CrazyOptimistka - Любовницы стр 8.

 Доброе утро,  сухо приветствую их, когда прохожу мимо в сторону лифта.

Господи, хоть бы он не поперся следом. Хоть бы не поперся черт!

 Кариночка, ты прямо вся сияешь. Вот у кого хороший обмен веществ, да? Любое похмелье поплечу.  Отвешивает он комплимент, когда мы оказываемся тет-а-тет в жестяной коробке.

 Не в метаболизме дело,  перебрасываю косу на другое плечо, которую заплела сегодня на французский лад.  Просто не бухала ведрами и все.

 Злюка, как всегда,  ухмыляется он.  Но зря царапаешься, киска, очень зря.

 Я только показала свои коготки,  натянуто улыбаюсь и делаю еще один шаг в бок,  но могу пустить их в ход. И, поверьте, вам это не понравится. Но начну, пожалуй, с самого малого. О домогательствах на рабочем месте слышали?

 И ты это говоришь мне?  Мужчина стал напирать на меня, подталкивая к стенке лифта.  Начальнику юридического отдела? Девочка, да у меня столько связей, что по итогу это тебя признают виноватой. Ты ж на себя посмотри, поди не монашка, а ходячий секс на шпильках. Будешь потом бегать и отрабатывать нанесенный мне моральный ущерб.

 М,  выставляю ладони вперед и это, служит единственной преградой между нами,  губу закатайте обратно. Обратитесь в судбудет для вас сюрприз, так как мой папа там главный судья. И если он хотя бы слово услышит о том, что какой-то старый хряк подкатывает свои шары к его единственной и любимой дочурке, то максимум, куда я к вам прибегу, так это на могилку цветочки положить.

 Марат твой отец?  с опаской переспрашивает Семен Олегович.

 Марат Александрович и попрошу не фамильярничать.  С удовольствием наблюдаю за тем, как он делает шаг назад. А затем еще пару.  Надеюсь, что вы и дальше будете соблюдать именно такую дистанцию между нами.

Двери лифта распахиваются и мужик, судорожно дергая галстук, буквально вылетает в холл и фактически впечатывается в Илью.

 Доброе утро,  он окидывает нас взглядом,  что-то случилось?

 Все в порядке,  юрист хлопает его по плечу,  а ты чего у меня на этаже забыл?

 Мне, как директору, позволено быть везде,  холодно отвечает Илья,  кстати, наведи порядок у себя в отделе. Почти все явились на работу с перегаром.

 Но они ж явились,  нервно отшучивается Семен, но понимает, что ляпнул что-то не то,  сейчас все будет в ажуре, не переживай.

 Я на это очень надеюсь,  припечатывает начальник в ответ и заходит в лифт.

Наш этаж находится пятью пролетами выше, но мне кажется, что мы ползем до него слишком медленно. Аура Ильи накрывает меня и становится трудно дышать. Запах мужского тела с примесью туалетной воды уводит меня в тот вечер

Жаркие, жадные поцелуи врываются в мой рот и заглушают мои же стоны. Глаза не открываю, не хочу портить такой момент и просто наслаждаюсь сильными пальцами, которые скребутся по ткани платья, пытаясь добраться до моей кожи. Любые же мои попытки прикоснуться к нему, Илья обрывает, перехватывая оба запястья одной ладонью и заводя мне их над головой.

Так нечестно,  всхлипываю на вдохе.  Дай мне

И в ответ он лишь до крови прикусывает меня за губу. И больно, и сладко одновременно. Я чувствую его возбуждение и готова отдаться прямо здесь и сейчас. Но Илье это не нужно. Он, словно фокусник, одним движением впечатывает меня лицом в стену и заставляет прогнуться в пояснице. Ладони опускаются на открытые участки ног и скользят вверх. Пальцы добираются до края чулок и, на секунду замерев, накрывают пульсирующий участок моей плоти.

Горячий воздух вперемешку с мягкими покусываниями, следующими по линии позвонков, вызывают мурашки на коже. Мы обходимся без слов. Слышно только мое неудовлетворенное всхлипывание и его тяжелое дыхание позади. Здесь как будто воцарился иной мир, пропитанный насквозь запахом похоти и желания. А ведь за темной портьерой жизнь продолжала идти своим чередом. Гремит музыка из зала, люди снуют туда-сюда. И никто из них даже не догадывается о том, что здесь происходит. От этой мысли я завожусь еще сильнее. И когда пальцы Ильи проворно ныряют под кружево, меня и мои трусики можно смело выжимать. Не вижу, но чувствую, как его губы перестают целовать мою шею и искривляются в усмешке. Он пока просто размазывает влагу по складочкам, а я едва могу устоять на дрожащих ногах. Но эти ласки заканчиваются так же внезапно, как и начались. Илья как мираж исчезает, оставляя меня в недоумении.

