Наталья Ручей - Случайная мама стр 13.

Оставим что-то на самостоятельное чтение,предлагаю я.

Егор длинно выдыхает и откладывает в сторону книгу. Потянувшись, я забираю ее себе. Мне ее подарили. Вот так. Но Егор даже не замечает потери.

Что-то как-то несправедливо,говорит он задумчиво.Лукаее старший брат, ябрат любимый, а про меня написано меньше всего! Надо ей позвонить и высказать свою критику. Пусть напишет про меня отдельную книгу!

Да, это точно будет бестселлер,соглашаюсь я.Откровенная история про двух белочек и одного кролика.

Белочек было побольше,подмигивает Егор, не обращая внимания на наши смешки.

Бедный, бедный кролик,сочувственно глажу его по плечу,как же ему трудно приходится в этом диком лесу.

Что ж,гремит голос Матвея Сергеевича,если с жизнеописанием Миженского закончили и нет планов на ночь поинтересней, предлагаю всем идти спать.

Сказав это, он первым покидает гостиную.

Перед тем как ложиться спать, я забираю из машины свои вещи и вручаю Натали тапочки и халат. Она накидывает его поверх одежды, примеряетс размером я угадала.

Очень мягкий,говорит она, улыбаясь.

И есть куда расти,добавляю я.

Она так и уходитв накинутом халате и тапочках. Выглядит она при этом забавной и милой. И совершенно счастливой, но здесь уже не моя заслугаЛуки.

Приняв душ, я достаю пижаму. Кручу ее, почему-то вспоминая, что кое-кто в этом доме сейчас спит без одежды, а я как в броню облачаюсь. Даже по этому видно, у кого в последние годы только теория, а у кого активная практика. Еще пара лет, и до ночных рубашек дойду. Один плюс: в них фигуры не видно, так что тоже можно будет спокойно расти, причем во все стороны.

Взгляд цепляется за книгу, цветы. Спать не хочется, читать тоже: не то настроение. Какое оно? Непонятно. Но не хочется ничего.

Такое ощущение, что воздуха не хватает, и я ставлю окно на проветривание. На кровать не дует, хотя сентябрьские ночи уже дышат прохладой.

В какой-то момент я все-таки засыпаю. Но сон прерывистый, часто открываю глаза и смотрю в темноту. Словно что-то будит нарочно. Прислушиваюсь к тишине, закрываю глаза и неохотно опять погружаюсь в сон.

Открыв глаза в следующий раз, вижу дребезжащие рассветные сумерки и встаю. Усталость такая, будто и не ложилась. Быстро ополоснувшись, облачаюсь в домашние штаны и кофту с длинными рукавами и, стараясь никого не разбудить, спускаюсь на кухню.

Все еще спят, но я без труда обнаруживаю кофемашину. Она даже заправлена, хотя хозяева дома и отдают предпочтение чаю. Другое было бы странно: у Луки несколько чайных лавок, он держит их в качестве хобби. Ну а Натали сейчас кофе нельзя, поэтому она тоже разделяет вкусы будущего супруга.

Для гостей, значит. Приятно. Я делаю себе латте с густой пенкой, сверху добавляю корицу. Через панорамные окна видно, как в небе пробиваются первые лучи солнца. Хочется больше, всего больше: солнца, тишины, щебета птиц, который сюда доносится приглушенно,и я решаю выйти на улицу.

Дверь не заперта. Неужели забыли? Толкнув ее, выхожу на террасу, глядя вдаль, с наслаждением делаю глоток горячего кофе. Слизываю с губ пенку. Снова делаю глотокобжигает язык, тает приятной, едва уловимой сладостью.

Хорошо здесь. Большой дом. А вокруг осень играет красками. И все дышит уютом, надежностью. Действительно домом.

Не хочется уезжать. Хочется продлить это ощущение хоть немного, удержать его, и я решаю расположиться в плетеных креслах. Повернув голову, понимаю, что эта идея посетила не только меня.

В серых сумерках, которые лишь начинают дрожать, я замечаю Матвея Сергеевича. И злюсь на себя за первую мысль уйти незамеченной. Хотя возможность такая есть: он смотрит прямо перед собой.

Слышал ли он, что я тоже вышла? Не знаю.

Я приближаюсь к нему, упираюсь в заграждение, и только тогда он поднимает взгляд на меня. Серые глаза почему-то сейчас кажутся особенно яркими. Или это реакция на него моей совести? Все сейчас я вижу как-то отчетливей, вроде бы все то же самое, но другими мазками. И он кажется мне не властным и грозным боссом, для которого управлятькак дышать. А обычным мужчиной, который не выспался.

