Зайцева Мария - Рядом стр 5.

 Бл*** Ты чего творишь, дура? Иди нахер отсюда, пока не поздно, вали

Она утыкается в его шею, как маленький слепой котенок, прихватывает мягкими губами кожу на ключице, возбужденно дышит, втягивая его вкус, его запах, пытается прикусить, не в силах остановить себя.

И не слышит, совершенно не слышит, как он уже стонет практически:

 Ну че ж ты за сучка такая Ну я же подождать хотел, хотя бы немного

А его руки в это время резко дергают ее рубашку, не заботясь о пуговицах, и Кэти, наконец, получает то, что хотела.

То, что так давно снилось ей по ночам. И даже больше.

Потому что во сне все было жарко, горячо, но неопределенно.

А в реальности все точно так же и по-другому.

И Рик такой же и совершенно другой.

Грубее, жестче, острее.

Он срывается, словно давно заведенная, истомившаяся, уставшая ждать, пружина, и Кэти ощущает себя песчинкой, сорванным листком, который кружит, несет не ветер даже, а вихрь, неумолимый и жестокий.

Вихрь, который не остановить, даже если и захочется.

Но ей не хочется.

Слишком остро, слишком сильно, слишком немыслимо все.

Земля в середине весны ещё холодная, и куртка, брошенная под спину, не спасает, но Кэти не чувствует этого. Ей горячо. Ей жарко.

Рик моментально разбирается с ее джинсами, раздвигает ноги, рывком дергает на себя. Кэти не может оторвать от него глаз. От его безумного, бешеного лица, от влажных губ, которые она так исступленно целовала.

Она тянется к нему, пытается привлечь к себе, но тяжелая жесткая рука возвращает ее на землю. И фиксирует за шею. Ложится на горло. Подчиняя.

Рик смотрит ей в лицо, затем наваливается, запечатывает рот ладонью. И делает рывок.

Кэти выгибается от резкой, острой боли, кричит сдавленно. Тонкие руки, словно сломанные крылья, беспорядочно бьются по земле, собирают в горсти траву.

Но не отталкивают, даже инстинктивно.

Рик целует мокрые щеки, что-то шепчет, она опять не слышит, что. И движется, движется внутри, ни на секунду не останавливаясь, не замирая, не давая ей прийти в себя, привыкнуть.

Так, словно не может больше себя держать, не может контролировать. Словно все его силы, вся сдержанность, ушли туда, в начало разговора, когда он ещё пытался ее остановить, оторвать от себя.

Кэти уже не кричит, только всхлипывает тихо от каждого его толчка. И руками больше не сжимает сухую траву, а тянется к нему, обнимает.

Все еще больно. Очень больно.

Но дурманящий запах его тела словно стал сильнее, но движения его, неумолимые и жесткие, подчиняют, будя что-то настолько животное, настолько бессознательное, что тело реагирует само. И Кэти выгибается уже не от боли, а от мучительной потребности ответить.

Рик хрипло стонет, словно чувствуя эту перемену в ней, ускоряется, все жестче и сильнее двигаясь, заводя Кэти все дальше за край сознания.

И кончает, когда она обнимает его за шею, обнимает крепко и жарко, прижимается мокрым от пота, горячим телом, обхватывая бедрами.

И потом, пока Кэти, оглушенная всем произошедшим, пытается прийти в себя, найти хоть какие-то слова, хоть какие-то оправдания своему поведению, он одевается, одевает ее, и увозит в ближайший мотель, где трахает всю ночь так, что утром приходится бежать в ближайшую аптеку за специальной мазью.

Потому что для первого раза такой марафон просто безжалостен.

Кэти смотрела на свое отражение в роскошном зеркале модного клуба и видела несуразную заучку, с сумасшедшим, диким выражением лица.

Влюблённым.

Первое свадебное путешествие

 Бог мой, девочка, ты такая красотка!  мать Стивена, Дебора, смахнув с уголка глаза несуществующую слезу, подошла к Кэти, покрутила ее, как куклу, бесцеремонно и грубовато.  Все-таки МакКуин волшебник в том, что касается свадебных платьев. Хотя вот его новая осенняя коллекция просто убожество

Она обошла Кэти кругом, поправила фату, роскошным сверкающим шлейфом ложащуюся на плечи, спадающую до самого пола.

 Надо было шлейф у платья делать больше. И фату длиннее. У Камински шлейф четыре метра был, трое мальчиков несли

Кэти, не вслушиваясь в ставший уже привычным зудеж будущей свекрови, оглядывала себя в зеркале. Не узнавая.

