Даже издалека вижу, как она, строит глазки и, о чем-то воркуя, протягивает Марку бутылку с водой. А этот. Громов. благодарит блондинку улыбкой Чеширского Кота, снова откидывая тёмные пряди со лба назад одним движением ладони.
Куда-то в солнечное сплетение мне бьёт что-то очень острое и горячее. И так ощутимо, что мои щеки мигом вспыхивают. Тряхнув головой, отворачиваюсь и продолжаю делать плавные наклоны. Только глаза уже не отвожу от шнуровки на моих кроссовках.
Мы бежим через три человека,пыхтит возле меня Настя, активно делая растяжку.
Угу,мычу ей в ответ и выпрямляюсь.
«Не смотри на поле! Не смотри!»стучит в моей голове.
Вняв разумной просьбе внутреннего голоса, я вообще отворачиваюсь от бегающих футболистов. И чтобы не мешать Насте, собираюсь отойти назад. Но успеваю сделать лишь один шаг...
В меня врезается что-то огромное и в прямом смысле валит с ног. Я лечу к земле так быстро, что даже не подстраховываю себя руками. Тело за секунду пронзает боль, заставляя зажмуриться, а лёгкие сжаться и путать вдох с выдохом.
Преодолевая жгучее покалывание в левой руке, я распахиваю глаза, когда слышу отборный мат. Рядом со мной, уже встав на ноги, отряхивается незнакомый мне лысый парень в яркой форме какого-то футбольного клуба. Смахнув пыльный след с шорт, он бросает на меня испепеляющий взгляд:
Ты че, овца? Куда зад свой двигаешь?
И пока подбежавшие к нам Настя и ещё парочка одногруппницы помогают мне подняться, я молчу, ошалело хлопая глазами. Вернувшись в вертикальное положение, несколько секунд нахожусь в шоковом ступоре, не зная, что ответить. Пока до меня не доплывает: видимо, мы столкнулись с этим лысым на одной беговой дорожке.
Извини, видимо, тебя не видела,тихо лепечу, а боль в левой руке все нарастает
Бросив на неё взгляд, я морщусь от вида множества кровоточащих ссадин, рассыпавшихся от тыльной стороны ладони и до предплечья. В глазах неосознанно уже наворачиваются слезы. Черт! Больно-то как!
Не видела,мерзко передразнивает парень.Глаза разуть забыла?
Крепко приобняв меня за талию, Настя смело и громко выпаливает:
А ты сам куда смотрел, когда бежал?
Но у меня нет сил и желания устраивать какие-либо разборки на виду у всех, поэтому прижав расцарапанную руку к себе, просто спокойно говорю:
Послушай, я ведь извинилась. Я правда тебя не заметила.
Мне сказать, куда засунуть эти извинения. Или показать?лицо лысого искажает нездоровый оскал.
Мне покажи.Знакомый до мурашек стальной бас врывается в наш разговор.
Я вздрагиваю, на секунду снова забыв, как дышать, а ладонь Насти сильнее вдавливается в мою поясницу. Да и вообще все наблюдающие за нами выжидающе замирают. Только не это лысое хамло, из-за спины которого скалой выплывает Марк. Он лишь ещё сильнее кривит лицо и оборачивается.
Тебя забыли спросить.
Громов смиряет его ответным взглядом, достойным пустого места, а потом встречается глазами и со мной. В тёмных радужках тут же вспыхивает тревога, стоит ему заметить мои ссадины на руке.
Лика, что случилось?натянуто интересуется он, сводя широкие брови к переносице.
Проглотив волну нервного трепета, я несмело подаю голос:
Марк, все нормально. Просто...
Просто конопатая корова по сторонам не смотрит,выплевывает мой лысый знакомый.
Эй! За языком следи,Марк одергивает его за ворот футболки, а свой низкий голос переводит на угрожающий рык.
Охренел?Дернувшись от рук Громова, парень приосанивается и становится практически вплотную к нему.
И Марк делает то же самое: расправляет плечи и вскидывает подбородок, пугающе сверкая глазами.
Вид двух расхорохорившихся парней примерно одной физической формы и комплекции, застывших в весьма ощутимом напряжении друг напротив друга, быстро приводит меня в чувство. О нет. Только бы без драк! Мигом забыв о ноющих ссадинах, освобождаюсь от рук Насти и делаю уверенный шаг вперёд:
Ма-арк.осторожно начинаю я.
Но меня никто и не думает слушать. По лицам обоих уже пляшут желваки.
Эта рыжая овца - твоя тёлка что ли, что ты впрягаешься?
