Мари Князева - Лучший друг стр 5.

 Она уехала месяц назад,  продолжил тем временем Руслан,  и я ужасно тосковал какое-то время я даже думал, что больше ни с кем не сойдусь ноон подошел вплотную к Раде, протянул руку и заправил темно-русую прядь за маленькое ушко. Девушка на секунду прикрыла глаза и судорожно вздохнула. Руслан наклонился к ней и осторожно поцеловал в губы. Рада вся дрожала и вела себя так несмело, что у него закралось сомнение

 Ты раньше целовалась?  спросил он с улыбкой.

 Конечно!  излишне запальчиво заверила его Рада.  Только это были мальчишки из моего класса и я их не боялась.

Руслан от души расхохотался:

 Ты меня боишься?

Рада потупилась:

 Ну я боюсь тебя разочаровать

 Ну и зря. Ты самая очаровательная девушка, какую я встретил за последний год.

Рада польщенно зарделась.

Он поцеловал ее еще раз, на прощание, у подъезда, а потом пропал. Иногда ему хотелось ей позвонить, но желание это не было настолько острым, чтобы взять и сделать этооно как бы маячило на периферии сознания, и всегда перебивалось соображениями о том, что Радасовсем ребенок, и это очаровательно, но он не сможет полюбить ее, как Эвелинудо поклонения, до обожания, до одержимости И потому стоит ли продолжать, чтобы потом разбить ей сердце, тем более что она скоро уезжает обратно на Алтай?

Глава 5. Первая любовь

Рада страшно тосковала, и мама не могла не заметить этого. Ее уныние по поводу безответной любви накладывалось на проблемы с бабушкиным наследством, и над семьей Данилиных нависла тяжелая туча. Папа ходил все время мрачный, весь обложился юридическими документами и почти ни с кем не разговаривал, кроме своего адвоката. Деньги были на исходе, на красивую столичную жизнь их явно не хватало, а мама откровенно томилась в мегаполисе, но все равно находила в себе силы подбадривать дочь:

 Не расстраивайся, милая, это неизбежно. Каждой женщине рано или поздно кто-то должен разбить сердце.

 Зачем?  нахмурилась Рада.

 Точно не знаю, но думаю, дело в том, что все познается в сравнении. Трудно стать счастливой, не пережив горя.

Рада делала понимающее лицо, но внутри была уверена, что уже никогда не будет счастлива.

Она часто ходила на пленэры, чтобы поменьше околачиваться в квартире Федотовых: две недели и так уже растянулись до трех, а конца и края этой тяжбе не было видно. В то утро Раде пришла фантазия сделать рисунок Москва-сити, она собрала нехитрый набор: кусок двп, лист бумаги размера А3 и набор карандашейв широкую сумку, сшитую мамой специально для таких случаев из клочков старых джинсов и отправилась к Дому художника, где как раз проходила выставка Серова. Рада прикинула, что за время стояния в двухкилометровой очереди она успеет набросать все, что нужно, но цены на билеты оказались выше, чем она предполагала, и потому пришлось заняться только рисунком, что, впрочем, не слишком расстроило юную художницу.

Она уже успела накидать общий силуэт и начала прорабатывать отдельные здания, как вдруг чья-то мягкая и теплая рука легла ей на плечо.

 Поверить не могу, вот так встреча!  глаза Руслана искрились солнечным светом. Он ласково поцеловал Раду в щечку, а потом еще и обнял, как дорогого друга, которого не видел сто лет, чем совершенно выбил ее из колеи.  Слушай, ты прости, что я пропал на целую неделю. Уезжал из города по работе, так замотался

 А что за работа?  поинтересовалась Рада. За прошлые два свидания он так и не сказал ей, чем занимается профессионально.

 А я тебе не говорил? Играю в одной банде на гитаре и диджериду

Он снова расхохотался и обнял ее:

 Черт, как же я рад тебя видеть! Ну, не обижаешься?

Он еще спрашивает! Пожалуй, она не обиделась бы, даже если бы он вытер пыль со своих ботинок ее выпускным платьем Рада с улыбкой покачала головой:

 А что такое диджериду?

 О, это классная штука! Ты очень кстати спросила, мы сегодня играем в одном злачном месте. Пойдем, а? Будет весело!

Таким радостным и оживленным она его еще никогда не видела, и конечно, она пойдет, если только родители ее отпустят, но они вряд ли станут возражать, разве только вход стоит много денег. Но Руслан заверил ее, что для нее там все будет бесплатно.

В клубе и правда оказалось весело и уютно: приятная обстановка, толпа добродушных хипстеров, не очень громкая музыка, оживленные беседы об искусстве Руслан был все так же бодр, как и утром, когда они встретились, и без конца прикасался к Раде, заглядывал в глаза, а порой и целовал то в нос, то в лоб, то в щечку. Она чувствовала себя абсолютно счастливой.

Диджериду оказался длиннющей черной трубой, издающей низкие вибрирующие звуки наподобие варгана, а еще там был хангРада, конечно, видела его раньше в интернете, но вживуюникогда, и эта музыка была настолько чарующей, что против воли вводила в транс. О, это был по-настоящему магический концерт, и если бы Рада не была влюблена в Руслана до помрачения, то обязательно влюбилась бы там в кого-нибудь еще или во всех сразу: от постоянного соприкосновения с волшебной музыкой лица этих людей практически светились. На прощание ее обняло, наверно, с полтора десятка разных людейдевушек, парнейи у каждого от сердечной чакры веяло непередаваемым теплом.

Проводив Раду до дома, Руслан зашел вместе с ней в подъезд и накинулся с такими поцелуями, что ей стало жарко и тяжело дышать.

 Завтрапрошептал парень,  зайду за тобой, поедем в одно классное место

Классных мест в Москве оказалось очень много, и во всех них у Руслана оказывался карт-бланш. Он таскал Раду по чайным клубам, камерным театрам, секциям йоги и цигуна, и даже один раз провел для нее тот самый массаж на воде, после которого она, кажется, сама стала водой (Руслан сказал, что это значит, все прошло как надо). У нее голова кружилась от обилия впечатлений, а сердце разрывалось от любви к нему, но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Однажды утром мама встала в плохом настроении и за завтраком объявила:

 Все, с меня хватит. Мы возвращаемся домой.

Рада подняла на нее глаза, мгновенно наполнившиеся слезами, и прошептала:

 Но ведь еще две недели до школы разве я не могу провести их здесь?

 У меня огород,  начала громко перечислять мама, энергично загибая пальцы,  сбор урожая, у меня скотина, у меня девятнадцатилетний сын больше чем на месяц остался дома один. Мне страшно даже представить, что там творится. Если наша Анфиса еще жива, то я буду считать это чудом!

Анфиса была пятилетней козой, и Слава довольно плохо за ней ухаживал, а доить не умел вовсе. Они договорились с Милой, радиной старшей сестрой, что она будет помогать брату по хозяйству, но у нее своя семья, и живет она далековатона другом конце села.

 Пап!  звенящим от слез голосом воззвала Рада к последнему средству.  Ты же остаешься?

 Не уеду, пока не добьюсь своего,  сурово кивнул он.

 Папочка, пожалуйста, можно я останусь с тобой?

 А потом?  в голосе мамы ясно читалось сострадание к душевным ранам дочери, но она не могла позволить себе быть нерациональной.  Что если процесс не закончится до сентября? Что ты будешь делать?

 Я поеду одна,  надулась Рада.

 В такую даль? Ни за что!  возмутилась мама.  По этим сибирским дорогам кто только не ездит, я не пущу туда семнадцатидетнюю дочь одну!

 Тогда пришлешь мне документы, я закончу школу здесь. Может, хоть чему-то научусь

Мама приложила руку к своему лбу и негромко простонала:

 Ох, как я люблю эти подростковые капризы!

Папа увел ее в комнату для совещания. Они там долго шушукались и в конце концов вернулись к Раде: папасияющий самодовольством, а маманахмуренная и вся в сомнениях.

 Оставайся,  торжественно провозгласил отец, а мама со вздохом добавила:

 Но не позднее двадцатого сентябрядомой!

Рада вопросительно посмотрела на них.

 Мой коллега со стройки едет с семьей в Анапу в первых числах сентября,  пояснил папа.  Где-то около двадцатого они будут на обратном пути пересаживаться в Москвеи подхватят тебя, если что.

 Хотелось бы, конечно, чтобы "если что" не случилось,  сказала мама,  ну да что уж там, живи пока.

Рада вскочила и запрыгала, хлопая в ладоши, как маленькая девочка. Казалось бы, какая разница, будет ли твое сердце разбито 14 августа или 20 сентября? Но в семнадцать лет и 14 августа этот вопрос задавать себе категорически не хочется.