Вскочив, герцог решительным шагом направился к зданию гостиницы. Камердинеру лучше бы поторопиться с обедом.
5
Когда из-за поворота показалось четырёхэтажное здание с гладкими серыми стенами, возносящееся над густым садом, Рандвальф приник к окну кареты и улыбнулся. Он любил этот домуютный, обустроенный в соответствии с его вкусами Тихий и безопасный. Его мать жила в родовом имении, а здесь хозяином был только он.
В этом поместье многие слуги были вольноотпущенными, другиеоставались рабами, однако все получали равно уважительное обращение и ежемесячную оплату. Сохранять авторитет без помощи кнута и смертной казни было тяжело, но герцог старался.
Когда Рандвальф уезжал по государственным деламчасто и надолго, хозяйство вела домоправительница, она же кухарка. К Марте, которая была кухаркой в их большом имении ещё в его детстве, герцог относился тепло: делился с ней некоторыми мыслями, спрашивал совета в делах, даже разрешил обращаться к себе «господин Вальф» Марта всё-таки знала его почти с рождения. Впрочем, слуги есть слугиоб этом нельзя было забывать.
Честно говоря, Вальф не знал, увенчается ли успехом его социальный экспериментслишком наивно-гуманный для окружающих нравов, и всякий раз, возвращаясь домой, был готов увидеть поместье разорённымкак уже было однажды, лет десять назад.
Но сегодня ему повезло. Дом был в порядке.
***
По прибытии герцог распорядился неделю давать Атли двойную порцию еды и выделить ему койку в спальной зале для слугдлинной комнате с высокими белыми потолками и двумя рядами кроватей.
На обед собрались все, кто был в доме, весть о приезде хозяина разлетелась быстро, и столовая наполнилась радостным гомоном. После десерта ожидалась раздача денежных подарков от герцога, а если учесть, что сегодня была пятница, это было как нельзя кстати. Воскресенье в имении Сорсет было выходным днём, когда все слуги отправлялись в соседний город: сначала на утреннюю службу, затемза покупками, вечеромна танцы. Герцог почти всегда оставался в доме один и наслаждался тишиной.
После обеда Вальф зашёл на кухнюпоговорить с Мартой. Сев за стол, они обложились бумагами и счетами. К радости герцога, здесь тоже всё было в порядке.
Покончив с обсуждением финансов, женщина мимоходом спросила:
И где вы подобрали этого мальчика? Он бросился вам под колёса?
Подобное бывало: рабы, наслушавшись о милости герцога Сорсет, стремились хотя бы обратить на себя его внимание. Если всё удавалось, Рандвальф выкупал их у хозяев, затемдавал вольную и некоторую сумму на первое время.
Вальф покачал головой.
У маркграфа. Он намеревался забить его до смерти, и я не выдержал.
Марта добродушно усмехнулась.
Ох, узнаю моего господина. Вечно собирали всех окрестных заморышей Помните, как вы плакали над тем птенчиком? Боже, я думала, вы задохнётесь от слёз.
Вы же знаете, что не помню, герцог легко улыбнулся, но затем его лицо приняло смущённое выражение. А может, вы также помните У нас в старом имении была девушка
Девушек там были сотни, философски ответила домоправительница, разглаживая стопку бумаг искалеченной рукой. Жизнь в имении Сорсет оставила на теле Марты много следов, взамен лишив её в общей сложности четырёх пальцев.
Да, действительно Полагаю, это неважно. Просто маркграф Он повёл себя недостойно, и я
Марта даже не оторвалась от своего занятия.
Не пристало служанке слушать о делах между господами.
ДаВальф опустил голову. Конечно.
Прихватив с большого блюда имбирный пряник в форме человечка, герцог направился к себе. В детстве ему позволяли есть только половинку пряникастрого на десерт после обеда. А сейчасон мог брать их когда угодно, в любых количествах. Вот только вкус у них почему-то был уже не тот.
***
Весь четвёртый этаж здания принадлежал лишь герцогу и почти всегдакроме времени уборкибыл закрыт на ключ. Третий этаж, тоже закрытый, пустовалВальфа раздражало, что слуги будут слышать его шаги над головой и хотя бы таким, косвенным, образом следить за ним. Он предпочитал чувствовать себя совершенно свободно.
Закрыв за собой дверь, Рандвальф прошёл мимо гостиной справа, спальни слева и, не доходя до библиотеки в конце коридора, нырнул в кладовкуснова справа, где находилось окошко доставки. Когда герцогу не хотелось никого видеть, именно здесь он заказывал из кухни еду и напитки.
