Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Я вообще готова целую вечность слушать и смотреть, как поёт и играет именно он.
Ну а что с меня взять? Помешалась я на нём.
Песня приближается к своему завершению, когда мой телефон начинает верещать экстремальной композицией рок-группы Nickelback. Внизу звук резко обрывается, и я перед тем, как отклонить вызов и, похоже, по сложившейся традиции нырнуть ничком на пол замечаю, как Рома срывается с места.
Сердце грохочет, ощутимо врезаясь в грудную клетку, когда я слышу насмешливое:
Мышка, ты ли это?.. Выгляни, не бойся. Я не кусаюсь, если что.
Он тихо смеется, а я мысленно негодую на Настю, мамину подругу, за то, что решила позвонить мне так не вовремя.
Мы-ышка-а, игриво тянет он. Прекращай эти прятки. Ну же, покажись.
А-а-а! В груди сладко щемит, и меня так и подмывает подняться, заглянуть ему в лицо, послушать то, что он скажет, и, возможно, если получится, самой связать пару слов в достойном ответе. Вот только я себя знаю. И позориться лишний раз не в моих интересах.
Не умею я нормально общаться с людьми. Особенно с теми, кто мне жутко нравится.
Ладно, Мышка. Ещё посмотрим, кто из нас хитрей.
Сердце колет страх. Что он имеет в виду?!
Через минуту внизу вновь начинает звучать струнная музыка, а я решаю позорно уползти в свою нору. Ляп на ляпе. Ужас какой-то, честное слово.
Так вышло, что только окна в моей комнате выходят на заброшенный детский сад, зал-кухня-спальня родителей находятся со стороны подъезда, поэтому только в зале я чувствую себя в относительной безопасности и перезваниваю Насте.
Она младше мамы всего на пару лет, но ещё тогда, когда мне едва исполнилось семь лет, запретила ей «тёткать». Живёт Настя со своим шестилетним сыном в доме напротив нашего, воспитывает его самостоятельно и предпочитает всё свободное от работы время проводить рядом с ним, но иногда обстоятельства вынуждают её внеурочно отлучаться из дома, и тогда приглядеть за Павлушей она просит меня.
Видимо, и сейчас ей требуются услуги няни в моём лице.
Слушаю, Насть, улыбаюсь я после её взволнованного «алло».
Детка, ты мне позарез нужна! Спасай! Эти остолопы развернули машину с товаром. Мне надо отъехать на пару часов, чтобы им кхм, преподать урок, ну и попытаться вернуть машину. Сможешь через полчасика к нам подскочить? С меня ведро мороженого.
Без проблем, бодро заявляю я и, выслушав целую тираду благодарностей, иду в ванную принимать душ.
А когда, быстро перекусив мамиными бутербродами с плавленым сыром и облачившись в лёгкое платье в цветочек, я выхожу из своего подъезда, то вижу на лавке возле него вальяжно развалившегося Рому!
Мой желудок подскакивает к горлу, сердце трусливо поджимает абстрактные лапки, а глаза, кажется, лезут на лоб. Оба локтя Ромы покоятся на деревянной спинке, выкрашенной в грязно-жёлтый цвет, ноги вытянуты и скрещены, на лице лёгкая задумчивость. Но лишь до того момента, пока он не поворачивает голову в сторону тяжёлой открывшейся двери.
Я не ожидала его здесь увидеть от слова совсем! Потому и запинаюсь, но быстро опускаю глаза вниз и иду дальше. Лицо горит, сердце быстро стучит о рёбра, заглушая прочие звуки извне.
Мне с ним поздороваться? Молча пройти мимо, как ни в чём не бывало? Вежливо кивнуть?
Мамочки-и-и! Что мне делать-то?!
Бросаю быстрый взгляд на возмутителя моего спокойствия и вижу его слегка суженные глаза, неотрывно следящие за моим движением и насмешливую полуулыбку.
Ну привет, мыш-ш-шка.
Заговорил! Он со мной заговорил! А как мне с ним заговорить, если от сухости во рту язык прилип к нёбу?!
Какого тебе, продолжает он, видимо, и не нуждаясь в моём ответе, это чувство застигнутого врасплох человека?
Что, прости? делаю вид, что не понимаю его, останавливаясь на краю бордюра и разворачиваясь к нему лицом. Моя актёрская игра наверняка выглядит жалко.
Рома усмехается и подаётся вперёд, следом упираясь локтями в колени:
Как давно ты за нами наблюдаешь из своего логова?
Преступник попался, и как нелепо! Лицо и шею невыносимо печёт, но я сглатываю ком страха и жалко выдыхаю:
Не понимаю, о чём ты.
