Всего за 164 руб. Купить полную версию
Она тратила все силы на то, чтобы свести ноги и как-то вернуть на место подол, а вовсе не на то, чтобы как следует бороться.
Сопротивляйся как следует! Рявкнул я, позволяя ей свести ноги только для того, чтобы, задрав обе руки ей за голову, сжать запястья одной рукой, а другой потянуть вниз тонкие трусики. Хотел сначала порвать, но пожалел дурочку. Небось самое роскошное белье в ее жизни.
Снял их с одной ноги и на этот раз развел колени рывком, безжалостно преодолев даже тень сопротивления. Навалился сверху, вжимаясь в ее мягкое, трепещущее подо мной тело.
Хер, конечно, давно стоял. Девочка подо мной так горячо бьется, тут и у монаха встанет.
Не на саму же Сонечку, истеричную монашку, я возбудился! Ее визги и зажимания могли завести только настоящего извращенца. А я таким был только в ее воспаленных мозгах.
Сама по себе картинка была хороша: раскрасневшаяся, вся в слезах и с потекшей тушью девочка с дрожащими губами, ее тонкие белые ножки, впалый живот, жалкая тряпочка трусиков, болтающаяся на лодыжке дергающейся ноги. Платье сползло с одного плеча, открывая бретельку бюстгальтера и полувыпавшее из кружев полушарие груди.
Несколько капель смазки выступили на головке члена, промочив мягкую ткань спортивных штанов. Но я намочил их еще сильнее, вдавив звенящий от напряжения болт между ее гладкими и нежными нижними губками.
Это было охрененно горячо! Я аж дернулся, закатывая глаза от горячей волны, ударившей в пах.
Но Сонечка заверещала как резанная:
Чертов урод! Слезь с меня! Я на тебя заяву напишу!
Я ухмыльнулся и будто бы послушавшись, скатился с нее, продолжая фиксировать разведенные ноги коленом.
Свободной рукой пошарил у нее между ног, нащупывая влажные лепестки и клитор между ними и двумя пальцами провел по скользкой долине, увлажненной вытекшей смазкой. Резко и пряно запахло женским возбуждением, и я громко втянул носом воздух, наслаждаясь этим ароматом.
Перестань! Шлюхам своим грабли между ног суй, извращенец! Сладкая нежная девочка Соня могла ругаться как портовая шлюха. Как жаль, что все остальное как портовая шлюха она не делала
Я засмеялся, отпуская ее руки и легко вскакивая с пола:
Ну что, убедилась? Я могу тебя изнасиловать. И ты дашься.
В первую секунду она ошеломленно смотрела на меня, отошедшего в сторону и устроившегося на барном стуле, как ни в чем ни бывало.
Она натягивала трусики, стараясь делать это как-то незаметно. Что само по себе было забавно. И отворачивалась, как будто, если она не будет смотреть мне в глаза, я не увижу ее белую кожу на бедрах и гладенькую промежность, чуть припухлую и блестящую от сладкого сока.
Я поправил хер в штанах, прижал его резинкой к животу и поморщился от напряжения, звенящего в каждой клетке тела.
Вот вечно с ней одно и то же. Даже когда мы были вместе, Сонечка давала мне не больше раза в день. Еще и кривилась, что требую слишком часто. А сладкая она была, как конфетка Хотелось не меньше пяти раз кончить, не вынимая, только с утра.
Я уходил дрочить в ванную, представляя, что делаю с ней все то, что для нее было извращениями, а меня заводило до искр из глаз.
И шлюхой не назовешь. Наоборот.
Я просто не в полную силу отбивалась! Звонким от близких слез голосом выкрикнула она. Боялась тебя покалечить А так бы
Орала, что убьешь, но отбивалась не в полную силу. Логика не твое, Сонь. Может тебе рано в «Голд-Элит»?
Вскинула глазища, пронзила меня такой ненавистью, что член аж зазвенел, так захотелось чтобы эти глаза сверкали над распахнутым ротиком, который полировал бы мой хер, двигаясь вперед-назад, вперед-назад Я бы надавил ей на затылок, заставляя принять его до конца, и слезы придали бы ее бешенству такой острый оттенок
Твою мать, Шалаев, ты что, опять хочешь эту малолетку? После всего?
Если бы чужой мужик был, я бы отбилась! Продолжала дурить Сонька.
То-то столько изнасилованных женщин отбивается, ага! Заржал я. Такие же самонадеянные клуши.
