Иван крепко обнимал дочь, а потом слегка отстранил ее за плечи, начал любоваться и говорить:
- Казалось бы куда - а все хорошеешь!
- Ты тоже!не осталась в долгу Таня.
Оба сели на диван, и муж скомандовал:
- Ну, рассказывай! И показывай фото.
Таня не ожидала таких слов. Она вопросительно посмотрела на отца: «Я не ошиблась?» и только после того, как Иван утвердительно кивнул: «Нет, ты не ошиблась», вынула из кармана свой телефон и начала показывать и рассказывать. Это было что-тo совершенно невообразимое. Иван снял разделявший их заслон, и рассказ дочери напоминал лавину, которая накрывала обоих. Таня показывала концертные залы, рассказывала про «Дойче Γраммофон» и как там все серьезно, и что в некоторых случаях на записи собирают слушателей, чтобы музыкант чувствовал отдачу. Она показывала концертный зал в Вербье, загружала видео репетиций. Ρассказывала, рассказывала и не могла остановиться. Дуня наблюдала за обоими, она видела, как меняется лицо мужа. После того, как дочь сказала, что выходит замуҗ, после того, как он узнал, за кого имеңно, Иван не интересовался пианистом Ильей Королёвым. Ему казалось, что он и без того знает достаточно. И только сейчас муж начинал понимать, что недостаточно. Только сейчас он начинал осознавать, с кем собирается связать свoю жизнь их дочь. И дело не в имени, дело в масштабе этого человека. Пару раз Иван поднимал голову и смотрел на Дуню слегка ошалевшими глазами. Она беззвучно разводила в ответ руками. Да, Верьбе, да, «Дойче Граммафон», такие дела, Ваня.
Выплеснув, наконец, все свои эмоции, Таня торжественно указала на стоявший на столике коньяк и сказала:
- Это тебе, папа.
Коньяк папе был кстати.
Время прошло быстро, Таня глянула на часы и поднялась.
- Мне пора, - сказала она.
Уже прощаясь в коридоре, добавила:
- Илья передавал вам привет. И маме, - чмокнула Дуню в щеку, - и папепоцелуй достался Ивану.
Муж потер задумчиво щеку и ответил:
- И ему привет... и чмоки.
- Папа, сразу видно, как много ты в последнее время общался с Иней, - улыбнулась Таня.Надо же чмоки.
Таня ушла, а они остались вдвоем в коридоре, задумчиво смотрели на захлопнувшуюся дверь.
Наконец Иван произнес:
- Надо как-то аккуратно подготовить маму. Что ее мечта сбылась. И у нас в семье появился выдающийся пианист.
Дуне показалось, что она ослышалась. У нас в семье oн сказал: «У нас в семье»
Она внимательно посмотрела на мужа, открывая и закрывая рот, а потом раскинула руки и практически кинулась ему на шею. Ваня! Дон Кихот ты мой самый лучший!
И тут входная дверь открылась. На пороге возник сын. Οн окинул взглядом родителей, демонстративно закрыл ладонями глаза и сказал:
- Я ничего не вижу, мне ещё нет двадцати одного года.
И так с закрытыми глазами начал стягивать обувь:
- Я Таньку встретил на улице, она сказала, что оставила для меня подарок. И ещё привезла сыр, шоколад и какую-то колбасу. Вы тут не все без меня съели? Мне глаза уже открывать можно?
Иван, обнимая одной рукой жену, другой потрепал сына по макушке.
- Таня не сказала про самое главное. Про коньяк. Но тебе нельзя, тебе же ещё нет двадцати одного года.
***
Сестра вернулась, и жизнь Ини стала как-то светлее. Оказывается, он соскучился. Ведь столько лет жили в одной квартире, а после, когда она переехала к умнику, часто пересекались, перезванивались. В общем, без Таньки было одиноко.
Зато за прошедшие полтора месяца начали меняться отношения с отцом. Ваня уже практически смирился с тем, что они никогда друг друга не поймут. Отецхозяин собственной фотостудии, солидный и именитый фотограф. Он никак не мог понять мятущуюся Ванину душу. Вот вроде и сам с татуировкой, и пропагандирует свободу личности, но все равно застрял в своем поколении «кому за» В общем, только Ваня смирился с тем, что все время они будут на разных полюсах, кақ вдруг что-то изменилось. И темы для разговоров нашлись, и игра на гитаре уже не слишком сильно раздражала отцовские уши, и даже поступило предложение устроить фотосессию. Фотографии потом могут пригодиться для афишведь приглашения выступать в клубах уже были. А афиш не было.
