Лайм Сильвия - Сокровище Нефритового змея стр 11.

Мне нужно было вложить в нее свою, и только по острому взгляду глубоких стеклянно-голубых глаз я вспомнила, что не должна видеть эту руку.

А потому я лишь захлопала глазами, протянув вперед ладони, словно пытаюсь нащупать что-то.

Ильхамес приподнял бровь и сам схватил мою кисть.

 Сюда, красавица,  проговорил он, подводя меня к алтарю и помогая на него лечь.

У меня снова начали гореть уши. Я старательно натягивала на колени свое платье и, не имея возможности взглянуть на жрецов прямо, ощущала на их лицах мрачные ухмылки.

Впрочем, мне вполне могло все это казаться. Потому что, когда я уже во всех красках представила, как мне между ног сейчас полезет дюжина мужиков в поисках девственности, произошло нечто совсем иное.

Другой жрец взмахнул тонкой легкой тканью, напоминающей алый шелк, и меня спрятало ото всех прохладным покровом.

 Да будет ночь свидетельницей, да станет первородная тьма покровительницей, да узрит Красная мать нареченную алой, да станет эта дева новой избранницей!  пропел Ильхамес.

Тяжелый камень страха провалился в желудок.

Я все ждала появления под тканью прикосновений мужских рук, но их так и не появилось. Вместо этого я заметила, как что-то над покровом сверкнуло. Ярко, словно где-то в воздухе надо мной зажглась звезда, а затем ее искры стали разлетаться в разные стороны, напоминая лапы паука.

Но все это я видела сквозь ткань. И могла лишь догадываться, что происходит на самом деле.

А в следующее мгновение покров исчез, и руку мне снова подал отец Лориавель. Только на это раз он широко улыбался, да и встал ко мне своей лысой половиной.

 Алтарь подтвердил твою чистоту, а Красная мать одобрила тебя, девочка! Поздравляю, теперь ты станешь новой алой сразу после Лориавель,  сказал он и добавил:  Если у нее не получится, конечно.

Бросил какой-то нечитабельный взгляд на дочь и снова посмотрел на меня.

Судя по его лицу, он был крайне счастлив, что их странный ритуал сработал. Только что это было вообще? Неужели они и впрямь взывали к своей богине и она ответила?

Я не могла поверить.

Но тот факт, что я была девственницей, они явно сумели понять безошибочно.

 Даже твоя слепота не стала препятствием,  продолжил Ильхамес благосклонно, провожая меня к дочери.  Я знал, что попробовать нам стоит, и даже слова следопыта Дерваля не принял к размышлению. Нити судьбы тебе в помощь, ала.

С этими словами он передал меня дочери, и мы неторопливо, как и полагается слепой и ее спутнице, вышли прочь из целлааша.

 Поздравляю!  воскликнула девушка, едва мы оказались на воздухе, прохладном и немного влажном, как и могло быть в огромной каменной пещере.

Признаться, меня давно уже колотила мелкая дрожь от низких температур каменных пещер, но ввиду всего происходящего думать об этом было некогда. Тем более что периодически все тело бросало в жар от стыда, и о холоде я на некоторое время забывала.

А вот Лориавель явно совершенно не мерзла. Тонкое платье из этой их странной беловато-серой жреческой ткани, подбитой, как я сейчас заметила, редким черным мехом, словно бы давало ей достаточно тепла.

 Пойдем домой скорее, я покажу тебе комнату,  проговорила она, уводя меня по тому же коридору, откуда мы и пришли.  Настает время Бледных червей,  добавила она несколько беспокойно.  Нужно дома быть. А завтра, в новый день, ты пойдешь со мной смотреть Великого Айша! Грядет большой праздник, и буду представлена ему я, новая ала.

Она весело улыбнулась.

 Ну а ты поймешь, что бояться нечего,  проговорила она.  Великий, он он такой

 Ага, я поняла,  кивнула я, не глядя на девушку, которая начала казаться не столько фанатичкой, сколько слегка влюбленной.

Лориавель отвернулась и покраснела, отчего ощущение собственной правоты лишь усилилось.

