Лика,усмехается Марк,отомри. Ты вообще дышишь?
Растерянно киваю. Конечно, дышу. Я-то кроме цитрусовых нот его парфюма ничего больше и не чувствую.
Склонив голову набок, Марк молчит, не прекращая наблюдать за моей реакцией. А я просто переглядываюсь то с ним, то с цветами. Господи! А сколько же это стоит?
Нет. Ты точно не в себе, Громов,судорожно выдыхаю, убирая руки от лица.
Марк вдруг хмурит брови и с серьезным видом делает ещё небольшой шаг ко мне. Пронзительно впивается взглядом мне в глаза, а его ладонь тянется к моему лицу. Я замираю, ощущая, как дрожит сердце в ожидании того, что Марк вычудит дальше. Но зычный женский возглас за моей спиной рушит его намерения:
Громов! Опять ты!
Я резко оборачиваюсь, а Марк обреченно вздыхает. И мгновенно становится понятно, что сейчас кому-то устроят полный разнос, потому что перед нами сама декан экономического факультета.
И её ходящие по лицу желваки не сулят ничего хорошего. Оглядев все это цветочное безобразие, она просто холодно отрезает:
Я даже больше с тобой разбираться не буду. Немедленно в кабинет ректора!
Марина Михална,нацепив свою преобаятельную улыбку, Марк прячет ладони в карманы джинсов и непринужденно пожимает плечами,это же всего лишь цветы.
Не знаю, что меня заставляет развязать свой язык, но ничего не обдумав, я просто уверенно ляпаю:
А мы все сейчас уберём. Правда!
А декан тут же переводит убийственно жесткий взгляд теперь и на меня:
Фамилия?
Соболевская...уже не так уверенно лепечу я, втягивая голову в плечи.
Мария Михайловна важно одергивает полы своего пиджака и цедит раскатисто и чётко на весь холл:
Громов и Соболевская, к ректору. Живо!
Глава 5
Я бы могла назвать кабинет ректора весьма уютным, если бы пришла сюда по доброй воле и собственному желанию. А не под конвоем в виде декана и её жесткого взора.
Конечно, не совсем понятно каким боком к выходке Марка приплели и меня. Надо было стоять и молчать в тряпочку, но поздно.
Уже сижу перед ректором и нервно перебираю пальцами ремешок от сумки, уткнувшись глазами в пол.
«Меня же не отчислят? Нет?»так и хочется запричитать, заглядывая в ректорские глаза.
Но такой мандраж охватывает, по всей видимости, только меня. Марк, сидящий рядом, уж совсем не походит на того, кто хоть как-то переживает о происходящем.
Вальяжно восседающий в кресле с широко расставленными на полу ногами и скучающий взгляд ясно намекают: он вообще не парится.
Громов,вздыхает ректор, протирая свою блестящую лысину платочком,я даже удивлён. Ты продержался целую учебную неделю без приколов. А теперь у тебя и сообщник имеется,подбородком указывает в мою сторону.Да ещё какой. Первокурсница!
Я сжимаюсь под ректорским взглядом в комочек. Даже с внешностью добродушного пухляка Павел Петрович все равно вселяет в меня напряжение. Не хотелось каких-либо проблем в дальнейшем. Я бюджетница и рассчитываю на безнапряжное существование в университетских стенах и место в общаге, как никто другой.
Так ради этой девочки все и затевалось,хмыкает Марк, скрещивая руки на груди.Как мужчина, Павел Петрович, вы должны меня понять. Бьюсь за внимание это барышни как могу.
Громов загадочно косится на меня, а его чёрные глаза из-под густых бровей просто прожигают взглядом. Мои щеки вмиг становятся как один сплошной ожог.
А нельзя знаки внимания выражать где-нибудь за пределами университета, а?ректор монотонно постукивает ручкой по столу и поочерёдно смотрит то на, густо краснеющую, меня, то на Марка.
И тот протяжно вздыхает.
Так не выходит, Павел Петрович. На звонки не отвечает, в кино приглашаю - не идёт. Даже просто прогуляться не соглашается.
А, может, ты банально ей не нравишься, Громов?Павел Петрович иронично прищуривает глаза.
Может,ещё тяжелее вздыхает Марк, а потом поджимает губы и смотрит на меня, растерянно моргая пушистыми ресницами.Не нравлюсь, да?
Только вот в его глазах целая пляска бесноватых огоньков. Мне очень хочется стукнуть Марка чем-нибудь по темноволосой макушке. Например, вот статуэткой в виде совы, стоящей на столе у ректора. Но краснея с каждой секундой ещё больше, лишь выдавливаю из себя натяжное и какое-то неправдоподобное:
Нет.
