Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Дальше куда?спрашиваю, хотя очевидно, что прямо.
Ты смог?как-то уж слишком радостно то ли восклицает, то ли спрашивает.
Куда дальше, ненормальная?снова прикрикиваю. Я ей не супергерой, а тот, кто сам засадил в эту гребаную яму. Мне не нужны яркие эмоции, потому что от них просыпается что-то странное.
Прямо! Окон десять надо пройти, и там будет сарай.
Понял,коротко отвечаю и снова убираю трубку от уха. Подсвечиваю фонариком, отсчитывая окна. Почему-то думаю о том, как долго они тащили ее сюда. И почему никто не заметил.
Ну что?слышу ее голос.
Пока шесть прошел.
На девятом останавливаюсь. Поднимаю гаджет и направляю его в сторону небольшой деревянной будки. Кажется, будто Маша прижалась всем телом к двери с той стороны. Будто она пытается разглядеть из маленькой щелки меня. И от этого ощущения дыхание перехватывает.
Чувствую себя мерзко.
Эй!кричит девчонка. Даже у девятого окна я отчетливо слышу: она радуется. Всего однажды со мной так было. Когда в шесть лет я едва не утонул. Барахтался, тянул руку и думал, что вряд ли меня спасут. Но стоило только чужому голосу позвать, как внутри все разорвалось от счастья. Маша сейчас почему-то напомнила мне себя.
Я здесь, не кричи. Я не глухой.
Эй!снова голос Уваровой. Вздыхаю негромко, затем делаю долгожданные пару шагов и тянусь к деревянной балке.
Почти,отзываюсь сухо. Открываю так называемый замок, который, по сути, разделяет нас с Машей, и наконец распахиваю дверь. В нос дает сразу запах сырости и чего-то еще, вероятно, от трупа. Поэтому по инерции я машу перед лицом ладошкой.
На выход,строго говорю остолбеневшей девчонке. Кажется, она все-таки в шоке. Что уж там, я тоже в шоке от себя и от придурков, которые устроили это проклятое похищение.
Делаю шаг назад, не хочу заглядывать внутрь сарая. И без него мерзко. Маша же шагает вперед, оказываясь под ночным темным небом. Смотрит на меня всего секунду, затем в телефоне включает фонарь и резко светит им мне в лицо. От неожиданной вспышки в глазах начинает рябить.
Эй, совсем уже?прикрикиваю.
У тебя рана?глухо спрашивает Уварова, опуская вниз гаджет. Не сразу понимаю вопрос. Потому что любой нормальный человек в такой ситуации думал бы в первую очередь о себе. Радовался там, не знаю, еще что-то.
Что?зачем-то переспрашиваю. Но Маша умеет удивлять, не иначе. Она делает шаг ко мне, упираясь почти лицом в грудь. Затем поднимает руку, и ее тонкие ледяные пальцы осторожно касаются края моих губ, туда, куда пришелся удар отца.
Меня словно поразил разряд молнии. Я даже вздох не успел сделать, до того изумился ее поступком. Всего секунду, не больше. Мы успели встретиться взглядами. И мне вдруг показалось, что в ее зеленых глазах что-то мелькнуло. Так, если бы на черном ночном покрывале пролетела маленькая звезда. Никогда прежде чужие глаза не вызывали во мне подобного ощущения: желания нагнуться и разглядеть ближе то таинство, которое они в себе хранили.
Однако я быстро опомнился. Оттолкнул руку девчонки и отступил.
Пошли,холодно произнес. Развернулся и поплелся в обратную сторону.
Знаешь, никогда ночью не была в школе. Говорят, здесь живет призрак какой-то ученицы,заговорила Уварова где-то за моей спиной. Я отчетливо слышал ее шаги: она семенила.
Глупости,все так же без особого интереса ответил я.
Не знаю, но многие охранники говорили, что слышали голоса,не унималась эта ненормальная. Возле забора с пиками мы остановились. Ладно я, но как девчонка перелезет?
Ты чего встал?спросила Маша, наконец поравнявшись со мной.
Я первый, а тыя посветил фонариком и заметил железную перекладину между двумя трубами.Станешь сначала сюда, затем перекинешь ногу.
Без проблем.
Меня удивило ее спокойствие и умение держать себя в руках. Словно не она просидела почти день в закрытом сарае с трупом животного. Откуда столько выдержки в этой маленькой девчонке, которая едва достает мне до груди? Наверное, ее стоило бы внести в книгу рекордов Гиннесса. А может, она в самом деле ненормальная.
