонов или вроде того.

Но что самое удивительное, так это мелкие белые цветочки, покрывающие здесь длинные зеленые отростки. А ведь в Шейсаре паучий плющ никогда не цвел!

Впрочем, возможно, я ошиблась с классификацией растения.

 Ничего ужасного, красавица,  ответил Ильхамес.  И можешь звать меня шерш.

 А что значит «шерш»?  тут же уточнила я, не в силах сдержать любопытство.

Все же тайный подземный город видишь не каждый день, а этот был еще и полон жителями. У них были свои законы и правила, и я будто бы попала в новый мир, о котором не догадывалась ни одна живая душа, счастливо прозябающая на поверхности.

 Это значит «зрящий», моя милая,  проговорил Ильхамес, даже не думая что-то скрывать. Боковым зрением я видела, что он идет рядом со мной и улыбается.

В целом пока мне явно ничего не угрожало, и только тонкий сладковато-цветочный запах, распространяющийся от моего спутника, наполнял легкие, заставляя нервничать.

К этому моменту мы прошли мимо уже несколько десятков грибов-домов, и я все ожидала, что мы вот-вот завернем в какой-то из них. Признаться, мне даже почти хотелось это сделать! Подумать только: я искала пиратское сокровище, а наткнулась на подземный город. Это ведь как тысяча тысяч сокровищ одновременно!

Разве что хотелось бы остаться в живых после такой находки.

Когда белая дорожка у нас под ногами свернула в очередной раз, я с удивлением обнаружила скалу, в которую мы благополучно и уперлись. Вот только стоило невзначай приглядеться, незаметно фокусируя взгляд, как оказалось, что в скале выдолблена дверь! И более того, резные наличники украшали вход, над которым полукруглым куполом выделялась каменная крыша в форме спины паука. Восемь паучьих ножек спускались с крыши вниз, и по ним змеились нити все того же цветущего паучьего плюща.

 Вперед проходи, девочка,  проговорил шерш,  осторожно, под ногами твоими ступеньки.

Он помог мне подняться и провел в небольшое помещение, выдолбленное прямо в монолите камня. Здесь было до странного уютно, несмотря на то, что очень непривычно. Комнаты совершенно не имели углов, сохраняя полукруглые формы, перетекая одна в другую. На стенах тонкими узорами стелились какие-то тонкие кружева, сотканные из чуть поблескивающей черной ткани. На кружевах кое-где были прикреплены мелкие бусины-камушки разных цветов, создающие невиданный узор.

 А это дочь моя  Лориавель,  продолжил он, когда из-за поворота гладкой стены выскользнула хрупкая улыбчивая фигурка, одетая в узкое тончайшее платье.  Расскажет тебе она о наших порядках.

И не успела я ничего сообразить, как и прежде усиленно пялясь в пустоту перед собой, как оказалось, что шерш Ильхамес просто ушел! Я уже ждала, что он устроит меня в какой-нибудь клетке для зверей или посадит в местную тюрьму. В крайнем случае прикует цепями к стене. А он просто ушел, оставив меня на свою дочь!

Впрочем и в этом мог заключаться какой-то подвох.

 Паучьего!  воскликнула девушка, подбежав ко мне и подняв вверх ладонь с четырьмя задранными пальцами. А затем и вовсе пошевелила ими.

Как бы сильно ни хотелось мне выпучить глаза от удивления и непонимания, я все же старательно пялилась в пустоту перед собой.

 Что, простите?  выдохнула я, протянув руку вперед, словно пытаюсь нащупать девушку.

 Паучьего дня, я говорю ой, так слепая ты?  ахнула Лориавель, прикрыв рот рукой.  Прости, я не поняла сразу. Проходи скорее в дом. Ты новенькая ала? У нас так давно не было новеньких, кошмар! Тебе, наверное, страшно жутко, но ты не бойся! Ничего ужасного не происходит у нас тут,  усмехнулась она, подхватив меня под локоть и проводя вглубь помещения.  Хотя я уверена, что ты напридумывала себе уже всякое. Иногда девушки приходят в истерике или их и вовсе обморочных несут. А ты еще ничего, держишься,  хлопнула она меня по плечу и усадила за круглый стол, от которого вниз, как со шляпки гриба, «стекали» восемь изогнутых ножек. Как у паука.