А как ругнулась? - подавляет улыбку дикий.
Зачем мне вслух повторять?! Я сказала к тому, что ты на меня плохо действуешь.
Я тебя склоняю ко многим плохим вещам, но маты в их число не входят. Давай, исповедуйся. Что за слово?
Х-х
Артём удивлённо вскидывает брови.
Хрен.
Хрен? - прыскает.
Чего смеёшься? Прекрати.
Извини, - не может остановиться несерьёзный человек.
Я думал ты реально на тёмную сторону перебежала, - с какой-то запредельной нежностью смотрит на меня, убрав безудержное веселье.
Но то, что остаёшься собой - прекрасно.
В смысле собой?
В смысле наивным и очень милым мышонком. Хрен бывает и столовый, Варь. Успокойся. Это не ругательство.
Честно?
Честно.
Заставляет прогнуться в талии.
Становлюсь к нему ближе и могу одно - ждать, что будет дальше.
Давай поговорим? - оставляет между нами небольшое пространство.
Наверное, чтобы я совсем уж чувств не лишилась.
Давай, - соглашаюсь, не в силах оторваться о его глаз.
Куда ты идёшь? Что за дела такие?
К другу. Сказала же, - опять раздракониваю дикого одной фразой.
Но я ошибаюсь - вместо злости, мне внезапно достаётся понимающая улыбка.
Не можешь удержаться, да?
От чего?
От того, чтобы подвезти меня к краю и посмотреть, что будет, - обжигает губами всего-то щеку, а у меня кровь начинает гнать со скоростью болидов.
И как? Выходит? - провожу по шее парня ноготками и похоже задеваю эрогенную зону.
Артём прерывисто выдыхает.
Воспламенилась похоже не я одна. Оба сейчас загоримся.
Скажем так, немножко осталось, - напрягается, когда я сама тянусь к нему.
Хорошо. Ради своего спокойствия и, чтобы все знали, что меня обижать не стоит...- изображаю, что чуть ли на гильотину идти приходиться. ...я тебя поцелую.
17
Нет. Не могу.
Я трусиха трусливая. И плюс не дурочка, чтобы непотребности творить у всех на виду.
Жаль, что слова имею взад невертательную* функцию.
Но выход есть...
Сложив губёшки трубочкой, выпучиваю глаза и...дикий долго бесплатного цирка не выдерживает.
Натянуто засмеявшись, хлопает меня ладонью по голове.
Я тебе питомец домашний? Что за «поощрительный» жест? - обиженно встряхиваю волосами, которые пора бы завязать в хвост.
Где-то резинка была. Надо поискать в рюкзаке.
Угу. А рюкзак у Артёма. Снова-здорова.
Знаешь, думаю, им достаточно будет и того, что мы показали.
Ну-у-у, раз ты считаешь, что достаточно. Тебе виднее, - ехидничаю.
Да. Да. Достаточно. С поцелуем будет слишком демонстративно. Не припомню, чтобы я ранее
Артём оборвавшись на полуслове, опасливо отслеживает не разозлюсь ли я.
Но чего злиться?
То, что он не монах - давно и всем известная информация.
Да-да? - растекаюсь на сплошное участие и патоку.
Неважно - чешет затылок.
У меня ногой ногу чесать. У него - затылок. Чудесная мы парочка двух невротиков.
Перебарщивать тоже не есть хорошо.
Ага, ага. Ты прав, - киваю как болванчик и позволяю взять себя за руку, да опять потащить по коридору.
Чего бы и нет?
Два в одном. И руке тепло, и не заблужусь.
Знаю, что это клиника. Но память моя на запоминание планировки эдема неспособна.
До сих пор умудряюсь путаться в пролётах.
Алёнка же убежала к Свиридову. У них самый разгар букетно-конфетного периода. Ей не до моего сопровождения...
Идём.
Я никого не трогаю, Артём никого не трогает. На совесть мне тока давит, чтобы рассказала не утаивая, куда сегодня ласты навострила.
Но я держусь. Пусть помучается.
Толи садистские наклонности у меня есть, толи я затаила обиду и не хочу себе в этом признаваться.
Артём.
Да?
Ты не хочешь к Лене сходить? - брякаю и для себя неожиданно.
Что уж говорить о нём.
Офигел до той степени, что и сказать не знает что.
Ты смотришь и молчишь. Не смотри и не молчи! Просто мне жалко её и это всеобщее порицание, - передёргиваю плечами.
И как поможет ей, что мы припрёмся? Апельсинки с яблочками думаешь проблему решат? - превращается обратно в себя.