Отворачиваюсь от сканирующих меня до молекул глаз Марка и делаю вид, что рулонная штора напротив ничуть не хуже картины Рембрандта. Ну и кто он после этого? Нахал!
Усек, Громов? Не нравишься ты девушке. А мне не нравятся твои выходки,цокает ректор.Что будем делать?
Слышу как Марк шумно и с наигранной тоскливостью выдыхает:
Я буду залечивать свое разбитое мужское горячее сердце. А вянущие цветы в холле станут мемориалом моей неразделенной любви...
Боже! Громов! Ну хитровыделанный гад! Я не выдерживаю. С силой закусываю щеку изнутри и утыкаюсь носом в свое плечо, пряча подступающие раскат смеха.
Марк, я серьёзно. К нам приехала проверка, мне не до твоих выходок,лояльный Голос Павла Петровича мгновенно меняется на жесткий.Мне не очень хочется начинать звонить твоему отцу.
На этих словах моё любопытство берет верх. Я бросаю осторожный взгляд на Марка, лицо которого на секунду становится вне эмоций, а в его глазах вспыхивает недовольство. Но он в прямом смысле проглатывает выпад ректора про звонок отцу: кадык на его крепкой шее дергается вниз. На какое-то мгновение мне кажется, что Марк напрягся. Но уже через секунду все напряжение в его лице и позе испаряется.
Звоните,расслабленная ухмылка касается губ Марка.Я же такое жуткое преступление совершил...
Это не преступление, а нарушение дисциплины и порядка в стенах нашего университета. В общем, так,Павел Петрович громко бьёт колпачком по столу,давай убирай свою цветочную лавку. И начни уже вникать в учёбу. Не глупый же парень, за границей стажировка была. У тебя диплом на носу, а ты.ректор замолкает, снова перекидывая свой взгляд то на Марка, то на меня.Идите отсюда оба.
Громов, не дожидаясь дополнительного приглашения покинуть кабинет, тут же поднимается с кресла и направляется к выходу. Мне ничего не остаётся, как мысленно поблагодарить всех существующих богов, что моё присутствие здесь особо ректора и не интересовало. Тихо бормочу «До свидания» и семеню за Марком, прижав свою сумку к груди.
Соболевская.
Я испуганно замираю, а по спине прокатывается холодная волна. Блин. Рано радовалась, что ли?
Да,оборачиваюсь и морально готовлюсь к выписке трындюлей теперь и в моей адрес.
Тебе партийное задание особой важности. Займи ты этого оболтуса на недельку хоть чем-нибудь, пока проверка здесь. Сходи с ним уже в парк. Лишь бы Громов мне больше ничего не учудил,на полном серьезе заявляет Павел Петрович.
Это шутка? Но наверное, нет, потому что он смотрит на меня с лицом мученика.
Мягко говоря, я теряюсь и даже не нахожусь, что ответить. Зато слышу, довольную усмешку Марка, задержавшегося в этот момент дверях кабинета.
& & &
Лилии?
Не-а.
Белые розы?
Мимо.
Орхидеи?
Холодно.
Да, блин!недовольно фыркает Громов.Тогда, может, реально ромашки?
Не ромашки, Марк,усмехнувшись, уверенно качаю головой.
Я бы могла уже находиться под пристальным допросом Насти, от которой пришла тонна смсок, но подпираю плечом колонну в холле. И с улыбкой наблюдаю, как кое-кто, демонстрируя рельефное напряжение в татуированных мышцах, оттаскивает цветы к стене, освобождая проход к турникетам. Так сказать, проявляю бдительность, дабы Его Величество Громов ещё чего-нибудь не вытворил. Партийное задание же!
А вообще, это какая-то подстава! Занять Марка? Серьёзно? Может, его ещё и на концерт сводить? Так он и так неплохо справляется с ролью концертмейстера.
Четвёртая пара вот-вот начнётся, но в холле уже достаточно зевак, делающих селфи на необычном фоне. А мне так хочется топнуть ногой и сказать: «Кыш, это подарили мне». Но не потащу же я всю эту цветочную ораву в общагу? Поэтому было решено просто бросить клич в соцсети университета о том, что «Забирай. Налетай. Халява». И с десяток букетов уже укатили в руки и в посты местных инста див.
Сдаюсь,оттащив последние цветы с прохода, Марк поднимает руки, обозначая поражение.Я не знаю, что тебе нравится больше. А раз ты все цветы забрать не можешь, то выбери хотя бы один букет. Зря старался, что ли,обиженно бурчит он.