Я уже говорил тебе и вновь повторю, что ты не получишь его никогда. Забудь и выбрось из головы.
Я все равно подам, и ты обязан будешь соблюсти закон. Даже без твоего присутствия меня разведут через три месяца, особенно когда предоставлю справку о том, как ты меня изнасиловал и чуть не убил. И если ты возьмешь даже кучу адвокатов, это ничего не изменит. Мое решение окончательное. Ведь ты не хочешь меня убивать? А это может случиться в любое время и при любом обстоятельстве.
Что ты имеешь в виду? глухо пробормотал он, глядя на жену исподлобья.
Ты опять будешь принуждать меня к половому акту насилием, так как я больше не хочу тебя видеть в своей постели. Кроме того ты неадекватен и не можешь сдерживать себя, когда тебе отказывают в этом. Тебе надо лечиться, выдохнула она, Ты психопат.
Виктор молчал и потом рухнул перед ней на колени.
Прости меня, хватал он ее за руки, целовал край платья, полз за ней и бился об пол головой, Я, дурак, полный кретин, сволочь, но я так тебя люблю, что не могу себя остановить, когда ты сопротивляешься, когда отталкиваешь меня, когда холодна и равнодушна. Ну, чем я тебе не мил, скажи? Что во мне такого, что отвращает тебя? Что я должен сделать, чтобы ты смилостивилась и простила меня, Гала?
Перестань называть меня этим дурацким именем, закричала она, вырываясь из цепких рук мужа.
Ладно-ладно, встал на ноги Виктор, больше не буду. Лина. Так?
Она передернула плечами.
Лучше будет обращаться к друг другу по имени-отчеству. И так, Виктор Степанович, с этого момента мы чужие люди и будем жить, каждый своей жизнью пока не разведемся.
Ты хочешь отступных? Сколько? сморщился он, плеснув воды в стакан.
Мне нужна моя квартира, то есть бабушкина и все. Давай будем взрослыми людьми и решим по-хорошему, без шума. До развода я перееду туда и потом решу, куда ехать и где жить. Твоих денег и имущества мне не надо.
Откажешься от половины, что следует тебе по закону? ухмыльнулся он, выпивая воду.
Отказываюсь. Это все не мое и я не хочу быть тебе обязанной. Мне не нужны твои грязные деньги.
Ах, грязные деньги! вскричал он и швырнул стакан в стену.
Стекло полетело в разные стороны, и Лина едва не попала под его осколки. Бледный, с расширенными зрачками, тот смотрел в испуганное лицо девушки и улыбался.
Ты не желаешь мараться? А как же твои поездки, твои шмотки, салоны, путешествия? Тогда были они же, и ты их принимала. А сейчас отказываешься, считаешь их недостойными тебя, такую чистую, такую правильную. Голубая кровь, да?
Оставь, Виктор Степанович, ты меня неправильно понял. Прости, если обидела. Просто сорвалась и зря наговорила. Давай все решим спокойно и разойдемся достойно. Наши препирательства не доведут до добра. Мы с тобой не понимаем друг друга и можем опять наделать глупостей.
Виктор посмотрел на Лину внимательно, прищурив злые глаза, и молча вышел, хлопнув дверью. Она закрылась с таким стуком, словно прозвучал выстрел. Девушка вздрогнула и в изнеможении присела в кресло. Придвинув листы бумаги, она начала писать заявление на развод, списывая их с образца в своем ноутбуке.
На следующее утро она спустилась в столовую к завтраку. Там увидела сидящего Виктора, поздоровалась и села на свое место. Подали ее заказ, и она принялась за еду, искоса наблюдая за хмурым мужем. Тот молча поглощал пищу. Потом долго пил кофе, и о чем-то думал, глядя на спокойную жену. Она сидела, как на иголках.
Что у него в голове? ерзала она и все не решалась задать вопрос, но потом все же не выдержала, Что ты решил?
Я еще думаю, медленно, растягивая слоги, проговорил он.
Когда мне ждать ответ?
Как решу, безэмоционально ответил тот и встал, До вечера.
Она машинально кивнула и осталась сидеть на месте. Потом подошла к окну и выглянула во двор. Там, открывал хозяину дверцу машины его шофер и Виктор вдруг обернулся. Они встретились взглядом и Лина отшатнулась. В его глазах она увидела лед и свой приговор. Он был страшным. Кавалькада из двух бронированных машин выехала за ворота и девушка, опомнившись, бросилась в свою комнату. Там она сидела, вспоминая его взгляд, и холодок бежал по позвоночнику.