То есть в циничного, надменного и бессовестного. Ни стыда, ни совести. Как он може
Вылив на свой гнев ледяной воды, удерживаю маску спокойствия.
Но ты знаешь что за проблема? Вдруг мы сможем помочь? Поговорим с ней. Она не может поставить на себе крест из-за тебя.
Хочешь узнать в чём проблема Адамцевой?
Да. Хочу.
Я её проблема.
Ты о чём? - мрачнею.
Я как наркотик. Вызываю привыкание, - самодовольно моргает.
М-да, - выкручиваю снисходительность на максимум.Скромности тебе не занимать.
Ладно, если серьёзно - я у неё был первой любовью.
Мы останавливаемся у автомата. Артём вернее.
Я же вместе с ним, потому что мы с «Тамарой ходим парой».
Немного болезненно переносит разрыв, - вставляет купюру и нажимает на кнопки моя «Тамара».
«Немного болезненно»? - вытягивается у меня лицо.
Угу, - забирает лимонную воду дикий.
«Бушь?» - переделывает вообще-то нормальное слово в не пойми что.
Хотя по лицу вижу - «не бушь». Зря спросил.
Отвинчивает крышку, с которой я мучилась бы минуту...
Не знаю. Пластиковые бутылки - моё уязвимое место. Приходится зубами всегда открывать...
Смотрю за тем как капли воды падают на подбородок дикого.
Появляется желание подойти и стереть их, но...ему не три годика и без меня справится.
Не немного для тебя было бы, ели бы она на дуэль меня вызвала и мы бы «пострелялись»?
Артём промакивает внешней стороной ладони «аква шминдэрале».
Не немного для меня, Варя, когда человек понимает свои чувства.
Поясни.
Раз просишь - хорошо, - делает шаг, я шаг назад.
Немного догонялок и я опять в кольце сильных рук.
Что для тебя любовь, мышонок? - ударился походу в философию сумасшедший.
Н-не знаю, - пугают меня серьёзные всполохи в его глазах.
Она относилась ко мне как к своей вещи. Говорит, что любит, но почему же ей так сложно принять, что моё счастье не с ней? Разве мы не желаем тем, кого любим, лучшего. А? - взяв за подбородок, поднимает моё лицо и ждёт, что я скажу.
Наверноеда. Желаем.
Почему тогда Лена не может порадоваться за меня? М-м? Молчишь? Тогда давай я тебе расскажу? - предлагает.
Расскажи... - на выдохе.
Потому что больно отдавать то, что принадлежит тебе. Меня от её любимой сумочки отличает лишь то, что я могу мыслить и имею свободу выбора. Не было бы и одного из этих двух пунктов, она бы давно меня посадила на цепь.
Ты преувеличиваешь
Отец к матери относился так же. Они оба мучились, находясь рядом, но он отпустить её не мог. Скажешь, что любил?
Может он переживал за неё. Пытался уберечь как мог.
У него столько денег и связей, что он мог бы дать ей свободу и в тоже время защитить, но он не хотел. Ему было легче допустить её убийство чем разрешить ей уйти.
Убийство? Ты о чём?
Грустно улыбнувшись, мажор пожимает плечами.
Пойдём на урок. Опаздываем, - уходит от вопроса.
Беру его за руку, останавливая.
Осталось шесть минут. Ты сможешь за них успеть рассказать мне, что случилось, - указываю на циферблат его же часов.
Артём, я вижу, что тебя это мучает. Может...поделившись ты...
Не полегчает, Варь, - качает головой дикий, сжимая мою ладонь и показывая этим, что ценит мой порыв.
Нет?
Нет... Пошли быстрее. На физру опаздывать и мне нежелательно.
У нас физра, - ошарашенно выдыхаю, вспомнив.
Не переживай. Успеем за пять минут переодеться, - успокаивает и...
Артём, ты в женскую раздевалку идёшь.
Ага, - флегматично подтверждает извращуга.
У меня форма с собой. Не заставишь же ты меня бежать в другой конец коридора. Не волнуйся, мышонок, в ней никого. Быренько переоденемся и пойдём.
Не могу сопротивляться силе и мощи этого бабуина, но могу выражать своё возмущение, что и делаю.
А, э, у. Артём, помедленнее.
Всё уже.
Вбегаю из-за бешеной собаки в раздевалку на ускорении.
Что для него лёгкий толчок, для меня, как пинок под одно место.
Прости, Варь, - виновато бормочет.Я думал легко подтолкнул, - заходит за мной.