Всего за 399 руб. Купить полную версию
Потом отвез мать домой.
Ты сегодня не идешь никуда? строго спросила Лариса Игоревна.
Нет, мама, я сегодня не дежурю.
Тогда помоги мне. Мне неудобно без сопровождения, что я, одинокая какая Через два часа музыкальный вечер у нас в парке, потом танцы. Почетный гостьВилен Сильнов, я обещала ему быть на вечере.
Мама, может быть, ты побудешь сегодня дома, отдохнешь? предложил Игнат.
Я обещала, опять сквозь зубы произнесла Лариса Игоревна.
Она не подчинялась Игнату совершенно, она не хотела ничего слушать, никакие уговорыпоберечь себя хотя бы сегодняне действовали на нее.
Наоборот, возражения Игната действовали на нее словно красная тряпка на быка, только еще больше заводили. Чем спокойней был сынтем больше сердилась мать. И так было всегда
Хорошо, мама. Я отведу тебя на вечер, а потом помогу добраться до дома. А завтра мы решим, что делать дальше.
А что делать? Ничего не делать. Зачем что-то делать!
Игнат отвел ее на вечер в парк.
Сегодняшнее представление посвящалось композитору Вилену Сильнову, восьмидесяти четырех лет. Известному автору песен, которые были популярны в прошлом, да и сейчас их охотно исполняли в ресторанах.
Вилен напоминал сытого, здорового младенцатакой же лысый, круглощекий и веселый, с задорным пухом на макушке. Только одетый во фрак. Вилен был в восторге от матери и целовал ей руки.
«Да что ж такое, думал Игнат, сидя неподалеку от веранды, где танцевали пожилые пары, и мать с Виленом в том числе. Как же мне удрать отсюда? Как уехать из Кострова? И, главное, с матерью ведь невозможно нормально поговорить. Вот просто невозможно, и все тут!»
К Игнату подходили несколько рази дамы, подруги матери, и кто-то из местной администрации. Все восхищались Ларисой Игоревной и свысока наказывали Игнату беречь ее. Он вежливо улыбался, кивал и ничего не чувствовал при этом. Ни любви, ни ненависти. Ни раздражения к людям. Об Алисе он тоже старался не вспоминать.
Он думал о своей работе и о том, что бы еще усовершенствовать в его ингаляторе, позволяющем людям обрести полное дыхание.
* * *
Дарья себе места не находила. Она, когда нервничала, испытывала потребность в движении, в разговоре, в каком-то действии
Вот и в этот раз, поссорившись с Игнатом, Дарья сначала помыла все полы и окна в доме, сварила сложный обед из трех блюд, а затем, поздно вечером, побежала к Игнату, чтобы еще раз попросить у него прощения.
На него это всегда благотворно действовалокогда Дарья являлась мириться первой.
Но в этот раз чего-то не получилось. Дарья позвонила ему, попросила выйти. Не в дом же ей заходить, ведь там Лариса Игоревна. Игнат выйти отказался и заявил, что все бесполезно и мириться он не намерен. Сообщил, что, как только уладит дела с матерью, то уедет из города.
Дарья испугалась и принялась рыдать. Игнат в ответ сказал, что слезы не помогут, ему очень жаль, но он твердо решил уехать, и все тут. Затем связь прервалась, вероятно, он нажал на «отбой».
Дарья рыдала всю ночь, а на следующий день отправилась к Катерине, своей старшей сестре. Она в тяжелые моменты жизни именно к Катерине бежала за утешением, как и в детстве когда-то.
Сестра жила за городом, она работала бухгалтером при огромном агрохолдинге, где выращивали овощи, фрукты и зелень; этими дарами природы питалась вся область, часть уходила в соседние регионы и даже в Москву.
Агрохолдингсвоего рода завод, по сути; с полями, парниками, садами, где трудились наемные работники.
Это была какая-то другая, новая жизнь, непонятная Дарье. Она с детства думала, что все сельскохозяйственные товары поставляются в город из деревни, крестьянами.
Оказывается, не совсем так. Да, еще существовали фермерские хозяйства, напоминающие прежний, старый быт, но помимо них были и такие вот сельскохозяйственные предприятия, «заводы» на землеагрохолдинги.
Мир изменился. Живя в городе, никто и не задумывался, откуда берутся продукты на полках супермаркетов
Последние пару лет Дарья и в своей специальности стала сомневаться. Она работала учительницей географии в школе, и чем дальше, тем сильнее распространялось дистанционное обучение.
