Ладно, давай, правда, домывать, а то времени ужеИрка бросила выразительный взгляд на большие часы над входом. Мы, конечно, знали, что наши куранты спешат, но даже с учетом этого они показывали, что большая, очень большая часть физики уже безвозвратно миновала.
Оглушительно хлопнула входная дверь, протопали и остановились шаги. Я медленно повернулась, удостоверилась, что на этот раз передо мной действительно Ромка, а не, скажем, физик Жак Ардолеонович, который сейчас, наверное, как раз к новой теме переходит. Ссадина на его физиономии подсохла, но, конечно, все еще отлично просматривалась, и это придавало Орещенко какой-то браво-романтичный вид. Прямо как у инспектора Виктора Крона из «Магия бесмертна»! Вот же меня занесло. А все Ирка виновата!
Мы стояли и молча смотрели друг на друга, и это было ужасно глупо.
Ты всегда опаздываешь? все-таки первой отмерла я.
Только когда ты дежуришь, ухмыльнулся он.
Брякнуло ведро. Это Ирка, оказывается, домыла коридор и пошла в туалет выливать воду. Типа, я не в курсе, но мне неинтересно!
Орещенко тоже не задержалсякивнул мне, так и не придумавшей никакого остроумного ответа, и, что-то напевая, пошел к лестнице. Как будто вовсе не опаздывал на физику. Без уважительной причины, в отличие от нас!
Ирка все сделала самавылила воду, отжала тряпки и отнесла ведро со швабрами в кабинет информатики. Хорошо хоть недалеко, по лестнице не тащить. А может, площади для поломойства распределяются как раз в зависимости от того, на каком этаже классный кабинет? И нам достался этот грязнущий вестибюль не потому, что мы старший класс, а из-за Дормидонтовны? Так вот кто нам удружил!
Я намеренно забивала голову не относящимися к делу глупостямичтобы не думать о Ромке. Поэтому к кабинету физики подошла с абсолютно пустой головой. И, как оказалось, напрасно.
Мы с Иркой тихо проскользнули за свою партублаго она совсем рядом с дверьюи затаились. Физик расхаживал у доски и что-то вещал. Ну, здорово, значит, опрос закончился и теперь новая тема, мы даже не очень опоздали. Очень хотелось обернуться и посмотреть, на месте ли Ромка, но я запретила себе это делать.
К чудному имени физикаЖак Ардолеоновичприделывалась самая что ни на есть простецкая фамилияИванов. В его внешности французского тоже не было ни на грошнос картошкой, светло-рыжие кудряшки. А вот Жак Ардолеонович, и все тут!
В классе поднялась какая-то странная суета. А, это физик отчего-то замолчал и двинул к своему столу.
Ну вот и все по вектору электромагнитной индукции, сказал он. А сейчас давайте вернемся к теме прошлого урока.
И взялся за журнал!
Мы с Иркой ошарашенно переглянулись и принялись дергать Светку с Ольгой:
А что, еще не спрашивали?
Нет, отмахнулись они, хватаясь за учебники.
К доске пойдетзадумчиво проговорил физик.
Класс замер. Я давно заметилавот в такие секунды тишина бывает самой полной, глубокой, ничем не нарушаемой. Все замирают, склоняются над партами и тупо таращатся в заданный на дом параграф. Смысл его не очень-то доходит, особенно не запоминаются формулы, но есть наивная надежда, что в памяти отложится хоть что-то.
Так, тема сложная, думаю, надо спросить кого-нибудь из мальчиков, сказал тем временем физик. И опять уткнулся в журнал.
Девчонки облегченно вздохнули. А он объявил:
Смирнов.
По классу снова пронесся облегченный вздох, но обрадовались мы рано, потому что Смирнов встал и честно сказал:
Я не готов.
Два, в том же телеграфном стиле ответил Жак и нарисовал в журнале закорючку.
Тогда к доске пойдет
Я боялась, что вызовут Ромку. Вряд ли он физику выучил, учитывая все вчерашние события. А мне почему-то жутко не хотелось, чтобы он вот так же, как Смирнов, стоял дурак дураком и говорил, что не готов.
Крохин.
Крохин в отличие от Смирнова не просто встал, но и прошел к доске.
Сме-е-ертник, пронеслось по рядам.
Ни пуха! подбодрили откуда-то с задних парт.
Но, как оказалось, снова напрасноКрохин помялся-помялся, да и пошел себе восвояси.
