Всего за 0.9 руб. Купить полную версию
Савин, оглянувшись на всякий случай, а то мало ли, вдруг вурдалаки по углам прячутся, спокойно ответил:
Можно коктейль сделать.
О-о-о!весело блеснула ведьма зелеными кошачьими глазищами,а ты начал понимать вкус извращений Раньше, я помню, только «Степной аромат» пил
Еще «Три семерки»,все так же невозмутимо поправил Савин, садясь на предложенный Аглаей ветхий стул.
Он уже вполне взял себя в руки, первый шок от встречи прошел, а голова, наконец-то, получила возможность провести качественный анализ ситуации.
Понятно, что ни о какой чертовщине речи не шло, это он, конечно, конкретно затупил
Все же, кабинетная работа расхолаживает, давно не был в полях, отвык
Да и то, что Аглая оказалась той самой ведьмой Аглаей, с которой у него в юности были, хоть и краткосрочные, но невозможно жаркие отношения, конечно, сюрприз, но ведь он уже начал что-то подозревать еще в институте, когда наводил справки. Потому и пошел сюда, в общежитие
С этой точки зрения его реакция, конечно, недопустимая потеря профессионализма.
Как и то, что позабыл про внешние обстоятельства. Например, про то, какой сегодня день. Ведь думал совсем недавно, вспоминал, что ему Алина, дочка, говорила про Тридцать первое октября, Хэллоуин, будь он неладен.
С этого ракурса все настораживающие факторы сразу приобретали понятный, а, главное, совершенно реальный флер. Ничего потустороннего.
И, конечно, в пробирках у Аглаи просто не могла быть кровь. А , учитывая, что она явно собиралась его этим угощать, там томатный сок. Возможно, что со спиртом.
Но какая все же ведьма!
Так его заморочила!
Он ведь, не думая ни о чем, пошел за ней, не проверяя ничего!
Савин смотрел, как Аглая химичит над пробирками, движется легко и плавно, облизывал взглядом ,против своего желания даже, мягкие очертания женской фигурки: тонкую талию, красивую линию бедер, круглую задницу Роскошь волос над всем этим. И постоянно бросаемые на него внимательные взгляды.
Интересная девчонка превратилась в роскошную женщину. Сладкую и манящую.
И манила его.
Но теперь Савин ощущал это не дурманом в голове, к которому не привык и которого, честно говоря, опасался, а четко улавливаемым желанием. Вполне понятным и логичным в его ситуации.
Вот только вряд ли выполнимым. Учитывая, как они расстались.
Конечно, в расставании была огромная вина Савина, но в тот момент он почему-то думал, что так будет лучше. Для него и для нее.
Они жили в одном дворе, Толик Савин и Аглая Радужная. Смешная фамилия, смешная рыжая девчонка, которую уже тогда звали ведьмой. За глаза, естественно, потому что в лицочревато.
Мало того, что сама рыжая могла без разговоров вцепиться в лицо неосторожному шутнику, так еще и ее «братишка» Толик Савин был очень неприятным резким парнем. И бил без предупреждения, сразу в кровь.
Короче говоря, они были той еще парочкой.
Савин считал мелкую рыжую козу своей младшей сестренкой, ведь он помнил даже, как ее из роддома принесли! Ну, не то, чтоб помнил, в два с половиной года такое вряд ли возможно, но практически!
У их родителей квартиры были на одной площадке, и все праздники8 марта, Новый год, 23 февралявсе общее. Жили бедно, но дружно. И весело.
Толик плохо учился, но хорошо дрался, ходил в кружок спортивной стрельбы и на шахматы. Аглая хорошо училась, а еще лучше танцевала. После школы бегала в балетную школу.
К пятнадцати годам вокруг нее начали крутиться парни, а Савин, естественно, решая этот вопрос кулаками и внушением, сам с огромным удивлением заметил, что его «сестренка» вытянулась и дико похорошела.
Такое мысли она в голове у него зарождала, что приходилось очень долго отжиматься потом. И себя ругать дико за то, что посмел даже подумать!
Она жемелочь, рыжая, дерзкая, конопатая! Она же Черт
Толик сходил с ума, пытался лечиться другими девчонками, которых у него был вагон и маленькая тележка всегда, но по ночам, в жарких и бессовестных снах видел рыжий всполох волос, пухлые розовые губы, которые творили с ним невероятные, горячие вещи
Само собой, главным ужасом для него былопоказать свою заинтересованность ведьме Аглае.
