У него теплое рукопожатие, его кровь здорова. Я чувствую запах крови через кожу и могу определить наличие серьезных болезней, даже за несколько лет, до того, как они проявятся. Рей продолжает пристально смотреть на меня, и я моргаю длинными ресницами. Позади него Пэт перестает разговаривать с одноклассником и оглядывается.
- Откуда ты? - Спрашивает он.
- Из Колорадо.
- Правда? У тебя небольшой акцент.
Его замечание сильно удивляет меня, потому что я сама спец по акцентам.
- И какой же акцент ты слышишь? - Я спрашиваю, с удивлением.
- Не знаю. Английский, французский - похоже на их смесь.
Долгое время я жила и в Англии и во Франции.
- Я много путешествовала. - Говорю я, - Наверно, это то, что ты слышишь.
- Наверно.
Он указывает жестом.
- Лара, это моя девушка, Пэт МакКвин. Пэт, знакомься, Лара Адамс.
Пэт кивает.
- Привет Лара.
Ее манеры ни в коем случае не оборонительны. Она верит в свою любовь, и
в любовь Рея. Это изменится. Я думаю о компьютере Рили, который оставила в его офисе. Вскоре там объявится полиция и возможно заберет его. Я не забрала комп с собой, так как будет сложно объяснить Рею, откуда он у меня, и убедить его открыть файлы.- Привет Пэт, - говорю я, - приятно познакомиться.- Взаимно, - говорит она, - красивое платье.- Спасибо.Лучше, если бы Рей был один, без нее ему было бы проще наладить отношения со мной. Хотя уверена, что заинтересую Рея. Какой мужчина откажется от того, что я могу предложить. Я поворачиваюсь к Рею.- Что мы будем изучать в этом классе? - Спрашиваю я.- Историю Европы, - говорит он, - на этом уроке будет только общий обзор. Сейчас мы проходим Французскую революцию. Имеешь представление?- Я знала Марию Антуанету лично, - солгала я. Я знаю об Антуанетте, но я никогда не была близка с Французской знатью, они были слишком скучны. Но в день, когда Мария Антуанетта была обезглавлена, я была в толпе. Я затаила дыхание, когда лезвие отсекло ее голову. Гильотина была одним из немногих способов казни, которые меня беспокоили. Несколько раз меня вешали и пару раз распинали, но я справилась с этим. Но если бы я лишилась головы, это был бы конец. Когда революция началась, я была во Франции, но прежде чем она закончилась - уже в Америке.- Она на самом деле сказала "Позвольте им съесть пирожное"? - спросил Рей, думая, что я шучу.- По-моему это сказала ее тетя.В класс вошел учитель, мистер Кастро, жалкий пример современного образования, если оно вообще было. Идя к доске, он улыбается только хорошеньким девочкам. У него привлекательная внешность мужчин, рекламирующих средства для бритья. Я киваю в его сторону.- Что он из себя представляет?Рей пожимает плечами.- Ничего.- Хорошего?Рей рассматривает меня сверху вниз.- Я думаю, ты ему понравишься.- Понятно.Начинается урок. Мистер Кастро представляет меня остальным ученикам, и просит встать и рассказать о себе. Не вставая, я говорю не больше десяти слов. Это выводит его из себя, но он не подает виду.Ах, история, какие иллюзии человечество питает о прошлом. А ученики до посинения спорят о правдивости своих работ, хотя даже события совсем недавней Второй Мировой Войны передаются без каких-либо чувств, потому что чувства, а не события для меня суть истории. Большинство вспоминают Вторую Мировую Войну, как большой поход против возмутительной несправедливости, хотя на самом деле это была непрерывная вереница страданий. Как быстро смертные забывают. Но я не забываю ничего. Даже я, кровожадная тварь, никогда не была свидетельницей действительно справедливой войны.У мистера Кастро нет чувства прошлого. Даже его изложение было не последовательным. Через тридцать минут лекции я умираю со скуки. Яркое солнце немного усыпляет меня. Он ловит меня в тот момент, когда я смотрю в окно.