Похоже, что здесь были серьезные неприятности!
Усомниться в его правоте было невозможно. На мостовую высыпалась груда кирпичей и щебенки, и хотя входная дверь в дом была на месте и осталась закрытой, стены комнат по обе стороны от нее были открыты дождю; мокрые и грязные атласные занавески липли к ограде.
Над каминной доской, очевидно в гостиной, висела картина в разбитой раме, однако сам портрет дяди Эдварда оставался целым.
После минутного смятения с душераздирающим воплем я выскочила из такси. С противоположной стороны улицы ко мне направился полисмен.
Чем я могу помочь вам, мисс?
Что здесь произошло? спросила я.
Тут у нас вышло маленькое несчастье, ответил полисмен.
То, как оба они, полисмен и водитель такси, говорили о происшедшем так, словно кто-то порезал палец или превысил скорость, меня разозлило. Происшествие было не просто серьезным, с моей точки зрения оно было попросту ужасным. Где же сейчас дядя Эдвард?
Я уже намеревалась приступить к вопросам, когда ко мне широкими шагами подошел другой полисмен наверное, инспектор.
Вы мисс Макдональд? обратился он ко мне.
Да.
Простите, мисс, но вы прибыли несколько раньше, чем мы ожидали. Мне было приказано отыскать вас. Не пройдете ли сюда?
Он назвал номер дома водителю, а потом мы вместе прошли ярдов сто по улице до небольшого здания с зеленой дверью и зелеными крашеными ставнями. Конечно, у меня не было времени глядеть по сторонам в этот момент. Я была взволнована и ошеломлена столь неожиданным приемом.
Инспектор все еще извинялся.
Никогда точно не знаешь, когда прилетит нужный самолет. Обычно они запаздывают на два-три часа. По правде сказать, когда мистер Флактон приказал мне найти вас, я полагал, что могу выждать еще примерно полчаса, прежде чем приступить к выполнению задания.
Я намеревалась спросить, кто такой мистер Флактон, когда зеленая дверь отворилась, и инспектор обратился к дворецкому:
Это мисс Макдональд, и добавил: Такси с ее вещами следует за нами.
Дворецкий важным голосом произнес:
Сюда, мисс.
Он провел меня по короткому, отделанному деревянными панелями коридору в большую комнату в задней части дома, окнами выходившую на двор.
Первым делом я обратила внимание на книги на полках от пола до потолка, а в следующее мгновение увидела, как из-за большого письменного стола у противоположной стены без особой спешки поднялся мужчина. Высокий, темноволосый и чрезвычайно симпатичный в традициях чопорного английского высшего класса. В подобных ему людях мне всегда чудится нечто циничное и бесчеловечное. Он неторопливо направился навстречу мне, и я заметила, что он чуть прихрамывает.
Вы мисс Макдональд? спросил он. А я Питер Флактон. Простите, что не встретил вас в Кройдоне. Если бы я был уверен в том, что самолет прилетит в точности по расписанию, то, несомненно, встретил бы вас, однако они так часто опаздывают.
Как только он умолк, я сразу спросила:
Что с моим дядей?
Не присядете ли? предложил Питер Флактон. Он указал мне на кресло возле стола, а сам направился к своему месту за столом.
Быть может, я сперва объясню, кто я такой, начал он.
Не думаю, чтобы это было необходимо, нетерпеливо возразила я. Я хочу знать только одно что с моим дядей? Я была потрясена тем, во что превратился его дом.
Так вы видели дом! воскликнул он. Очень жаль! Я приказал инспектору, чтобы он встретил вас при въезде на улицу.
Он этого не сделал, ответила я резко. Такси доставило меня к дому дяди, и я увидела, что он разрушен бомбой. Дядя ранен? Я хочу знать только это.
Питер Флактон помедлил и негромко проговорил:
Ваш дядя убит.
Я смотрела на него, не веря своим ушам, не осознавая случившегося.
Простите, что говорю вам об этом подобным образом, продолжил он. Я хотел сперва подготовить вас к этой тяжелой вести. Утрата оказалась тяжелой и для меня. Видите ли, я ценил вашего дядю и симпатизировал ему. Я был его парламентским и личным секретарем.