Да и незачем. Савину скоро в армию идти, а ейучиться дальше. Она в Москву хотела, в балетное училище
И вообще Разные они совсем. Оноторви башка, которому прямая дорога в армию, а потом, возможно, в кадровые военные, такой был план, по крайней мере. А ейна сцене Мариинки блистать.
А просто так заводить отношения, заставлять шестнадцатилетнюю девчонку ждать себя из армии Ну уж нет.
Короче говоря, Толик ушел в армию. На проводах жестко объяснил всем присутствующим здесь козлам, что, если кто Аглаю тронет, то он вернется и оторвет по очереди все, чем трогали.
Савина знали неплохо, потому все всё поняли.
А сама Аглая
Она поймала его в перерыве между очередным перекуром на лестничной клетке и, разревевшись, кинулась на шею, тычась мокрыми губами везде, где могла достать.
Толик, Толик Я люблю тебя, я тебя буду ждать Дурак ты такой, я же тебя так давно люблюплакала она, а Савин застыл с сигаретой в зубах по стойке «смирно». Везде, что характерно.
И все не мог понять, осознать происходящее.
Его «сестренка», за которой он вообще ничего подобного не замечал, вертлявая и веселая ведьмочка Она в него влюблена? Она его будет ждать? И она, если хорошенько подумать правильным местом, даже сейчас может ему черт!
Тут он опомнился, нашел силы оторвать плачущую девчонку от себя. Силы эти оказались последними, слишком уж ярко снизу ему транслировалась в мозг картинка, что он мог бы сделать сейчас со своей плачущей «сестренкой» И она явно не была бы против. Очень даже «за» была бы!
От этих картинок мозг полыхнул и перегорел ко всем чертям, а Савин Позорно смылся.
Оставил ее одну плакать на площадке и сбежал вниз, к гогочущим у подъезда парням.
Те сходу позвали его в общагу швейного техучилища, и он с радостью с ними свалил.
Ведьмочку он увидел уже утром, перед отправкой.
Она подошла к нему, пахнущему дешевыми духами, обняла за шею, посмотрела на красные пятна засосов и, криво усмехнувшись, сказала:
Дурак ты, Савин. Я тебя все равно буду ждать.
А Савин, глядя ей в глаза, только кивнул коротко. Ему было стыдно и глупо.
Сбежал, дурак, надо же. И, главное, так всю ночь и просидел в общаге, изредка отбиваясь от норовивших утащить его в койку девчонок. Просидел, дуя одну за другой сладкий дешевый портвешок и не пьянея. Потому что адреналин, бурлящий в крови, выжигал все напрочь. И силы все были брошены на то, чтоб не сорваться, не залезть к рыжей беспечной ведьмочке в кровать и не сделать с ней все то, что так хотелось. Все то, что она бы точно позволила.
Савин служил в спецвойсках, хорошо служил, имел отличия и даже звание старшего сержанта. А в конце службы ему сделали предложение, от которого только дурак бы отказался.
Все это время ведьмочка ждала. Писала трогательные смешные письма, рассказывала о себе, об общих знакомых Ничего особенного, но он каждое письмо ждал так, как от матери писем не ждал. И зачитывал до дыр.
И думал, что, возможно, если она согласится
Служба ему предлагалась ответственная, но, в принципе, там можно было жениться. Правда, бросало из стороны в сторону, по всей стране. Но это же ничего. Ездят же жены за мужьями?
Домой он вернулся, как и уходил, весной.
В первую очередь зашел не к родителям, нет.
К ней.
Рыжая ведьма открыла дверь, и он обомлел. То, что в шестнадцать лет только-только проявлялось, в восемнадцать превратилось в нечто невероятное. Глаз невозможно отвести было.
Она стояла перед ним, с убранными наверх рыжими волосами, длинноногая, стройная, красивая до боли в глазах
И тоже не могла двинуться от удивления.
А затем затем все случилось одновременно.
Она ахнула слабо, подламливая колени, он шагнул за порог, роняя вещи и подхватывая ее на руки.
И дурея моментом от долгожданного и такого желанного ощущения стройного тела в своей власти, сходя с ума от нежного аромата волос, мгновенно окутавшего его.
Аглая молча потянулась к нему розовыми губами, и Савин не смог больше сдерживаться.
Два года жизни в самой далекой жопе мира, которую только можно было представить, два года постоянных перечитываний ее писем, постоянных мыслей о ней Ночных фантазий