Она злобно скривилась:
Они просто хотят этого, а потом начинают ссаться, что прослывут шалавами!
Вот это новое что-то от Сонечки Кто ее этой херне научил?
То есть, ты уверена что от левого мужика точно-точно отобьешься? А если нетзначит хотела?.. Уточнил я.
Не хочу я!
Фригидная сучкав паху снова кольнуло, в пояснице взорвался фейерверк, когда она, плюнув на стеснение, начала подтягивать чулок.
Я потянулся к шкафчику, в котором пряталась моя дежурная бутылка виски, и вдруг замер, пронзенный светлой идеей.
СоньСказал я мягко, боясь спугнуть. А давай с тобой поспорим?
На тему? Стрельнула она подозрительным взглядом.
Ты же уверена, что отобьешься, если что?
Да
Так пошли в бар, заведешь там какого-нибудь ублюдка, и потом отобьешься, предложил я. Если что, я буду рядом.
Я больная по-твоему?! Взвилась она. Нет, это ты больной!!!
Я все равно собирался завтра тебя куда-нибудь повести, протестировать твои знания на живых людях, пожал я плечами. Сегодня и начнем, а заодно проверим твою теорию.
И зачем это мне? Она сложила руки на груди, не замечая, что ее сосочек уже выбрался из плена лифчика и семафорил мне своей темной ареолой.
Если ты отобьешьсяя сделал вид, что задумался. Знаешь, мне наш главный должен одну очень, очень большую услугу. Настолько большую, что на просьбу взять тебя без собеседования и испытательного срока в «Голд-элит» сочтет меня лохом. Но я готов потерпеть.
Ухмыльнулся. Ну. Давай, девочка.
По рукам! Гордо вскинула Соня голову.
Настолько уверена, что даже не спросишь, что будет, если ты проиграешь? Не удержался я.
Конечно!
Но я скажу Если ты проиграешь, ты мне будешь должная поправил свой член и мой мысленный счет увеличился с трех доДесять ночей. В которые ты будешь делать все, что я захочу.
Она равнодушно пожала плечами. Сейчас мне бы и прямой обмен услуги для Воропаева на десять ночей с Соней казался отличной сделкой. Но если я мог получить ее, ничем не расплачиваясь Почему бы нет?
Пффф По рукам! Судя по блеску в глазах, Соня уже готовила трудовую книжку.
Попалась.
Алекс. Игра
Держи!
Я швырнул Соне банку энергетика.
Зачем? Она зачем-то последовала за мной в спальню и даже завернула в гардеробную.
Мы едем в клуб, дорогая!
Я одним движением стянул домашние штаны, и все еще бодрый хер с готовностью закачался, передавая ей приветик. Она вспыхнула и выскочила прочь, а я только заржал. Настроение было на редкость охренительным. Даже не знаю, с чего? Конечно, я был уверен, что уже сегодня буду вертеть Сонечку на своем болте всеми возможными способами. Сладкую глупую девочку
Но в самом деле, мне что, баб мало?
В глубине души я, конечно, знал, что моя малолетняя монашка запала мне не только потому, что я был ее первым. И даже не потому, что она не давалась мне всеми способами, что я хотел. Просто она сама ушла от меня, и это, помню, изрядно выбесило!
Хер бы с ней, конечно. Но заело!
Потому поставил условие не день, не три, а десять. Чтобы прониклась, поняла, что потеряла, прочувствовала до самых костей, до глубины. Я еще не знал, что буду с ней делать, но мысль о том, что вот-вот, через несколько часов она станет моей послушной куклой, заставляла сладко поджиматься в предвкушении яйца и пробивало током по позвоночнику.
И то, что она будет послушной, на все согласной, но при этом все это будет ей глубоко противно, только подливало масла в огонь. Я заставлю ее попробовать все свои сладости. Она их полюбит. Не сможет не полюбить
Этот клуб был одним из самых мерзейших местечек в городе. Не раз и не два мне приходилось отбивать тут девчонок у ублюдков, которые подливали и подсыпали им всякой дряни и потом волокли на ближайший пустырь. Для удобства там на фундаменте, оставшемся от старого магазина, валялся грязный, весь в пятнах, полосатый матрас. Господь знает, сколько девственных курочек лишились своей печати между ног именно на нем, сколько подцепили гонорею или что похуже, а сколько залетели, вытравливая потом ублюдка, зачатого под наркотой.
Спасенные обычно щедро благодарили меня в куда более комфортабельных условиях моей машины, но домой я их никогда не возил. На хера мне идиотки?