Так мы и добрались обратно до необычного, но вполне уютного каменного домика жреца и его веселой дочки. Затем Лориавель показала мне дальнюю комнатку в их жилище, усадила на кровать, которая стояла прямо на полу, без ножек, и ушла со словами:

 Располагайся. И желательно окна не открывать. Я уж молчу про выход из дома. Конечно, патрулируют каньон красные воины, но никогда не знаешь, откуда ждать появления новых солаанов. Пусть паутина снов опутает тебя сладким нектаром!

С этими словами она исчезла за дверью, а я после ее напутствия поспешила поплотнее закрыть тяжелые металлические решетки на окнах. Изогнутые прутья напоминали переплетенные спирали и были украшены серебристой эмалью. Красиво! Но я надеялась, что еще и функционально. Не хотелось думать, что в любой момент с другой стороны от них может появиться такой же червь, от которого меня спас

Вот паучьи боги! Опять вспомнился мой зеленоглазый спаситель, и в животе что-то сжалось.

Я снова попыталась выкинуть мужчину из головы. Его план не сработал: псевдослепота все равно не заставила Ильхамеса отпустить меня. И все же оставался шанс, что после Лориавель до меня дело и не дойдет. А там уж, предоставленная сама себе, я, может быть, придумаю, как найти выход из бесконечных пещер и переходов Стеклянного каньона.

И, может быть, даже снова встречусь со своим спасителем

Впрочем, засыпая на чужой постели, пахнущей незнакомыми травами, я и подумать не могла, что встреча получится гораздо быстрее, чем стоило рассчитывать. И окажется она вовсе не такой, какую можно было вообразить даже в самых страшных кошмарах

Глава 3

Ночь выдалась почти бесконечной. Я ужасно спала, вдыхая мягкий запах сухой травы, из которой был сделан матрац и сшито даже постельное белье, мне чудились скрипы и шорохи за тяжелыми оконными ставнями и решетками. Создавалось впечатление, что за ними кто-то ходит-ходит-ходит И ищет. Закрывая глаза, я представляла, как длинные щупальца громадных червей скребут по стенам домов, как просачиваются в щели между створками дверей и окон. Жаждут дотянуться до меня

Но ничего подобного так и не случилось.

Утро в подземном граде шаррваль, кажется, не планировало наступать никогда. Полумрак, освещаемый лишь светом волшебных грибов, диковинных сталактитов и разнообразных волшебных камушков, вовсе не собирался рассеиваться.

Тут не было солнца. И понять, что наконец-то наступил день, мне представлялось совершенно невозможным.

И все же проснулась я сама, скорее по привычке вставать в одно и то же время, чем по причине того, что началась какая-то утренняя суета. За тяжелой шторой, отделяющей мою комнату от остального дома и впрямь раздавались какие-то звуки, словно Лориавель уже готовит завтрак или вроде того. Чуть попозже я услышала приглушенный голос Ильхамеса, и стало ясно, что жрец тоже дома.

Ко мне никто не спешил приходить, поэтому я встала сама, но, оглядываясь в поисках собственного платья, поняла, что его нигде нет. Вместо него прямо напротив кровати обнаружилась необычная вешалка в форме длинного высокого гриба с тонкой ножкой-стойкой и шляпкой, внутри которой по кругу располагались крючки. На одном из таких висел наряд, явно подготовленный именно для меня. Вот только когда его принесли, я совершенно не успела заметить, а ведь думала, что всю ночь проворочалась, не сомкнув глаз.

Длинное белоснежное платье, сотканное из очень странных нитей, приковывало взгляд. Я не смогла отказать себе в удовольствии пропустить мягкое полотно между пальцев, с удивлением наслаждаясь странным ощущением, словно трогаю облако. Оно то и дело будто бы норовило испариться прямо у меня в руках, чтобы затем вновь приобрести плотность.

 С ума сойти,  выдохнула я, пытаясь изучить странные свойства ткани. Ведь прямо на лифе этого наряда оказались прикреплены мелкие алые капли камней. Словно ограненные ягоды на снегу Вот только не было ни следа нитей, что пронзали бы камни. Они крепились будто на клею. Однако, склонившись ниже, чтобы разглядеть тонкую работу неизвестной швеи, я так и не увидела даже малейшего следа клея. А попытавшись оторвать один камушек, потерпела фиаско.

Собственно, поскольку надеть больше было нечего, я глубоко вздохнула и натянула оставленный для меня наряд. Распустила всклокоченную за ночь косу и повертелась в поисках зеркала.