Её зовут Лика. Так что будь добр, извинись за оскорбления.
Да мне глубоко фиолетово,шипит лысый.Я вас обоих могу послать по трем буквам.
Ну, давай. Рискни,с вызывающей усмешкой цедит Марк.
Пошёл на.
Но парень договорить не успевает.
И в эту секунду мне кажется, что весь стадион задержал дыхание и замер, наблюдая, как кулак Марка с размаху впечатывается в челюсть своего лысого собеседника.
Л Л Л
Громов, ты издеваешься надо мной?кулак ректора с размаху приземляется на стол, а стоящие на нем какие-то железные кубки и статуэтки подпрыгивают с жалобным звоном.
И я подпрыгиваю одновременно с ними. Да. Мы опять в кабинете у Павла Петровича. Стоим перед его столом по стойке смирно. И да... опять вдвоём.
Я, как непосредственный свидетель драки, а Марк - как активный участник. Третьего экземпляра потасовки привлечь сюда не удалось. Парень оказался вообще не из нашего университета. Но это никак не помешало Марку хорошенько отрихтовать его лицо.
Правда, Громову тоже досталось. Тот лысый неадекват оказался неробкого десятка.
Украдкой бросаю взгляд на своего защитника, который, сунув руки в карманы спортивных шорт, стоит, монументально расправив плечи и смотрит куда-то поверх головы ректора. Выразительная линия скул на лице Марка подчеркнута не только внутренним напряжением, но и парочкой ссадин. Да и без того чувственно крупные губы теперь немного оттюнингованы легкой припухлостью.
От одного вида такого серьёзного и хмурого Марка с боевыми ранениями у меня тянет под ребрами. Я не ожидала... Он возник там как черт из табакерки. Я искренне думала: Громову все, что связано со мной, уже неинтересно.
Но слишком много энтузиазма было в чётких ударах Марка по лицу противника. И настолько много, что его и того придурка с трудом разняли два накаченных физрука.
Громов, да когда же ты уже выпустишься отсюда, а?продолжает ректор, с отчаянием повышая голос.Ты можешь не быть главным героем всех криминальных новостей нашего универа? Ты - исчадье всех проблем! То цветочный рынок разводишь, то пожарная сигнализация сработает, потому что кое-кто курит в мужском туалете.
Я не курю. И не пью. ЗОЖ, Павел Петрович. Слышали о таком?хмыкает Марк, с раздражением закатывая глаза.
Я вовсю маякую взглядом Громову, чтобы он был как-то повежливее и без намёка на дерзость. Неизвестно, чем теперь закончится его выходка на стадионе. Но Марк лишь расслабленно подмигивает мне типа: «ваще не парься, детка».
Ага, ну конечно. Не волнуйся. На лбу у ректора уже проступает испарина, а щеки пугающе краснеют.
А кулаками размахивать где ни попадя это тоже ЗОЖ?
Вообще-то, Марк заступился за меня,осторожно встреваю я в разговор.
Делаю небольшой шаг вправо и слегка перекрывают Громова от гневного взора ректора.
И это получается как-то само собой... бессознательно.
Лика, не лезь,шепчет за моей спиной Марк. И мы стоим так близко, что его строгий выдох расстилается мурашками в моих волосах.Молчи.
А меня уже распирает от переполняющих эмоций. И от этого даже стирается ощущение боли в расцарапанной руке. Смело смотрю на ректора, вскинув подбородок:
Тот придурок был готов и на меня броситься, хотя я извинилась за свою невнимательность. А в ответ посыпались оскорбления и...
Но Павел Петрович заставляет замолчать одним взмахом руки, возмущенно уставившись на Марка позади меня.
Нет, ты посмотри, Громов, какой у тебя здесь адвокат нарисовался. Ну чудо просто!
Еще какое чудо,легко подтверждает Марк.Рыжее чудо,добавляет он так тихо, что мне едва удается расслышать это.
И по теплой интонации его голоса, даже затылком ощущаю, что в этот момент он улыбается. А через секунду кровь в моих венах заполняет жар. Пальцы Марка касаются моего запястья и проводят незамысловатый узор по внутренней стороне ладони. Так бережно и мягко. Всего лишь мимолетное прикосновение теплых мужских пальцев, а меня уже здесь нет. Я падаю куда-то в жерло вулкана.
Хочется обернуться, но делаю лишь осторожный едва заметный поворот головы к плечу. Но и этого достаточно, чтобы краем зрения заметить, что Марк гипнотизирует меня взглядом, приподняв уголки своих губ.