Открыли водку, выпили по одной и блаженно растянулись прямо на земле - ждали ухи. В котелке аппетитно булькало. Рощин помешивал варево большой алюминиевой ложкой, пробовал, иногда добавлял чего-то: то соли, то перцу, а потом и водки влил, целую стопку. Олег Иваныч порезал хлеба, понаблюдал, исходя слюной, за манипуляциями приятеля, не выдержал, отошел к озеру. Посидел немного на камне, потом прошелся по бережку, хотел было искупаться, наклонился, потрогал рукой воду - раздумал, уж больно водичка студеная... Оба! А что это там блестит такое, в песочке?
Протянул руку... Монета! Небольшая, не очень-то круглая, с выбитым изображением двух фигур в окружении каких-то точек или выпуклостей. Старинная... А блестит-то как, серебро, что ли? Олег Иваныч подбросил находку на руке - тяжелая, точно - серебряная - прочел на оборотной стороне - "НОВАГОРОД". Действительно - старинная... Только - полное впечатление, что не так уж и давно чеканенная. Вон как блестит-то! Новье! Чудны дела твои, Господи...
- Тут много таких находят, - оценил монету Рощин. - Завтра пошаримся у берега, может, клад какой обнаружим, а, Олег? Представляешь, тысяч на сто баксов... А, блин! - Рощин сильно подул на дымящуюся ложку, осторожненько попробовал, состроил довольную морду. - Все, Иваныч, давай миски!
Вдруг он приподнялся на локтях и предостерегающе поднял палец. Олег прислушался... Справа от озера, со стороны дороги - если ее можно, конечно, так обозвать - послышался приглушенный шум двигателя. Трактор?
- Ага, трактор. Что ему тут делать-то? Лесовоз с фишкой! Доедай, да сходим, что ли, посмотрим.
Оставив мотоцикл у палатки - идти-то метров тридцать, - коллеги быстрым шагом направились в сторону лесной дороги. Шагавший впереди Рощин отмахивался от надоедливых комаров сорванной с попавшейся по пути березы веткой. Шум двигателя приближался, становился натужным, воющим - дорожка была та еще, да и лесовоз явно шел не пустым. Вот, метрах в двадцати за деревьями мелькнула серовато-зеленая крыша кабины с башенкой погрузчика-фискарса, по-простому - "фишки". Еще несколько натужных двигательных вздохов, и на пригорок, где в ожидании стояли Олег Иваныч с Рощиным, медленно выполз тяжелый, под завязку груженный "паленым" лесом "Урал". Тот самый? А черт его знает - номер был залеплен грязью. Специально? Скорее всего, а впрочем, по такой-то дороге не очень-то и надо стараться. Грязи хватает.
Бурая тупая морда "Урала" поравнялась с сотрудниками милиции. В кабине сидело двое. Незнакомые.
Рощин вытащил из кармана ксиву - остановить, проверить - и помахал ею перед проплывающим ветровым стеклом. Сидевший за рулем детина - угрюмый, небритый, в надвинутой на самые глаза кепочке - бросил на участкового презрительный взгляд, зачем-то пожал плечами... И, прибавив скорость, преспокойно проехал мимо. Олег Иваныч еле успел отпрыгнуть в сторону.
- Вот, козел! - проводив глазами быстро спускающийся с пригорка лесовоз, выругался Рощин. - Ладно, посчитаемся... Иваныч, бегом к мотоциклу!
Приятели бросились к озеру. Олег чуть поотстал, оглянулся, уж очень хотелось ему рассмотреть номер. Тот лесовоз - не тот? А вдруг... Напрасно глаза таращил! Сзади номера вообще не было. То есть он, скорее всего, был, но на самом низу прицепа-роспуска - закрытый длинными, чуть ли не волочившимися по дороге вершинами сосен - хлыстами. Которые, по требованиям техники безопасности, все-таки полагалось отпиливать, чтобы не задеть кого на поворотах. Эти - не отпилили. Торопились, видно, сволочи... Ла-адно...
Слева от дороги, вернее, между дорогой и озером, послышался треск мотоцикла. Туристы? Рыбаки? Подростки? Или это возвращались те, что пилили? Ладно, догоним - посмотрим. Где же, черт побери, Рощин? Что-то он непозволительно долго возится...