- Зажим.
Я тут же подаю нужный, не давая ему закончить, какой именно он хочет. У каждого хирурга есть любимые инструменты, и, когда работаешь с новым человеком,всегда испытываешь небольшой дискомфорт.
Я угадываю.
Первые два раза он хмурился, словно не понимая, почему я не ошибаюсь. И давая понять, что, если налажаю,будет хуже. Лучше дождаться. Я просто... я слежу за его руками и откуда-то точно знаю, что ему понадобится в следующую секунду.
Ветров произносит:
- Пинцет.
Уже специально не уточняя какой, и я подаю. Снова правильно.
Все идет хорошо, и мы чуть-чуть, самую каплю расслабляемся. Вдохи становятся громче, кто-то переступает с ноги на ногу, чуть разминаясь. Зав бросает на меня взгляд и на мгновение... улыбается. Следом возвращается к работе. Он в маске, но я читаю по глазам.
У меня тут же тахикардия, я тоже не удерживаюсь от мимолетной улыбки и сжимаю зубы, чтобы не дать волю охватившим чувствам. Он мной доволен. Полностью.
- Сними зажим, - слышу и слушаюсь.
- Ты разве левша? - спрашивает Ветров между делом. В голосе проскальзывают шутливые интонации. Сложное позади, можно и отвлечься.
- Я универсальна, Илья Викторович. И так и так умею.
- Ну вау, - говорит он уже серьезно. - Давайте снимок сделаем. Поля, забей пока иглу.
Я с удовольствием слежу за тем, как он шьет, и снова улыбаюсь. Невольно накатывает дежавю.
Я помню, как он учил шить нас с Верой. Нам, медсестрам, разумеется, это не нужно. Но на первом году учебы нам хотелось попробовать все! Илья раздобыл шовный материал и показывал мастер-классы на сырых яйцах и фруктах. Делал красивые заплатки, мы наблюдали с открытыми ртами. Он тогда еще не был самым крутым травматологом города. И у него было время развлекать меня с подругами длинными зимними вечерами.
Вообще, на сестринском все девочки были в восторге, что я замужем за хирургом. Такой контраст с моими друзьями из прошлого. С Владой и Галкой я, кстати, так и не виделась. Иногда, раз в полгода, мы вместе ужинаем с Олесей, чтобы не терять связь.
Уже в самом конце Илья бросает на меня долгий взгляд, и наши глаза встречаются. Я вижу его восторг от осознания проделанной работы. И отвечаю тем же.
Все это молча.
Пока иду отдыхать, размышляю о том, что ничего сверхъестественного он не требовал. Алиса, наверное, разволновалась и начала путаться. Он ей сразу понравился, а когда есть сильная симпатияработать нелегко.
- Все в порядке, - говорю я, заходя в сестринскую. - Я в душ. Вся мокрая.
Алиса бросает на меня взгляд и отворачивается. Я понимаю ее чувства, ей ужасно обидно. Дождавшись, пока мы останемся наедине, Вера мне шепчет:
- Минут через пять, как ты ушла, Софья Ашотовна вспомнила, что вы бывшие. И кинулась за тобой, но было поздно. Ты уже зашла в операционную. Она себе места не находила, так за тебя переживала. Вы с завом себя так ведете, что все вокруг забывают, что вы были женаты.
- Все хорошо. Он ничего особенного не требовал. Разговаривает нормально. Без «спасибо-пожалуйста», конечно. Но и без психов. Не знаю, почему на Алису сорвался.
- Она в самом начале налажала. Он вроде бы не орал, а спокойно сказал, что ему требуется другая медсестра, чтобы продолжать. И посмотрел так, что... ну без вариантов, понимаешь?
- Ясно. Я посплю немного, хорошо? Очень устала. Такой нервяк!
- Могу себе представить.
До рассвета остаются считаные часы. Я мгновенно проваливаюсь в сон и на два часа выпадаю из жизни. Просыпаюсь от щелчка вскипевшего чайника.
Голодная. Надо перекусить.
Пока умываюсь, наливаю себе чай в чашку, все время прокручиваю в голове минуты, проведенные бок о бок с новым завом. Его голос, его движения. Внимательные глаза. Его спокойствие, которое чувствовали все участники. Как будто он взял на себя всю ответственность.
И только сделав пару глотков горячего живительного напитка я вспоминаю, что так и не ответила Сереже!
Капец, Поля!
Аж потом прошибает. Хватаю сотовый. Там пара вопросительных знаков и несколько слов:
«В аэропорту».
«Полетел».
«Сели, все хорошо».