Хотите кофе?

Я собираюсь добавить, что это минутное дело, пусть скажет, какой ему нравится больше,я сделаю. Не успеваю.

Протянув руку, он берет мою чашку.

Два глоткавозвращает.

Я снова касаюсь губами пенки. Усмехаюсь, когда она пачкает губы. Слизываю ее. Моя чашка вновь переходит к Матвею Сергеевичу.

Сладко.

Всего одну ложку добавила!

Моя усмешка теперь у него на губах. А вот пенка не остаетсяэто тоже талант.

Чашка переходит из его рук в мои, пока не остается пустой. Но я все равно не выпускаю ее, грея ладони об ускользающее тепло. Лучи солнца начинают прорезать небо усердней, один даже пробирается на террасу. Но все равно еще слишком рано. Для кофе. И молчаливого разговора. И я решаю его прервать: он и так затянулся.

Вам тоже не спится?

После ваших разговоров про бедных, несчастных белочек и неугомонного кролика попробуй уснуть. Прям перед глазами эти страдания. Только, кажется, стал засыпатьтак куда там? По ходу, дикие кабаны в этом лесу совсем очумели. Такой звукпросто ушли закладывало. Я даже пожалел, что не прихватил из дома ружье. Пришлось терпеть.

По мере того, как он говорит, я чувствую, как мои щеки начинают пылать все сильнее.

А ваша комната где?

Рядом с твоей. Ты не знала?

Нет, откуда?Пожимаю плечами.Но зато я, кажется, знаю, что это были за кабаны. И очень благодарна, что вы не взяли ружье и не объявили охоту.

Его взгляд упирается в мой. Ну, скрывать смысла нет. Слава богу, между нами никаких романтических отношенийбыло бы стыдно, а так

Это я.

Он смотрит так же выжидающе, как будто признания не было.

Вам просто не повезло: у нас соседние комнаты, а я открыла окно на проветривание То, что вы приняли за звуки дикого кабана,это мой храп.

Меня едва не сносит ударной волной его хохота. Неожиданно громкий, чуть хриплый, как у того, кто редко смеется.

Ну ладно, не сносит, но к перилам прижимает сильнее. Приходится ждать, когда успокоится.

Вот так и признавайся,ворчу, перенимая на время его любимую манеру общения.

У меня охотничий стаж больше двадцати лет. Я по шороху в лесу, по хрусту ветки могу отличить, что за зверье рядом бродит. А кабана и подавно. Это точно не ты.

Ну что ж,говорю,спасибо за хорошие новости. А то я почти почувствовала себя под прицелом.

Покачав головой, он поднимается с кресла.

Кстати, одна из причин храпаэто усталость, стресс и неспособность хорошо расслабляться.

За лекцию тоже спасибо. Если получится, постараюсь исправить.

Ну и на этом я собираюсь заканчивать наше общение. Я собираюсь, а он точно нет. Упирается одной рукой в изгородь, бесцеремонно вторгаясь в мою зону комфорта, и вкрадчиво мне сообщает:

И главная подсказка. Этой проблемой не страдают те, у кого ночи не только для сна. Этого ты тоже не знала?

Нет, здесь другое. Из разряда: вроде бы знал, но забыл. Но, как я уже говорила

Говорила,перебивает он совершенно невежливо.Ты говорила. Я видел. И оба мы понимаем, что там шансы только на то, чтобы храпеть в унисон.

Это не самое страшное. Куда страшнее, если в это время где-то рядом будет бродить грозный охотник и, вскинув ружье, напевать считалочку: каждый охотник желает знать, где бродит дикий кабан.

На этот раз его смех звучит тихо. Но, видимо, поздно: перебудил целый дом, потому что дверь открывается.

К моему удивлению, это оказывается Костяего водитель. Мы уже как-то пересекались, он приезжал вместе с Матвеем Сергеевичем в дом к родителям Натали. В прошлый раз сидел за столом вместе с нами. А сейчас

Выспался?заметив его, спрашивает Яров.

Спасибо,Костя кивает боссу и мне,так хорошо отдохнул. Не думал, что вырубит аж до утра. Как поужиналтак и отключился.

Отлично, пора собираться.

Я готов!

Матвей Сергеевич скрывается в доме. Костя спускается с террасы и направляется к гаражам. Я тоже подхожу к своей машинетак, в знак солидарности. Ну и скоро ехать пора, рассматриваю свое пострадавшее колесо.

Что-то случилось?