Я молчала, и он неторопливо продолжил, давая мне время прийти в себя:
Я работал с ним и до войны, но после Дюнкерка, где мне раздробило ногу, он попросил меня вернуться к нему. Работать с ним было очень интересно, я восхищался вашим дядей как самым удивительным человеком из всех, кого я повстречал в своей жизни. Я никак не могу осознать тот факт, что жизнь его оборвалась и карьера окончена.
Когда это произошло? спросила я голосом, который сама не узнавала.
Позавчера ночью.
Все уже знают? В газетах было сообщение?
Известие прозвучало вчера по радио в час дня, в дневном выпуске новостей, и поэтому появится в вечерних газетах. Мы не стали торопиться с информацией по ряду причин.
Каких причин?
На лице Питера Флактона проступило сомнение. Он явно не знал, как поступить. А потом, словно бы приняв решение, проговорил:
Я скажу вам чистую правду, мисс Макдональд. На мой взгляд, вы вправе знать ее. Я не вижу никаких причин скрывать ее от вас, однако то, что я вам скажу, является полностью и совершенно конфиденциальным.
Вы можете верить мне.
Он посмотрел на меня так, словно бы искал подтверждения моим словам, а потом проговорил:
Ваш дядя погиб при взрыве бомбы. Это случилось во время воздушного налета, однако абсолютно точно известно, что ни один самолет не пролетал над этим районом.
Что это значит?
Это значит, продолжил он, что бомба, взорвавшаяся в его доме, была заложена туда с целью покушения на жизнь вашего дяди.
Но кто это сделал?
Пока мы не знаем. Полиция начала расследование именно поэтому пока не сделано официального сообщения о гибели вашего дяди. Мы не хотим потерять возможность найти ключ к разгадке, хотя, откровенно говоря, в настоящий момент нет никаких версий.
Вообще никаких? переспросила я. Но ведь немецкие шпионы, или как они там называются, не могут же свободно разгуливать по Лондону и взрывать людей?
Я проговорила эти слова, задыхаясь от ужаса. Я только в этот самый миг начала понимать, как это страшно, что дядя Эдвард погиб, и только теперь, когда его больше не было на свете, я с болью ощутила, как ждала этой встречи с ним.
Фантастика какая-то, добавила я с пылом. Вот уж не думаю, что вы смогли бы вот так же взорвать какого-нибудь из вождей нацистской партии и благополучно скрыться.
Мы сделаем все возможное, чтобы найти и осудить виновных в этом преступлении, патетически проговорил Питер Флактон.
Замечательно! Но дядю Эдварда уже не воскресить. Скажите, его что не охраняли детективы? И вообще, что вы сделали, чтобы предотвратить подобное?
Мисс Макдональд, строго ответил мне Флактон. Мы понесли тяжелую утрату, для всех нас это ужасное потрясение. Сегодня утром на заседании кабинета премьер-министр выразил не только свои глубочайшие сожаления, но также и ужас, вызванный случившейся трагедией.
Но это никак не объясняет того, как эта трагедия могла произойти, упорно настаивала я на своем.
Внешнее спокойствие и выдержка оставили Питера Флактона.
Да черт бы побрал все это! Неужели вы полагаете, что я и сам то и дело не задаю себе этот вопрос?
Он впервые в моем присутствии проявил искренние человеческие чувства и перестал быть чопорным и корректным. Теперь передо мной был человек, глубоко потрясенный утратой.
Ну почему, почему тогда вы ничего не сделали? воскликнула я. Почему вы не ищете виновников? Какой смысл теперь выражать свои соболезнования? У нас в Канаде Конная полиция не упустила бы убийцу.
Что ж, жаль, что вы не прихватили с собой целый отряд, отрезал Флактон, и мы оба сердито уставились друг на друга.
Тут он, похоже, вспомнил о хороших манерах.
Простите, мисс Макдональд, я понимаю, что это жуткий удар для вас, но я и сам нахожусь на грани и к тому же почти не спал с тех пор, как это произошло.
Не извиняйтесь, сказала я. Я предпочла бы, чтобы вы проявили немного эмоций вместо этого «невозмутимого британского спокойствия», о котором я наслышана.
Какое-то мгновение мне казалось, что он вот-вот улыбнется, однако мой собеседник вновь вернулся к образу идеального государственного служащего.