Я перелез первый, потом посветил фонариком на Машу. И только сейчас заметил, насколько она легко одета. Тонкий вязаный мятный свитер и черные скинни. Не ночной наряд, вернее, не для ночных прогулок. На плечах ее висел рюкзак, тот самый, который мне до сих пор кажется детским.
Уварова наступила на железную перекладину, и ее худощавое тело пошатнулось. Тогда она чуть нагнулась и ухватилась руками за пики. Мне вдруг подумалось, что другая на ее месте заныла бы и начала просить помощи. Но Маша характерная.
Давай,протянул я ладонь. Девчонка подняла голову, и ее пронзительный взгляд вновь скользнул по моему лицу. Что она пыталась там разглядеть в темноте? Душу или рану возле губы? Черт, девушки на меня так обычно не смотрят.
Я могу и
Давай, говорю.
Ладно,сдалась Уварова. Она коснулась моей ладошки, и я опять заострил ненужное внимание на ее ледяных пальцах. Маша крепко сжала мою руку в качестве опоры, затем перекинула ногу и спрыгнула на землю.
На этом наше рукопожатие закончилось. Я снова шел впереди и подсвечивал фонариком дорогу. Только в этот раз мы не разговаривали. А еще я никак не мог отделаться от ощущения, что должен отдать ей свою куртку.
Почему ты не позвонила родителям?мне было необходимо узнать ответ. Потому как я искренне не понимал происходящего.
Все сложно,тихо произнесла девчонка. Кажется, с ее губ слетел тяжелый вздох. Что ж, если все сложно в такой дерьмовой ситуации, то мой планполный провал. Только сейчас я начал понимать, что мы не учли много факторов. Даже самый банальныйМаша может не контачить с отцом, как, допустим, и я сам. Тогда, очевидно, звонить и просить помощи не будет. Друзей из школы не осталось, по словам Чайки. В итоге я загнал в ловушку мышку, которая никогда и не держала в зубах моего сыра.
Возле высокого забора мы остановились. Это было последнее препятствие к выходу на свободу. Ветер подул сильней, а морось с неба стала раздражать еще больше.
Закрывают изнутри,вдруг сказала Маша. Я перевел взгляд на нее и заметил, как она подошла к железным дверям, затем потянула ручку вверх. Скрип разлетелся эхом по пустому школьному двору, и мы увидели свободу. Уварова скользнула наружу первой, следом и я. А там возле канавы валялся мой байк.
Нам туда,показываю в сторону мотоцикла.
Что? Зачем?явно не поняла девчонка.
Домой тебя отвезу.
Что? Не надо! Я и сама в состоянии добраться!запротестовала Маша. Между нами увеличилось расстояние, потому что она продолжала стоять у ворот, а я уже успел дойти до байка.
Да ты не иначе как хочешь переспать с местными гопниками?усмехаюсь. Девчонка вскидывает голову, и даже в темноте я замечаю, как ярко блестят ее глаза. Она смотрит с вызовом на меня, так же, как и в предыдущие наши встречи.
А ты, верно, хочешь навалять местным гопникам, которые захотят со мной переспать?отвечает Уварова. Голос ее звучит уверенно и бодро. И что-то в этом есть, однозначно. Ведь обычно девушки со мной играют в милых принцесс, улыбаются и кивают. Когда еще кто-то так яро будет желать вставлять палки в колеса?
Спустись на землю. Ты не в моем вкусе, чтобы я становился твоим личным телохранителем. Но предложение довезти домой все еще в силе. Однако через пять секунд я передумаю. Так что? Отсчет пошел.
Эй! Стой!вопит она, когда я зажимаю пальцы на руках.Ладно! Ладно! Подожди! Я передумала!
Кто бы сомневался. А кстати, за твоей спиной валяется мой шлем. Можешь его взять.
Что?прикрикивает все еще с возмущением. И я задумываюсь, почему до сих пор не послал эту ненормальную. Чувство вины? Ответственность за свой поступок? Или Может, дело в чем-то еще.
Осталось две секунды.
Эй! Не смей! Ты же обещал!даже в темноте замечаю, как от изумления ее брови поднялись вверх. Маша оглядывается, находит все же шлем, поднимает его с земли и мчится ко мне.
Пока она бежит, снимаю с себя парку. В конце концов, мне и без нее жарко. Кровь кипит в венах, и я честно не понимаю: раздражение это на весь мир или исключительно в Уваровой дело.
Держи,кидаю ей куртку. От неожиданности Маша делает шаг назад. Разглядывает в своих руках одежду, затем поднимает глаза на меня.