Сейчас, дождавшись принадлежности для чаепития, он добавил к ним имбирный пряник и, подхватив поднос, направился в спальню.
Пройдя комнату насквозь, Вальф вышел на большую полукруглую террасу, поставил поднос на белый столик рядом с оттоманкой и, опёршись на балюстраду, вдохнул полной грудью прохладный, пахнущий недавним дождём воздух.
По небу ползли неповоротливые кучевые облака, сумрачные снизу, но на вершинах освещённые солнцем. Рандвальф с удовольствием оглядел свои владения: линию деревьев, ограничивающую участок, укрытую колючими зарослями шиповника беседку в отдалении, дорожки и клумбы, занимающие центральную часть парка, и облицованный белой плиткой бассейн возле самого домавода стояла тихо, отражая серое небо, на поверхности лениво дрейфовал зелёный листок.
Герцог никогда не боялся потерять жизнь, но было две вещи, о потере которых он бы жалел: этот парк и его библиотека. Откусив руку пряничному человечку, Рандвальф меланхолично подумал о том, что в случае бунта скорее предпочтёт умереть сам, чем позволит сжечь библиотеку или разгромить парк.
Однако не успел Вальф углубиться в эти печальные мыслиравно как не успел он отпить третий глоток чая, как внизу, в парке, появился человек. В тёмных штанах и перемотанный белым бинтом вместо рубашки. Убрав за ухо длинные пряди чёлки, он направился к ближайшему раскидистому кусту, неловко опустился на колени и зачем-то пополз вглубь, к стволу.
Герцог, замерев с чашкой в руках, изумлённо следил, как в зелени исчезли сначала русая голова, затем белый бинт спины. В поле видимости остались только поясницас соблазнительным прогибом и ягодицы, вполне обрисованные штанами
Горло Вальфа вдруг пересохло, а в воображении возникла картина, как он подходит к Атли, стягивает с него эти чёрные штаны и скользит ладонями по загорелой кожеинтересно, какая она на ощупь?.. Гладит напрягшийся от щекотки живот, любуется изгибом спины, пушком на бёдрах, а в ответ юноша обернулся бы и посмотрел на негоудивлённо, но вместе с темс желанием, поблёскивающим в глазах Тогда Вальф склонился бы над ним, легонько прикусил кожу, а в самых чувствительных местах погладил языкомнежно, дразня лёгкими движениями Затем бы добавил слюнымужчине живо представилось, как поблёскивающая прозрачная капля стекает по коже, теперь можно погладить и пальцем, осторожно скользнуть внутрь Медленно выйти и снова войти И тогда Атли выгнул бы спину, застонал и, может, прошептал его имя
Вальф тряхнул головой и оторвал взгляд от чёрных штанов. Какого чёрта Атли ползает по саду вместо того, чтобы лежать в постели, как велел доктор?!
Кричать с террасы было, конечно, недопустимо, да и толку малослишком высоко. Спускаться в парк совершенно не хотелось. «К дьяволу этого мальчишку! решил Вальф. Хочет сдохнутьпожалуйста! А я буду пить чай».
Он вернулся к столику и бухнулся на оттоманку. Допил чай. Посидел, барабаня пальцами по ручке. Вскочил и выглянул с террасы: теперь Атли ползал вокруг клумбы, тщательно изучая оранжевые цветы, чуть не лицом в них тыкался. А ведь земля мокрая после дождя, и в целом прохладно
«Да он смерти моей хочет! Я ради него унижался перед этой скотиной, а он что творит! Нет, сейчас я тебе покажу». Рандвальф в два прыжка подскочил к столику, схватил чайную пару и, вернувшись к балюстраде, швырнул её на плитку, опоясывающую бассейн.
Чашка с блюдцем разлетелись на осколки.
Атли обернулся на звук, поднял глаза и, заметив Вальфа, тут же осел на землю, испуганно уставившись наверх. Герцог скривил губы и жестами, как мог, указал немедленно подняться к нему.
Что за глупости! Он не общался жестами даже с самыми красивыми актрисами, хотя это была освящённая веками традицияво время спектакля подобным образом сообщить приме о страсти, сжигающей твоё сердце, и месте, в котором ты рассчитываешь с ней встретиться. Герцогу претили эти мелодраматические пасы руками, и он всегда обходился лишь букетами и записками. А тутвынужден размахивать пальцами из-за какого-то мальчишки!