Это недоумение держится и сейчас, когда я смотрю на эту широкую спину перед собой, облаченную в идеально скроенный пиджак. Взгляд тут же приковывают те самые пальцы, которыми он так умело меня ласкал. И не верится, что все это было наяву. Потому что поведение Ильи говорит совсем об обратном. От него снова веет холодом и неприступностью. И в голове назревает странный, но такой болезненный вопрос.

А может быть, стоило тогда открыть глаза? А может быть, я ошиблась и это был не Илья?

И ведь он тоже не подает никаких знаков. Даже самого крохотного, чтобы я не мучилась в догадках.

 Через час хочу увидеть график отпусков на второе полугодие,  слышится его голос. Надо же, даже не оборачивается. Я по прежнему вижу только спину и одну руку, которую он сжимает в кулак.

 Хорошо,  зачем-то киваю головой, когда соглашаюсь.  Могу вместе с ним занести и ваше расписание на сегодня.

 Заносить нет надобности, пришлешь все в электронном формате,  обрезает Илья и твердым шагом выходит из лифта. Ни разу не взглянув на меня.

Отталкиваюсь от холодной металлической стенки и следую за ним. Попутно здороваясь с остальными сотрудниками. И вроде бы идем почти вместе, а на самом деле все так же разделенные огромной невидимой стеной. Нас даже можно чем-то сравнить с нашими рабочими местами сейчас. Ильятакой же закрытый и холодный, как его кабинет. Я же сейчас похожа на свой стеклянный аквариум. Смотрине хочу. Открытая для его взора. Но он не хочет смотреть.

9. Света

 Ну все, крошка, готовься,  с этими словами Федька притягивает меня к себе и пошло сжимает ягодицы.

 Федь,  охаю, ты чего? А вдруг дети увидят?

 И че? Пусть они видят, как их папка мамку любит.  Муж смачно целует меня в губы.  Эх, если бы мне не надо было уезжать, я б тебя сейчас прямо здесь оприходовал.

Раньше мне нравилось, когда Федя вел себя эдаким пацаном с района. Мы будто переносились во времена нашей юности. А сейчас почему-то хотелось его одернуть. Ведь смешно уже, когда мужчина под тридцать с двумя детьми косит под недалекого дурачка.

 Ты все взял?  зачем-то спрашиваю его.

Хотя сама прекрасно знаю, что взял. Потому что это я собирала его дорожную сумку. К сожалению, Федя был из тех, кого в нынешнее время называли бытовыми инвалидами. И снова-таки, раньше меня это не раздражало. Мне нравилась его беспомощность. Мне нравилось быть для него «мамочкой». А теперь злилась, что без меня они даже не могли ни тарелки помыть, ни носки в стиралку забросить. Может быть я и дальше бы терпела бы это. Но слова девчонок засели в моей голове и я стала смотреть на все иным взглядом. И то, что я видела, мне не совсем теперь приходилось по вкусу.

После посиделок у Карины я встала утром и зависла у зеркала. Видок на четверку с минусом. Килограмм бы пять скинуть не мешало бы, масочки на лицо почаще делать. Хорошо бы еще в парикмахерскую зайти, может, в кои-то веки решусь на новую стрижку. А то я все с хвостом хожу или с гулькой, никакого разнообразия. Затем черед дошел до гардероба и я ахнула про себя. Вроде бы и вещи все аккуратно ношенные, и стиль не совсем бабский. Но все не то. Блекло и однотипно. А так хотелось красок.

Из самых дальних недр шкафа был извлечен брючный костюм насыщенного зеленого цвета, купленный лет шесть назад. В тот период, когда я еще надеялась пройти хотя бы одно собеседование на хорошую должность. И под понятием «хорошая» у меня имелось в виду любое место, где ты не гавкаешь от усталости заученные фразы на подобии «дисконтная карта есть?» или «пакет нужен?» Но после четвертого отказа боевой дух как-то поубавился, а когда «извините, но вы нам не подходите» прозвучало раз в шестнадцатый костюм был отложен до лучших времен. Которые так до сих пор не наступили.

 Мам, ну ты скоро?  в комнату просовывается голова дочери,  мы же опоздаем!

 Иду,  в последний раз смотрю на свое отражение.