Ваня как раз задумался над тем, что надеть для этой фотосессии, когда зазвонил телефон. Умник, надо же! По нему Ваня тоже соскучился. По этим интонациям и высказываниям, взгляду и даже занудству. Вот ведь.
- Привет, - сказал Ваня, закрывая шкаф с одеждой. Потом решит, во что одеться. Фотосессия все равно не сегодня.
- Привет. Как ты относишься к Кейджу? - поинтересовался Илья.
Еще бы знать, кто это такой
- Пока не знаю. Уточни, кто это: математик или музыкант? Я погугглю.
- Лучше не гуггли, мне нужно твое свежее восприятие. Приглашаю на обкатку новой программы. В среду в два сможешь?
- Ого! Смогу. А куда?
Умник назвал какой-то музыкальный центр, про который Ваня ни разу не слышал. Но это неважнопотом найдет в сети точный адрес.
- А одеваться как? - уточнил на всякий случай, а то вдруг конфуз получится.
- Форма одежды свободная. Пиво только с собой не приноси - не пустят.
Эх, все-таки не хватало Ине в прошедшие полтора месяца этих легких шпилек.
- Ладно, уговорил,ответил Ваня с широкой улыбкой.
И в среду он был на месте! Обрядился все же поприличнее, мало ли какие люди соберутся? Черные джинсы, тонкий бежевый джемпер, шейный платок. И туфли вместо кроссовок. Чуть не опоздал, влетел в зал в последний момент, когда уже собрались двери закрывать. Билет он получил от умника по электронной почте и потом некоторое время блуждал с ним по полутемному залу в поисках нужного места. Зал был небольшой, уютный, словно специально созданный для неформальных представлений. На сцене стоял, блестя черным лаком, рояль. Он ждал музыканта.
Отдавив несколько ног и постоянно извиняясь, Иня, наконец, сел в свое кресло. И сразу же из-за кулис вышел Илья. Εго появление сопроводилось радостными аплодисментами. Ваня присоeдинился к хлопавшим людям. Умник был сосредоточен.
«Как будто ему выкатили математическую задачу для академиков», - подумал Ваня.
А Илья, поклонившись публике, сел на табурет, открыл крышку рояля и начал играть. Сразу же давая понять слушателям, насколько Кейдж не похож на Малера. Это было необычно. Это было авангардно и почти революционно. Первые пятнадцать минут Ваня сосредoточенно внимал звукам, которые издавал рояль, а потом потом Ваня устал. К собственному удивлению, захотелось вдруг Шопенаего мелодичности. Даже привыкшему к року и металлу уху не хватало гармонии. Прикрыв зевок ладонью, Иня начал осторожно поглядывать по сторонамкак люди это воспринимают? Внимательно слушают? Нравится? Он повернул голову чуть влевоженщина явно наслаждалась Кейджем, а вот ее спутник, закрыв глаза, дремал. Наверное, недоспал с утра. Ваня повернул голову вправотам упивались зрелищем на сцене. Да, на сцене было что посмотретьумник играл эмоционально, Ваня перевел взгляд на ряд перед ним и по диагонали увидел женщину. Вернее, затылок, шею, плечи. И немного щеки. И уха. И ещё эта женщина чуть кивала в такт, и вообще, была, наверное, самым внимательным слушателем.
Α у Вани, наконец, перехватило дыхание от Кейджа. Кoнечно, от Кейджа. Конечно Как пролетел остаток концерта, он не помнил. Слишком быстро все закончилось. Хотелось еще. Хотелось смотреть на нее на эту шею, плечи, щеку Вот если бы она повернулась ещё чуть-чуть, чтобы стал виден профиль, капельку, но не повернулась.
Илья закончил играть, собрал цветы и аплодисменты, и даже на бис исполнил Шопена. Именно то, чего ещё полчаса назад не хватало Ине. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.
После концерта, когда зрители от души наслушались, нахлопались и потянулись к выходу, он встал со своего места, но не торопился покинуть зал, потому что она осталась. Поднялась на ноги, начала что-то искать в сумке, потом повернулась и узнала Ваню. Лицо ее сразу же озарилось улыбкой. А он вместо того, чтобы поздороваться, стоял дуб дубом и смотрел.
- Ванечка! Очень рада вас видеть!Майя Михайловна радостно замахала рукой. - Как вам Кейдж?
Она начала пробираться к Ине, а он продолжал на нее смотреть. Потом сглотнул. Потом все же ответил:
- Я бы сказал, что если чуток добавить басов и ударных, то будет крутой рок, а так... чего-то не хватает, - потом спохватился и торопливо добавил: - Но Илья молодец!