Молодой немец, очевидно, никак не мог поверить, что в современном мире человек, который занимается бизнесом в международных масштабах и летает - может позволить себе летать - на самой совершенной из реактивных "Люфтганз", не говорит по-немецки. Обратившись к Бейнсу, он спросил:
- И в какой же области вы специализируетесь?
- Пластмассы. Полиэстеры. Резина. Заменители. Промышленное использование этих материалов. Понимаете? Не для производства товаров широкого потребления.
- Швеция производит пластмассы? Невероятно!
- Да, и при том очень хорошие. Если вы назовете мне свою фамилию, я распоряжусь выслать вам по почте проспект фирмы. - Бейнс приготовил авторучку и записную книжку.
- Не утруждайтесь. Зря потратитесь. Я не коммерсант, я - художник. Не обижайтесь. Возможно, вы видели мои работы в Европе. Алекс Лотце, - он выжидательно смотрел на Бейнса.
- Простите, но я равнодушен к современному искусству, - сказал Бейнс. - Мне больше по душе старые довоенные кубисты и абстракционисты. Мне нравятся картины, которые хотят что-то выразить, а не просто представить идеал. - Он отвернулся.
- Но ведь именно в этом задача искусства, - возразил Лотце. Повышать духовность человека, помочь ему преодолеть чувственное начало в себе. Ваше абстрактное искусство характеризует период упадка духа, духовного хаоса, вызванного упадком общества, старой плутократии, состоявшей из еврейских и капиталистических миллионеров, международной клики, которая поддерживала упадочное искусство. Те времена прошли безвозвратно. Искусство должно идти дальше - оно не может оставаться без движения.
Бейнс кивнул, продолжая глядеть в окно.
- Вы бывали в Пацифиде раньше? - спросил Лотце.
- Несколько раз.
- А я нет. В Сан-Франциско открылась выставка моих произведений, устроенная ведомством доктора Геббельса по договоренности с японскими властями. Культурный обмен - с целью углубления взаимопонимания и укрепления доброй воли. Мы должны ослабить напряженность между Востоком и Западом, не так ли? Мы должны больше общаться друг с другом, и этому может содействовать искусство.
Бейнс снова кивнул. Внизу, за пределами огненного кольца выхлопных газов реактивных двигателей теперь виднелся Сан-Франциско и залив, на берегу которого город был расположен.
- Где в Сан-Франциско вы собираетесь питаться? - продолжал Лотце. Мне забронировано одно место в Палас-отеле, но, по-моему, приличную еду можно найти в интернациональном районе, например, в Чайнатаун.
- Верно, - кивнул Бейнс.
- Цены в Сан-Франциско высокие? В эту поездку я отправился с совсем пустыми карманами. Министерство пропаганды экономит, - Лотце рассмеялся.
- Все зависит от того, по какому курсу вам удастся обменять деньги. Я осмеливаюсь предположить, что у вас чеки Рейхсбанка, советую поменять их в Токийском банке на Сэмсон-стрит.
- Данке зер, - сказал Лотце. - А то я намеревался это сделать в гостинице.
Ракетоплан уже опустился почти к самой земле. Теперь были отчетливо видны поле ракетодрома, ангары, стоянки автомашин, скоростное шоссе из города, отдельные дома...
Великолепный пейзаж, подумал Бейнс. Горы и вода, и небольшие клочья тумана над "Золотыми Воротами".
- А что это за гигантское сооружение внизу? - спросил Лотце. - Оно завершено всего лишь наполовину. Космопорт? Но ведь у японцев, насколько мне известно, нет космических кораблей.
Улыбнувшись, Бейнс пояснил:
- Это стадион "Золотой Мак". Для игры в бейсбол.
Лотце рассмеялся.
- Да, они просто обожают бейсбол. Невероятно. Начать возведение такого грандиозного сооружения для игры, для вида спорта, который является пустым времяпрепровождением, да так и не...
Бейнс не дал ему закончить фразу.
- Это законченное сооружение. Такова его форма в соответствии с замыслом архитектора. Оно открыто с одной стороны. Новое слово в архитектуре. Американцы очень гордятся им.