Вижу, мальчики что-то нас подводят, хитро усмехнулся Жак. Придется позвать на помощь девочек!
Парни, надо сказать, нисколько не расстроились, наоборот, выдохнули и расслабились. А мы снова уткнулись в учебники, глаза судорожно забегали по странице Не раз уже замечала: за какие-то доли секунды каким-то шестым или седьмым чувством понимаешьтебя.
Антипова!
Уже вставая, последний взгляд на страницу. Тревожный шепот Ирки:
Знаешь?
Отвечать было некогда. Проходя мимо первой парты, я услышала ободряющий шепот Светки с Ольгой:
Подскажем!
Это утешает, но, в принципе, я справилась и так: законную «четверку» получила. И когда после урока мы толпой выходили из класса, Орещенко тихо сказал:
Молодец, и тут же стал остервенело проталкиваться к выходу.
А я так и осталась с раскрытым ртом. Как будто не по физике ответила, а экзамен по высшей математике сдала!
Да и вообще день прошел вполне мирно, напрасно я бояласьникто на меня косо не смотрел, не лез с вопросами. Только перед физрой случился казус.
Когда мы пришли в раздевалку, там еще были «ашки». Счастливые, у них физра уже кончилась Я, как обычно, спряталась в угол за вешалкуникогда не могла заставить себя переодеваться на виду у девчонок.
Ну, как там у вас Яблоков? услышала я из своего угла, высунулась и увидела Олеську Петренкосамую отвязную девчонку из «ашек».
Нормально, откликнулась Юлька Щеглова. Нас он больше любит!
Ну да, усмехнулась Олеська. Куда нам против тебя.
Ты что это? вдруг толкнула меня Ирка.
Я обнаружила, что вылезла из-за вешалки и стою посреди раздевалки с колготками в руках, не сводя взгляда с болтающих девчонок.
Ревнуешь? не отставала она.
Я смутилась и отошла к стене:
Нет, что ты.
Что у него за жена! продолжала тем временем Петренко. Такому мужику рубашки погладить не может!
И тут уж я не выдержала, снова вылезла из-за вешалки:
Какое ваше дело? Только и знаете в грязном белье ковыряться!
Да, и постирать рубашки тоже не мешало бы, невозмутимо кивнула Олеська.
Да что вы вообще понимаете, отмахнулась я.
Ой, конечно, ты-то про своего любимого историка все понимаешь!
Я его как человека и личность уважаю, твердо сказала я. Не то что вы
Да конечно, рассказывай!
Короче, мало мне было вчерашнего скандала, так сегодня в новый ввязалась. Ну что я за человек такой, а?
А когда мы с Иркой снова драили коридор, на этот раз заключительнопосле уроков, я снова встретилась с Лешкой.
Ты чего опять так поздно? осведомилась я, орудуя шваброй.
Давай домывай быстрей, по дороге расскажу, заговорщицки оглянулся он.
Умный какойдомывай! Хочешь быстрее, помогай.
Ну давай швабру, на удивление быстро согласился он.
А швабры у нас лишней нету, развела руками я.
А может, ну его? выдвинул рациональное предложение Леха. И так чисто!
Ирка, слышишь? с сомнением оглянулась я.
И так, без промедления согласилась подруга.
Оглядевшись и не заметив поблизости никаких заинтересованных лиц, мы досрочно свернули поломоечную деятельность и, не привлекая внимания, тихо разошлись по домам.
Ну колись, сказала я по дороге. Чего опять натворили?
Ты только никому, дежурно предупредил Леха.
Обижаешь!
Короче, приходим мы сегодня, смотримлужи нет, а стулья стоят на своих местах. Миха предположил, что Елена до сих пор сидит в классе, не зная, что вода высохла, и питается цветами из горшков и мелом, но ее там почему-то не оказалось. А вскоре появилась бригада сварщиков! торжествующе объявил он.
И что? не разделила его восторга я.
Да ты что! возмутился Леха. Сварщикиэто же выдающиеся люди! Температура сварки две тысячи градусов, поэтому они рано уходят на пенсию. На руках сохнет кожа, устают глаза, так что сварщикилюди нервные и раздражительные. Поэтому они все время матерятся.
Что? возмутилась я.
Мы сами слышали, в столовой. Они варили во время уроков, чтобы никто не видел, и мы смогли как следует рассмотреть их только в столовой. Они сидели в грязных спецовках и матерились.
А я ничего такого не видела, удивилась я.