Быстро отворачиваюсь и заставляю себя спокойно идти по направлению к тропинке, которая проведёт меня через игровую площадку к дому напротив, хотя у меня все мышцы дрожат, и я готова сорваться в бег.
Опять сбегаешь, мышка?
Я бы поболтала, но меня ждут, бросаю себе за плечо, удивляя саму себя.
Её ждут, вновь усмехается Рома. Ладно. Только имей в виду, что ты теперь тоже под колпаком! На своей мышиной шкурке испытаешь то чувство, когда к тебе лезут без спроса.
И вновь этот тихий смех.
Мою грудь жжёт чувство стыда и обида. Я ему заранее не нравлюсь. Это слышится в его насмешливом с нотками презрения голосе. Впрочем, сама виновата.
Ох, неправильно началось наше общение. Совсем неправильно
Сцена третья
Весь день я сгораю от стыда и корю себя за своё странное увлечение. Потому впервые за эти две недели не иду вечером на балкон, а заставляю себя смотреть какой-то семейный фильм в компании родителей. Я вроде бы твёрдо решила прекратить эти ненормальные посиделки с теми, кто даже не в курсе, как меня зовут, но мыслями снова и снова возвращаюсь к «Беседка-бару». Как у них там дела? Как там кот Маши, восстановился после кастрации? Она так о нём переживала Кажется, вчера Рома и Михаил после моего фиаско общались более-менее мирно, но долго ли продлится их перемирие? Не решили ли они именно сегодня возобновить горячие споры?
Мысленно рычу от досады на саму себя. Крепко же я подсела на их общение. На Рому. На парня, который мне сегодня угрожал
Проклятье.
Что он вообще имел в виду под словами: я теперь тоже под колпаком? Собирается за мной следить? Я, кстати, поэтому ещё долго не рвалась домой от Насти, когда она вернуласьбоялась застать его всё в той же позе на той же лавке. Но меня пронесло, отчего я даже неожиданно расстроилась. Видимо, подсознательно всё же хотела ещё раз с ним поговорить. Будь даже этот разговор продолжением угроз.
Ох.
Я ещё долго не ухожу спать, даже после того, как родители желают мне спокойной ночи и оставляют меня одну. В голове крутятся и крутятся то мысли о нашей с Ромой встрече, то мысли о веселье на заброшенной территории. И так по кругу, и сердце словно не на месте. Словно упускаю что-то важное. Словно должна быть совсем в другом месте. Ха-хасловно меня там ждут.
Наконец когда время уже близится к трём часам ночи, я решаю вернуться в свои законные владения. Народ под моим окном уже должен был разойтись по домам.
Оказавшись в своей комнате, я сначала прислушиваюсь к звукам с улицы, а уже потом, когда слышу лишь стрекот кузнечиков, с облегчением выхожу на балкон. Делаю глубокий вдох вкусного воздуха летней ночи и тут же выдыхаю его, словно я освободилась от какой-то ноши. Словно болезнь отступила. Стою в полный рост с гордо выпрямленной спиной, как уже давно не стояла. И улыбаюсь звёздам.
Надо бы отправляться спать.
Опускаю взгляд с неба и тут замечаю у низкого здания какое-то движение. Приглядываюсь и без труда узнаю в крадущейся к одному из выбитых окон тени силуэт Ромы. Его неторопливая походка, чуть опущенные плечи и голова с вечно взлохмаченными волосами, руки в карманах джинсов. Это точно он. И не совсем крадётсяидёт себе не спеша, а затем с лёгкостью запрыгивает в то самое окно, к которому шёл.
Возвращаю отвисшую челюсть на место и сглатываю застрявшее в горле недоумение.
Что он там забыл?
Несколько минут жду, что он выйдет обратно, но он не возвращается и через полчаса.
Господи, он там что, ночует?! С ума сойти
В общем, постояв ещё две минуты для надёжности, я иду спать. Хоть простой я на балконе всю ночь, а ответа на главный вопрос: почему? я не получу.
Буду размышлять над другими способами, как утолить своё неуёмное любопытство.
Поутру ну как поутру? Для меня поутру, для остальныхвремя обеда. В общем, первым делом, как я просыпаюсь, иду на балкон. Осторожно осматриваю тихую местность, чувствуя некоторое разочарование оттого, что не вижу кое-кого на привычном месте, и уже тогда отправляюсь умываться.
За завтрако-обедом мама хмурится, глядя в окно, и, когда я запиваю молоком омлет, задаёт мне вопрос, который заставляет меня поперхнуться и закашляться: