Ты в норме? - тоже поражается Ледов поведению друга.
Бл***, Кир. В меня стреляли, меня пыряли, меня душили, ребра ломали.
Мои брови улетают в волосы от удивительных подробностей, свалившихся, как снег летом.
Но убьёт меня шпилька, - садится актёр великий прямо в коридоре.
В принципе, если маты у него вход пошли, когда я рядом и представить страшно, что с ногой.
Ох, бл*. Ох, бл*, - стонет Артём.Помоги, а? - смотрит на Кирилла.
Будь другом и рифму лучше не говори.
Ледов отдаёт Забаве телефон.
Что-то ей при этом ляпнув такое, что заставило девушку замахнуться им ему в спину. В последний момент пожалев технику, новенькая передумывает. И сложив руки на груди, включает режим ждуна.
Я и не хотел. Туалетный юмор - не мой конёк. Тебе реально больно? - не может никак уверовать Кир, садясь на корты перед «умирающим».
Я же на «них» уже с минуту как.
Походу в акупунктурную точку попала.
Ты ей-богу лучше держался, когда в тебя стреляли, - протягивает Ледов дружбанчику мощную руку помощи.
Дикий берётся за неё. Рывок и он в строю, и он спасён, хоть и прыгает на одной ноге.
Поедем в трампункт? - предлагаю, свято веря, что мажоришка издевается надо мной.
Не. Не поедем, - отказывается от моей идеи, мною же поверженный.
Твои шпильки не имеют способностей шуроповёрта. Кость не продробили. Приложу холодное и буду в поряде. Поскакали? - зовёт за собой.
Кирилл с ним рядом, помогает «скакать», его звать не надо.
Дурдом.
26
Вернёмся через десять минут, - оборачивается к нам Кирилл.
Дикий издаёт что-то среднее между звуком рожающей китихи и ржанием лошадиконя то есть.
Но Ледов его понял и славно.
А-а, погоди, погоди, - подбираюсь к водительскому сиденью.
Да? - заглядывает ко мне «принцесса ледяная».
Забава на улице, ответственно ждёт «её».
Возьми воды, пожалуйста.
Нет. Ну, а что я могу сказать?
Не могу с ним наедине отставаться. Спаси, помоги.
Так дикий ничего не делает. Ничем себя не выдаёт.
Как повернулся ко мне, вытянув больную ногу и подперев кулаком голову, так и сидит.
Или потребовать Забаву оставить?
Нужно будет объяснить зачем, а это много буковок, но они - полбеды.
Я бы и эссе написала. Мне не трудно.
Стеснительность - мой главный враг.
Ё-моё!
Не вопрос. Что-то ещё? - жуёт отзывчиво жвачку Кир.
Нет.
Лады.
Дверь закрывается и тут же восставший из ада активизируется.
Варь, а.
Хы-хы-хы, - смеюсь истерично.
Я ещё не закончил
Хы-хы-хы
А сейчас не начал
Глубоко вдыхаю, выдыхаю.
Да. Прости, - успокаиваюсь.Анекдот вспомнился.
Расскажешь?
Уже забылся.
Ага. Давай тогда в игру поиграем? Чего время впустую тратить?! - сверкают загадочностью карие глаза.
В какую игру? Прекрати ты ко мне пододвигаться. У тебя нога болит, - напоминаю.
Знаешь, я чем ближе к тебе нахожусь - тем слабее моя боль, - взялся за своё привычное поведение издеватель.Побудь моим анальгетиком.
Я твоим успокоительным побуду, если не угомонишься.
Т-ц. Злая ты, Варя!
Поползновения прекращаются.
Мысленно перекрещиваюсь. Спасибо, боже.
В каком месте я злая?
Я скончаюсь в рассвете сил от боли, а ты не можешь дать мне своё щупленькое тельце пожамкать, - что-то странное показывает Артём.
Больше похоже на шупанье буферов.
«Ть-хой», - выражает своё отношение к ситуации наглый.Какие буфера?
В смысле? - возмущаюсь.
Да я не про твои, - опять чесотка одалела дикого.
Говорю, что не показывал ничего. Не придирайся. Завтра мой мозг начнёт варить и я обязательно придумаю более подходящий жест.
Эгэ. Придумай.
Придумаю.
Но расскажи, поведай как тебе «жамканье моего щупленького тельца» поможет?
Артём иронично складывает руки на груди.
Или у меня установка уже, что он даже дышит иронично.
Тебе всю технологию рассказать надо? Моей уверенности мало?
Нет. Что ты?! Не мало. Мне скорее тебя
Мало? - «усмехательно» перебивает.
Ть-ха, - сплёвываю на коврик в машине.
Фигурально. Фигурально. Не буквально. Но Артём всё равно описал головой дугу, проверить шобы - не плюнула ли я.
Держи карман шире! - заканчиваю.
Я кое-что другое подержать хочу.
Ты на что-то намекаешь?
Господь с тобой, - делает испуганные глаза «самый честный» в мире человек.
Господь со мной. А с тобой кто? Сатана?
Со мной ты, Варь, и меня радует, что это именно ты, - обезаруживает меня парень.
И что можно на это сказать?
Давай играть. Иначе двоица эта придёт и всё веселье пропадёт, - пододвигается ко мне поближе Артём и берёт мои руки.
Вопрос-ответ. Я спрашиваю, ты спрашиваешь. Если ответ не получен через две секунды, вопрос снимается. И тот, кто не получил ответ, спрашивает снова. Понятно?
Ага, - никак не могу выбраться из грозового облака.
Надоело в него попадать. Но что поделаешь?! Судьба у меня такая...тяжёлая.
Раз, два, три. Любимый цвет? - начинает с банального.
Белый.
Да? - почему-то удивляется.
Да. Белый! А что? - выпускаю иголки.
Нет. Ничего. Просто у нас совпало. Мой любимый цвет тоже белый.
Чего ты тогда в чёрном постоянно?
Белый маркий. МнеОсобенно мне часто его не оденешь. Давай. Теперь ты.
Для начала отстань от меня. Прилип, - отбиваюсь от жадных до меня лапищ.
Не мешай мне от тебя «подзаряжаться».
Да ё, - сдуваю прядь вылетевшую из укладки.
Артём мило заправляет мне её за ухо.
Мне горячо из-за тебя, - жалуюсь.
Не сгоришь, - играет с моими пальцами, чтобы не дать мне спрятать ручонки за спину.
Хорошо. Готов?
Смотря к чему, - дрыгает бровями многообещающе.
К вопросу, - рычу.
А-а, к нему, - разочарованно вспоминает, что мы как бы не просто так сидим близко друг от друга.
Готов. Спрашивай.
Раз, два, три. Почему вы поругались с отцом?
Тебе какую из причин назвать?
Их много?
Звёзд на небе меньше, - меланхолично поводит плечами.
Тьфу, - раздражаюсь.
Артём делает вид, что вытирает лицо.
Но у меня пока все зубы на месте, чтобы не знать о том плюнула я или нет. И я не плюнула!
Хорошо. Меняю вопрос.
Меняй. Спроси что-нибудь классное. Наша русалочка и принц её «Шпиндроский» идут.
Почему русалочка?
Твой вопрос? - заламывает бровину Артём.
Нет. Не он.
Давай быстрее.
Краснею, бледнею, ловлю кондрашку и он по-дружески ловит меня.
Звездец какая я храбрая. Звездец какая храбрая.
Надо спросить. Надо. Не усну, если не проясню «ситуэйшен»*.
Раз, два, три. Ты действительно в меня влюбился?
Дикий затихает, чуть крепче сжимает мои ладошки вспотевшие.
И с окна медленно переводит вспыхнувший взгляд на меня.
Да, - понижает голос он, но почему-то пульс понижается у меня.
Что за связь несвязная?
Да? - нерешительно переспрашиваю.
Тебе что надо то, чтобы поверить в мои чувства? Чтобы я сердце из груди вырвал и тебе подарил?!
Ну-у-у-у, - тяну, хихикая.
Баранки гну, Варя. Всё. Я обиделся, - проезжает Артём по кожанному креслу назад.
П-п-погоди.
Холодный ветерок врывается в машину.
Варь, на, - суёт мне воду Ледов.
С-спасибо.
Ты чего? Холодно?
Нет, тепло ей! Ты идиотина ещё немного подержи дверь открытой и поспрашивай, будет ваще как в баньке, - рычит на него Артём.
Полегче, полегче. Что? Поругались? - плюхается на место водителя Кир.
Забава садится рядом.
Ковыряю крышку ногтём.
Не смогу попить и зубами открывать стыдоба.
Артём увидев мои страдания немыслимые, закатил глаза, слава, богу, выкатил их обратно. Вырвал бутылку, открыл мне её, завинтил слабо крышку и вернул.
Спасибо, - шепчу.
Ага. Обращайся. Я-ж рождён, чтобы быть для тебя бесплатным рабом.
Раб априори бесплатный, вундеркинд ты наш, - «тыр-тыр-тыхает»* машину Ледов.
Помолчи, - опять ни за что достаётся ему от взбесившегося дикого.
Варь, да поцелуй ты его и скажи, что он для тебя важен, - стонет друг.
Мне ехать страшно. Он может сгоря и из машины, что на полной скорости движется, выпрыгнуть.
Ситуэйшен - ситуация