Не веря.

Ну неужели, бл*ть, это произошло?

Ну неужели???

Она подавила желание поправить прическу, жалея потраченные на нарочитую небрежность три часа жизни.

Да уж, красотка. О таком можно только мечтать.

Она и мечтала.

И вот мечты сбылись. Сбудутся. Уже через полчаса.

Ровно столько требуется, чтоб доехать до церкви.

Кэти отвернулась от зеркала, подошла к окну.

Отель, один из самых дорогих и модных, предоставлял молодоженам полный спектр услуг, куда входил не только номер для новобрачных после праздника, но и специальные номера для жениха и невесты до.

Чтоб можно было провести подготовку с комфортом.

Ну в самом деле, не на дом же стилистов приглашать?

Стивен уже должен был уехать на своем лимузине, и, как примерный жених, ждать ее у алтаря.

Кэти поправила корсаж, слишком туго затянутый, и, не оборачиваясь, кивнула выходящей Деборе.

 Жду внизу, милая. Как жаль, что твой отец не смог приехать и повести тебя к алтарю

 Да, мне тоже жаль

Кэти на секунду представила, как бы ее не просыхающий с того дня, как начал получать пенсию за инвалидность, папаша повел ее к алтарю, и усмехнулась.

Нет уж.

В чертовом городке никто не знает о том, что она замуж выходит.

Никто, кроме Рика.

Кэти расправила несуществующие складки на корсаже, опять мазнула взглядом по окнам, выходящим на улицу.

И замерла.

Он стоял, опираясь на свой потрепанный байк. В кожаной куртке, наверняка (она была в этом уверена!) дурно пахнущей бензином.

В потертых джинсах.

Легкая небритость, черные небрежные волосы. Ухмылка.

Влажная мечта всех старшеклассниц и их мамашек.

Как был, так и остался.

Бедбой.

Навсегда застрявший где-то там, в ее прошлом.

Стоял и смотрел прямо на ее окна.

Откуда узнал только?

Как понял, что она именно здесь, в этом номере?

И, главное, зачем?

Ведь все ясно, предельно ясно!

Кэти нервно отшатнулась. Зашагала по комнате, путаясь в длинном подоле.

Они не виделись с тех пор, как она сказала ему о своем замужестве.

А он поздравил.

Бешеным сексом, в тот раз особенно бешеным. Таким, что потом все кости ломило.

Все-таки отвыкла она от его темперамента.

А ведь когда-то

Кэти, не рискуя подходить к окнам, отыскала шампанское, налила полный бокал, залпом выпила. Газ ударил в ноздри, вызвал кашель. Сильный, до слез.

Кэти с проклятиями побежала в ванную комнату за салфетками.

Над ее лицом визажисты тоже трудились долго, придавая особую утонченность простым чертам. Чтоб не проглядывала девочка из бедного пригорода.

И теперь все пошло прахом.

Кэти застыла, глядя в свои, полные слез глаза. От шампанского, конечно же.

Надо вытереть, надо убрать.

Руки дрожали, размазывая косметику по щекам. А слезы все текли и текли.

Наконец, Кэти остановилась, ухватилась за край раковины и с остервенением посмотрела на себя.

 Прекрати, сука! Ты слышишь? Прекрати, бл*ть! Сегодня лучший день в твоей жизни, бл*ть! Лучший!

 Сегодня лучший день в моей жизни, Рик!  Кэти, нацепив смешную дешевую фату прямо на всклокоченные волосы, кинулась на шею парню, счастливо и пьяно смеясь.

 Ты этого хочешь, малыш?  Рик подхватил ее, привычно подбросил под попу, усаживая себе на бедра. Кэти неосознанно потерлась о него, чувствуя, как живот сводит от желания.

Господи, как он так действовал на нее? Ведь по дороге в Лас Вегас они останавливались раз пять, набрасывались друг на друга прямо на обочине, трахаясь, как кролики, пьяно и весело.

И вот опять, стоило только руки его на себе почувствовать.

 Да, хочу! Хочу! Хочу быть твоей! Навсегда! Хочу тебя! Сейчас прямо!

Кэти начала кусать его за шею, пытаясь заставить отодвинуться, зайти обратно в примерочную кабинку дешевого супермаркета.

 Эй, нимфоманка ты чертова, погоди, давай хоть выйдем отсюда  он смеялся, уворачивался, но руки сжимались все крепче, голос становился все ниже. И двигался Рик именно туда, куда Кэти хотелось.

 Нет, давай здесь, давай, хочу тебя, хочу!!!