Всего за 189 руб. Купить полную версию
Его внезапный приступ нежности только настораживает меня сильнее. Жизнь с Глебом незаметно для нас обоих превратилась в механику и рутину. Я надеялась, что появление малыша изменит что-то, но Не судьба.
И сейчас, когда муж продолжает сминать мою ладонь, я думаю лишь об одном: он провинился где-то или что-то задумал.
Другой вариантГлеб жалеет меня. Ведь примерно так обычно поддерживают безнадежного больного.
Сердце резко подскакивает в груди, с размаха ударяется в ребраи тут же затихает, ведь доктор готов озвучить итог приема.
Все отлично, одаривает меня скупой улыбкой. Завтра жду вас в восемь утра на пункцию. С мужем, конечно же. Валентина напишет вам, что необходимо для процедуры, кивает медсестре и тихо уточняет: В очередной раз
Вновь напоминает о том, что я«постоянный клиент» клиники, будто убедить меня хочет в собственной несостоятельности. Сломать. Но сложно сломать того, кто и так уже разлетелся на части.
Реплику Андреева принимаю молча, хотя внутри все сворачивается. Словно почувствовав мое настроение, Глеб крепче сжимает руку, потом вдруг поднимает ее и тянет к губам, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Каждым своим действием хочет сказать мне: «Я с тобой. Я тебя не брошу». Будто одолжение делает. Или жалеет.
Соблюдайте диету, все предписания, продолжает вещать Андреев. Третий протокол. Большой риск гиперстимуляции, поэтому особенно тщательно будем наблюдать за вами, поправляет очки на переносице. Но не беспокойтесь, все хорошо будет.
Страшно ли мне? В прошлый раз было страшнее. А сейчас Внутри будто замерзло все, а я сама обратилась в ледяную скульптуру.
Покорно позволяю Глебу вывести меня из кабинета. Я не прощаюсь. Разве есть в этом смысл, если завтра опять возвращаться сюда? И послезавтра. И неизвестно, сколько еще это продлится
Оказавшись в коридоре, Глеб отводит меня в сторону, к стене, у которой пациенты обычно ждут своей очереди. Кажется, именно здесь я вчера потеряла сознание, а потом очнулась в руках Стаса.
Качаю головой, отгоняя от себя образ черноглазого демона, который внезапно всплыл в памяти. С трудом заставляю себя обратить внимание на мужа и вслушаться в его слова.
Глеб раздраженно сбрасывает с плеча свой рюкзак. Прямо на пол. Но уже через секунду меняется в лице, становясь мягче и добрее.
Алисонька, милая моя, ну, чего ты? заглядывает мне в глаза и проводит рукой по щеке. Волнуешься? На этот раз все получится, я тебе обещаю.
Говорит так убедительно, словно исход завтрашней процедуры полностью в его руках. Однако уверенности это мне не придает.
Если бы все было так простовздыхаю я.
Глеб приближается вплотную, игнорируя других клиентов клиники, что снуют вокруг, и вдруг целует меня. Жадно, страстно и искренне. Почти как раньше.
Параллель с «безнадежным больным» никак не хочет меня отпускать.
Не спешу разжимать губы и отвечать на ласки мужа. Или не хочу.
Совсем замерзаю, когда он запускает руку в мои волосы, сжимает небрежно, отчего неприятно тянет в области затылка.
М-м-м, мычу ему в рот и отстраняюсь. Ай, аккуратнее.
Прости, любимая, соскучился за эти полгода, произносит с нарочитой нежностью и легко проводит носом по моему. У нас все будет хорошо, чуть ли не по слогам говорит он. Веришь мне?
«Нет!» вопит разум в истерике.
Да, отвечаю сипло.
Не понимаю, что происходит между нами сейчас. Глеб будто пытается склеить разбитую им же самим вазу. Причем осколки он от меня тщательно прячет. Если бы я не была настолько занята бесконечными протоколами, то наверняка догадалась бы, в чем дело.
Но сейчас Я делаю глубокий вдох, заставляю себя улыбнутьсяи осторожно обнимаю мужа. Не могу довериться ему, как раньше. Целиком, без остатка, душой и телом. Больше не могу. Разогнать бы всех «тараканов», что в последнее время поселились в моей голове и мешают быть нормальной женой, насколько это возможно в нашей ситуации.
Я люблю тебя, моя Алисонька, шепчет Глеб.
Вроде бы верю, но почему-то отодвигаюсь и выбираюсь из его рук. Осознаю, что должна ответить, однако «дежурная» фраза застревает в горле.