Вот блин!
«Прости, вызвали на срочную операцию. Не успела ответить. Напиши, как проснешься. Скучаю».
Я кладу руки на стол и утыкаюсь в них лбом. Вот как тут построишь отношения с такой работой?
Глава 6
Полина
Представьте только. Сижу на работе, мешаю ложкой сахар в чае и болтаю ногами под столом. На мне костюм аж пятьдесят второго размера, других не смогла найти с утра. Дежурство только началось, скоро стартуют плановые операции, по моей части пока все тихо. Позавтракаю и буду салфетки делать.
Смотрю на булочку с маком. Рот слюной наполняется. Мне страшно повезло: недалеко от больницы я обнаружила пекарню, в которой делают настоящие булочки с маком. В них действительно есть мак, а не три песчинки, как обычно. Взяла себе и девочкам.
Булочка мягкая, еще теплая, ароматная! Как мне сейчас будет вкусно! Откусываю кусочек, начинаю с удовольствием пережевывать. М-м-м.
Как слышу Софью Ашотовну, которая резко распахивает дверь и выдает:
- Полина, Ветров тебя хочет.
Блть!
Проглатываю огромный кусок, не прожевав. И начинаю неистово кашлять, при этом бью себя по груди, потому что оно все стоит в пищеводе. Отхлебываю чаю, а он, блин, горячий, еще и нёбо с языком обжигаю.
- Во вторую операционную через пятнадцать минут. Команда уже готовится.
Нет, я, конечно, почти сразу поняла, к чему она ведет. Он хочет меня видеть в оперблоке, а не отчаянно трахать, пока мы, потные и обессиленные, не рухнем в постель, часто дыша и обнимаясь. Мой бывший муж, конечно, скотина, но последнее бы он вряд ли передал через Старшую.
И все же...
- Софья Ашотовна, разве можно так пугать?! - возмущаюсь я, даже не скрывая обидчивые интонации в голосе. На глазах слезы, но не от горя, а от кашля.
Наша старшая медсестра при первой, да и, что уж там, даже при десятой встрече, может показаться сухой и грубоватой, но на самом деле она чудеснейшей души человек. Я, когда перед ней сидела на собеседовании, думала, не сработаемся точно. Старая грымза. Мечтала вернуться в свой уютный роддом, где акушерочки подкармливали меня печеньем, когда я ночами зубрила учебники, забившись в угол комнатки отдыха. К экзаменам готовилась даже на дежурствах. Но Вера предупредила, чтобы я не делала поспешных выводов, и не обманула.
Всему, что я знаю и умею,я обязана нашей Старшей. Ей пятьдесят два года, она невысокая, но довольно крупная женщина. С умными пронзительными глазами и длинными, ниже пояса, черными волосами, которые всегда аккуратно убраны в тугую прическу.
Когда после колледжа я знатной королевишной заявилась в БСМП, сжимая в ладонях свой диплом и сертификаты, то думала, что знаю все! Мир травматологии будет потрясен явлением медсестры Полины! Но не тут-то было. Оказывается, я была не просто нулевой, я была минусовой. Салфетки нормально сложить не умела! В роддоме все делали иначе, в каждой больнице свои правила.
Мы все под крылышком у Софьи Ашотовны, нашей строгой сестринской мамы. И хоть она спуску не дает никому, но от стороннихвсегда защитит. И совет даст. И опытом поделится. А иногда, если повезет дежурить с ней в одно время и нет работы, она за чашкой кофе рассказывает истории из своей практики, от которых мурашки по коже!
Смотрю на Старшую жалобно, аж покраснела вся.
- Тьфу ты, Поля, все забываю, что вы бывшие! - она начинает смеяться, я присоединяюсь. - Никак не могу к этому привыкнуть!
- Я бы сама хотела об этом забыть, да не выходит. Вы все время напоминаете!
- Все, больше не буду. Собирайся.
- Не моя же очередь! - бурчу я, поднимаясь с места. Я хотела делать салфетки! Настроилась на рутинную монотонную работу.
- Начальство заявило, что Полину хочет. Сильно. К себе в операционную, - продолжает она высмеивать мою острую реакцию. - Да не бойся ты, не покусает он тебя. Не прилюдно же! Если обидитсразу ко мне. Но пока я не слышала, чтобы наш новый зав лапал сестер. Как бы некоторые ни пытались это спровоцировать, - она оглядывается в поисках Алисы, но та уехала в банк крови. - Прости господи, устроила на рабочем месте бразильские страсти эта дурная девка! - это уже Старшая бурчит себе под нос.