А что, если скоро и вовсе учителя станут не нужны? Их заменят специальные программы Дарью подобные перспективы пугали. Она пока еще не понимала, что происходит, становится жизнь лучше или, наоборотхуже, сложнее
И в этом, новом, незнакомом мире оказаться вдруг одной, без надежного мужского плеча рядомстрашно.
Катерина уже ждала Дарью, в доме сестры пахло яблоками и корицей.
Привет, родная. Штрудель испекла Мои-то в отъезде, через неделю только вернутся. Катерина говорила о своем муже и сыновьях, давно уже взрослых.
И хорошо, посекретничаем вдвоем, как раньше обняла ее Дарья.
Что случилось, на тебе лица нет, забеспокоилась Катерина.
Кажется, Игнат меня бросил, пожаловалась Дарья и разревелась.
Потом, уже за столом, начала рассказ о том, что произошло.
Игнат вдруг заявил, что устал. Ему, как он выразился, надоела моя двойственность.
Двойственность? Это что-то новенькое! удивилась старшая сестра.
Он говорит, что я все понимаю, но ничего не делаю. Что я обманула егос детьми, например. Но я не обманывала! У меня своих трое, помню, как тяжело было с ними, еще маленькими, и тут четвертого рожать? Я хотела подумать, осознать
Не надо было ему ничего обещать с самого начала. Отвечала бы«посмотрим, как получится». Но и он тоже хорош, взял женщину с тремя детьми, какой еще четвертый?
Вот, Игнат тоже о томпочему я отказалась официально с ним расписываться? Но, если мы распишемся, то как с наследством-то? А мои дети как?
Поначалу Катерина мало что понимала из рассказа сестры. Но потом, постепенно, ее лицо приняло какое-то грустное выражение словно она, наконец, сделала выводы и эти выводы оказались совсем неутешительными.
Дарья взмолилась:
Катя, ну скажи, что ты об этом думаешь? Он гад? Он разбаловался? У него другая?
Тут сложно сказать, пожала плечами старшая сестра. У вас с ним с самого начала как-то и правда не по-настоящему было. Когда вы не пойми кто друг другуни муж, ни жена Ни отец он твоим детям и ни отчим. Брак, конечно, тоже мало что гарантирует, но вот при подобном сожительстве, когда все на тоненькой ниточке висит и ничего определенного годами не происходит то это тоже плохо. Это другая крайность, понимаешь. Ниточка, в конце концов, порвалась.
И что делать теперь? испугалась Дарья.
Он хороший мужик-то, твой Игнат. Надо было тебе замуж идти, когда он предлагал.
Но дом
Плевать на дом, человек важнее, сдержанно произнесла Катерина. Вот что тебе этот дом?! Дети все равно из него разлетятся. Люда вон уехала, скоро и Маша с Колей тоже уедут.
Понимаешь, я еще за девочек боялась, как, чужой мужчина рядом
Ты же Игната хорошо знала. Он не маньяк, не тайный извращенец.
Но все пишут
Вот именно, «пишут»! Да, в соцсетях только об этом и пишут, но ты же с живым человеком жила, ты его видела
И передач столько об этом, и в новостях! А у меня девочки
Тогда вовсе не надо было с мужчиной связываться, устало произнесла Катерина. Ты вот и в этом тоже действительно двойственная. Нет, нет, не хочу сейчас на тебе топтаться, обвинять только тебя И Игнат, наверное, тоже в чем-то виноват, не проявил вовремя настойчивость Хотя какая настойчивость. Тебя же не переупрямить!
Он тряпка, он не мужик! вырвалось у Дарьи.
Ага, теперь тебе его обвинить надо, чтобы полегчало? Он не тряпка совсем. Он тебя слушал и шел навстречу. Принимал твои условия Но ты его просьб упорно не замечала, игнорировала. Ты Игната не слушала и не слышала.
Да он мне ничего не говорил! возмутилась Дарья.
Все он тебе говорил, только без нажима и шантажа, без этого «бычения», свойственного альфа-самцам. А ты что, хотела, чтобы Игнат по столу стукнул кулаком да рявкнул? Вот только тогда это бы стало считаться настоящим разговором, по-твоему? Но он же, Игнат, не такой Он говорил с тобой, как нормальный воспитанный человек говорит с другим нормальным воспитанным человеком