Надо бежать, судорожно метались ее мысли, только как? Он же не позволяет мне даже выходить одной из дома. Что-то надо придумать. И куда? Здесь найдет и запрет навсегда, ехать к подруге в Израиль, он знает ее адрес. Думай Лина, думай! терла она виски и ходила взад вперед по комнате.
Так ничего не придумав, она легла на кровать и закрыла глаза.
Это было отчаяние. Она чувствовала себя как муха, попавшая в бокал с вином. И даже если и выберешься, то пьяной не взлетишь.
Глава 13
Проспав час, она встала окрыленной. Она придумала. Ей надо бежать в Израиль, там по трудовой карте устраиваться на работу, и заодно подавать на гражданство, так как ее прабабка была еврейкой, и это учитывалось при получении «грин-карты». Документы, подтверждающие это родство, есть, и все остальное она справит обязательно, как только появится возможность самостоятельного выхода из дома. Лина понимала, что «хвост» муж все же приставит, но она попробует уйти и потом ей надо быть предельно осторожной. Томе, сообщать сразу не будет, уедет под девичьей фамилией. После, уже в другой стране, она постарается выехать в Канаду, уже гражданкой Израиля, сменив имя и фамилию на израильский лад. И тогда ее след потеряется навсегда. Делать это необходимо было срочно, так как заканчивался срок действия ее старого заграничного паспорта, оформленного еще перед первой поездкой в Израиль. Оформить трудовую карту она может и в стране пребывания. Она давалась на девяносто дней всем, кто желал работать в стране. Лина очень надеялась найти нормальную работу со знанием нескольких языков и разговорным ивритом.
Теперь надо бы только вырваться из-под надзора! Но как? думала она и приглядывалась к своему водителю, Попросить его или обождать?
Только сейчас, когда, как говорится «приперло», она видела перед собой мужчину средних лет, непритязательной внешности, спокойного и исполнительного.
Владимир Иванович, обратилась она к водителю, спустившись в гараж, Повозите меня по магазинам завтра, с утра?
Обязательно, Галина Сергеевна, удивился шофер, глядя в улыбающееся лицо хозяйки.
Заручившись его согласием, она кивнула и вышла в сад.
Был последний месяц лета. Август не баловал жителей столицы теплом. Шли затяжные дожди, и редкие солнечные дни уже стали праздниками для всех. Вот и сегодня было тепло и парило после ночного дождичка. В беседке, она застала Светку с дочкой, которой уже исполнилось четыре года. Девочка была очень похожа на Виктора и отличалась живостью характера. Присев на скамейку, она привлекла к себе малышку, которая увидев «тетю Лину» со всех ног бросилась в ее объятия. Погладив по светлым кудряшкам и поцеловав в щечку, она попросила Светку дать ей клятву верности, вплоть до могилы. Та удивилась, но подумав, дала обет молчания. И Лина поведала той о своих планах, без объявления куда едет и каковые ее дальнейшие действия. Светка слушала ее, раскрыв рот и не понимала, зачем той это надо.
Ее положение при доме изменилось за эти три года, когда она вновь вернулась к Орловым и вновь приняла к себе в постель хозяина. С Олегом она разошлась сразу после года жизни, так как тот понял, от кого его жена понесла, и решил начать свою жизнь заново, без прошлого и без Светки. Она не возражала. Перебравшись в дом Орловых, она вновь взяла в свои руки дом и стала полновластной хозяйкой. Прислугу поменяла, скорее, разбавила новыми, которых набрала сама с разрешения Лины. Той было все равно, лишь бы ее не трогали. Она ездила по миру, ложилась в клиники, принимала дорогое лечение, но беременности так и не было. А Светка уже сделала два аборта от Виктора, так как тот запрещал ей рожать.
Катились дни, месяцы, годы. Устоялась жизнь в их доме, все поняли свои места и держались за них: хозяевам лишь бы не трогали и давали им нужный комфорт, экономке лишь бы не лезли в ее хозяйство и личную жизнь, прислуге лишь бы платили и не лезли в их работу. Всех все устраивало и поэтому, когда Лина попросила Светку помочь ей, она была в шоке. Потом раскинув мозгами, поняла для себя выгоду.