Когда-нибудь кризис в наших отношениях пройдет, и все наладится.
Пока убеждаю себя в этом, муж вдруг спохватывается, оглядывается на кабинет Андреева и срывается с места, оставляя меня в растрепанных чувствах.
Я на минутку, забыл кое-что, бросает на бегу.
Успевает втиснуться впереди пары, что была за нами в очереди, нахально залетает к врачу и плотно закрывает за собой дверь.
Пожимаю плечами недоуменно, сажусь на свободный стул. Как раз рядом с рюкзаком Глеба, впопыхах оставленным им в коридоре. Тепло усмехаюсь: растяпа. Зато меня упрекнуть не упускает удобного случая!
Сползаю на край стула и откидываюсь на спинку. В такой позе мне сидеть удобнее. Иначе ноет низ живота. В последние дни меня не покидает чувство тяжести и наполненности внутри. Что там Андреев говорил про «гиперстимуляцию»? Надо будет в интернете почитать, что за зверь такой и чем мне грозит.
Только занимаю оптимальную позицию, как слышу мелодию, доносящуюся из рюкзака Глеба. Ритмичную и тяжелую. Если сначала она играет тихо, то с каждой секундой звук нарастает, привлекая внимание других клиентов клиники.
Но я не спешу доставать мобильный. Потрезвонити перестанет. Просто сообщу Глебу об этом потом.
Вопреки моим ожиданиям, вслед за первым звонком тут же раздается второй.
Шумно выдыхаю и тянусь к боковому карману рюкзака. Расстегнув молнию, выуживаю оттуда мобильный. Собираюсь отключить его, но вместо этого нехотя смотрю на дисплей.
«Александр Николаевич. Сборы. Важно», гласит имя контакта.
Хмурюсь и закусываю губу. Как не вовремя Глеб телефон забыл!
Впрочем, если «важно», то перезвонит его Александр Николаевич. Ведь так?
Дисплей потухает наконец-то, и я собираюсь вернуть мобильный на место. Мне на секунду неловко становится. Я не из тех жен, кто проверяет каждый контакт мужа, читает все сообщения и мониторит друзей в соцсетях. Я считаю, отношения должны строиться на взаимном доверии. Так что в телефоне его никогда не копалась, не хочу и начинать, пусть даже вынужденно.
Стоит мне наклониться к рюкзаку, как мобильный вновь заводит свою пластинку, настойчиво вибрируя. От неожиданности чуть не выпускаю его из рук, но ловлю буквально в последний момент, прижимая к животу.
*
Какие настырные «сборы»! Весь коридор на уши поставят. Где же Глеб? О чем так долго с доктором говорить можно!
Противная мелодия продолжает орать на всю клинику, а я не знаю, как поступить. Сбросить и отключить звонок? Однако пометка «важно» не позволяет мне этого сделать: абонент на том конце может припомнить Глебу подобное неуважение. Не хочу, чтобы у мужа были проблемы на работе.
Закусив губу, смотрю на дверь в кабинет врача: к Андрееву тоже врываться неудобно.
А если ответить на входящий и сообщить, что Глеб занят и обязательно перезвонит позже? В этом ведь нет ничего страшного? Наоборот
Палец тянется к дисплею и зависает над кнопкой включения. Замираю и я, принимая окончательное решение
Кхм-кхм, недовольно покашливает кто-то из очереди.
И я понимаю этого человека. Мелодия чересчур противная и невыносимая. Особенно если слушать ее третий раз подряд, ведь Александр Николаевич не сдается: звонит упорно. Наверное, действительно что-то срочное. Поэтому и музыка такая требовательная. Глеб намеренно поставил ее. Громкий, резкий сигнал не позволит пропустить важный звонок.
Надеюсь, ничего не испорчу, если отвечу. Встряхиваю волосами и усмехаюсь: веду себя, как восточная женщина, не смеющая пойти против воли мужа. Откуда вообще эти внутренние стопоры?
Касаюсь подушечкой пальца зеленой иконки на дисплее и подношу телефон к уху. Приоткрываю рот, чтобы мило и обезоруживающе, как я умею, попросить «сборы» перезвонить позже, но не успеваю сказать ни слова. Меня опережают
Глебушка?
Чужой женский писк бьет в ухо, едва не разрывая барабанную перепонку. Ультразвуком проникает в голову, прорывает все преграды, чтобы плавно и мучительно уничтожить меня изнутри. Задерживаю дыхание, прислушиваясь.