Другого выхода не было. Нельзя терять благорасположение клиентов - именно на нем держался его бизнес.
Все еще дрожа, он обнаружил, что кто-то вошел в магазин. Молодые мужчина и женщина, японцы, оба красивые, хорошо одетые. Идеальная пара. Он успокоился, движения его снова приобрели профессиональную раскованность. Улыбаясь, он направился к посетителям. Низко наклонившись, они рассматривали вещи, выставленные на прилавке, затем выбрали прелестную пепельницу. Муж и жена, догадался Чилдэн. Живут в новом районе с романтичным названием "Город клубящихся туманов", известном своими изысканными квартирами с видом на дальние горные цепи.
- Добро пожаловать, - приветливо произнес он, уже вполне оправившись.
Они улыбнулись ему в ответ чистосердечно, без малейшей тени превосходства. Выбор антикварных товаров - самый богатый на всем Побережье - несколько ошарашил их. Это не ускользнуло от его внимания, и он почувствовал благодарность к ним. Они знали толк в хороших вещах!
- У вас великолепные образцы, - сказал молодой человек.
Чилдэн непроизвольно поклонился.
В их глазах отражалась не только доброжелательность, но и восхищение произведениями искусства, которыми он торговал. Они как бы благодарили его за возможность наслаждаться лицезрением таких высоких образцов искусства, прикасаться к ним руками, внимательно изучить их, перекладывать с места на место, даже ничего не покупая. Да, подумалось ему, они ясно себе представляют, в какой магазин попали. Это не какая-нибудь халтура для заезжих туристов, не дощечки из красного дерева с надписью "Мьюрвудс, Приморский округ, ТША", не потешные рекламные надписи или девичьи кольца, не почтовые открытки с видами мостов... Какие у нее глаза! Большие, темные. Я мог бы легко влюбиться в такую девушку, - подумал Чилдэн. И какой трагичной стала бы тогда вся моя жизнь - будто она и без того еще недостаточно тяжела! Черные волосы, прибранные в модную прическу, покрытые лаком ногти, мочки ушей, чуть оттянутые длинными медными сережками ручной работы.
- Ваши серьги, - пробормотал он. - Вы их, наверное, здесь приобрели?
- Нет, - ответила девушка. - Дома.
Чилдэн понимающе кивнул. Здесь не было места современному американскому искусству. В таком магазине, как у него, могло быть представлено только прошлое.
- Вы здесь давно? - спросил он. - У нас, в Сан-Франциско?
- Даже потерял счет времени, - ответил парень. - Работаю в комиссии по планированию жизненного уровня экономически неблагополучных районов.
Лицо его сияло гордостью. Он не имел никакого отношения к военным. Не был одним из жующих жвачку плохо воспитанных призывников с характерными жадными крестьянскими лицами, одним из тех, что шатаются по Маркет-стрит, с отвисшими челюстями, глазея на непристойные рекламы, афиши секс-кинотеатров, на стрелковые тиры, на дешевые ночные клубы с фотографиями блондинок не первой молодости, зажимающих морщинистыми пальцами голые соски и зазывно глядящих на прохожих; на грязные трущобы, из которых доносятся душераздирающие вопли джаза; на покосившиеся бараки из жести и фанеры, выросшие повсюду как грибы, еще до того, как на город упала последняя авиабомба. Нет - этот человек принадлежал к элите. Культурный, образованный, пожалуй даже в большей степени, чем мистер Тагоми, который был высокопоставленным чиновником одной из главных торговых миссий на тихоокеанском побережье. Тагоми был уже немолодым человеком - его взгляды и вкусы сформировались еще во времена военного правительства.
- Вы хотите приобрести произведения американского народного искусства в качестве подарка? - спросил Чилдэн. - Или чтобы украсить свою новую квартиру?
Если бы только оказалось верным его последнее предположение... Сердце его екнуло.