Шагаева Наталья - Реванш стр 5.

 Ты почему не идешь домой?  девочка поднимает на меня грустные глазки и смотрит с такой надеждой, словно я ее спаситель.

 Дома никого нет. А я ключи потеряла.

 А где твоя мама?

 На работе, она сегодня ночью работает,  так спокойно отвечает девчонка, словно собралась сидеть на этой лавочке всю ночь.

 Хорошо, а где твой папа?

 У меня нет папы,  опуская глаза, тихо отвечает она.

 У меня тоже нет,  сажусь рядом с ней на лавочку и глажу довольно ухоженную кошку, совершенно не похожую на уличную.  Ты знаешь телефон мамы или каких-нибудь родственников? Я могу им позвонить.

 Бабы Гали знаю, домашний,  вынимаю из кармана телефон, но тут же прячу назад, когда слышу:  но она лежит в больнице. Раньше я у нее оставалась, когда мама была на работе.

Вот что теперь делать? Пойти искать ее родственников я не могу. Мне совершенно не нужно лишнее внимание. И оставить маленькую девочку на улице тоже не могу. Я давно умерла, и меня перестали трогать несчастья других, но это же ребенок.

 Ладно, оставляй кошку и пошли к тебе домой. Если там действительно никого нет, останешься у меня.

 Муся замерзнет,  девочка цепляется за кошку, заставляя меня понервничать, я уже слишком долго здесь сижу, привлекая внимание.

 Так отнеси ее хозяйке.

 Я же сказалабаба Галя в больнице.

Вдыхаю, ничего не отвечаю, беру девочку за руку вместе с кошкой и иду к ее подъезду. Действительно, оказывается, у девочки никого нет дома.

 Может, поищем ключи? Где ты их потеряла?

 Я уже искала,  вздыхает девочка.

 Ладно, пошли ко мне,  веду ее к себе в квартиру, а сама думаю, что было бы, если бы я не пришла сегодня домой или прошла бы мимо?

 Раздевайся. Твои вещи нужно постирать, уж шапку и джинсы точно.  Складывается впечатление, что ребенок весь день провел на улице. А когда девочка стягивает с себя ботинки и оставляет мокрые следы на полу, я понимаю, что ее ноги промокли и, видимо, уже давно.  Значит так, проходи в комнату и снимай все вещи.  Девчонка послушно кивает и идет за мной. Достаю из чемодана, шерстяные носки и теплую кофту.  Наденешь вот это. Вещи тебе большие, зато согреешься. Ты омлет любишь?

Девочка кивает, осматривая мое платье.

 Ты красивая. И от тебя вкусно пахнет. У тебя есть жених?  спрашивает она, начиная раздеваться.

 Нет, жениха у меня нет, а платье неудобное. Давай свою одежду, и иди вымой руки в ванной, потом проходи в кухню.

Беру свой спортивный костюм, вешалку для платья и иду переодеваться в кухню. Я уже давно не люблю носить платья, туфли и пользоваться духами, предпочитая удобные вещи темных тонов. Все эти недешевые тряпки я приобрела только для встреч с Юнусовым, Захаровым и Адашевым.

Быстро переодеваюсь, собираю волосы в хвост, прохожу в ванную и закидываю вещи девочки в стиральную машину. Иду в кухню, где девчушка уже сидит на диване, тиская свою кошку.

 Как тебя зовут?  спрашиваю, открывая холодильник, вынимая все, что у меня есть.

 Маша. А тебя?

 Рита. Ты овсяное печенье любишь?

 Да,  охотно кивает девочка, осматривая сыр, хлеб и яйцаМаша явно голодная.

Странно это все. Почему мать не накормила ее перед уходом на работу? И вообще, почему позволила ей гулять вечером, не обращая внимания на то, что девочка вся промокла?

 Вот, возьми баночку,  протягиваю ей пластиковый контейнер,  налей своей Мусе сливок.

Девочка улыбается, охотно наливает сливки, с интересом наблюдая за кошкой, которая долго принюхивается, но потом с удовольствием лакает их.

 Тебе помочь?  спрашивает Машка, поправляя длинные рукава кофты.

 Нет, ешь печенье. Где работает твоя мама?  спрашиваю, взбивая яйца для омлета.

 Моя мама доктор. Она лечит детей в поликлинике,  с гордостью заявляет Маша. Ну да, мама доктор оставила мокрого и грязного ребенка на улице. Да и поликлиники по ночам не работают. Но я делаю вид, что верю, кивая девочке в ответ.

 А что с твоей бабушкой?

 У нее болит сердце. Вчера ее увезла скорая,  с сожалением сообщает девочка.  Я всегда у нее ночевала, когда мама была на работе.

 Ясно. Ты ходишь в школу?

 Да, во второй класс.

 Тебе утром нужно в школу?

 Нет. Сейчас же каникулы. Ты не знаешь?  так удивленно спрашивает девочка.

 Нет, не знаю,  усмехаюсь я.

 А можно ещё печеньки?

 Конечно, можно, ешь, сколько хочешь.

Выливаю смесь из яиц, сыра и молока на сковородку, краем глаза замечая, как девочка берет печенье, а еще две прячет в карман кофты. Неприятные ощущениясловно внутри все сжимается.

 А раньше в этой квартире жил деда Петя, он постоянно угощал меня конфетами. И ругал тех мальчишек, которые меня обижают. А потом он умер,  уже шепотом проговаривает Маша.  Я видела, как его хоронили. Но мама сказала, что все когда-то умирают. И я умру, и ты тоже, и даже МусяСглатываю, совершенно не ожидая услышать такие вещи от ребенка.  Но это будет нескоро,  уже весело заявляет девочка.

 Очень нескоро, и все люди после смерти попадают в рай,  все, что могу сказать я, хотя давно не верю в жизнь после смерти. Выкладываю омлет на тарелку, режу батон и ставлю еду рядом с девочкой.  Ешь, только понемногу, он еще горячий.

 А ты?

 А я не хочу.

Пока Машка уплетает омлет, я варю себе кофе. Ужасно хочу курить, но я сдерживаюсь, не желая травить дымом ребенка. Машка еще долго рассказывала о своей бабушке, про пирожки с капустой и вареники, которые она ей готовит. Про то, как они вместе с бабушкой нашли Мусю, и ни слова о матери. Через час Маша и Муся уже в обнимку спят на моем диване, а я курю в кухне в открытую форточку. Маша сказала, что ее мама приходит с работы в девять. Будем надеяться, что она не соврала.

Иду в ванную, вынимаю ее постиранные вещи из стиральной машины, развешиваю их на батарее в комнате. Укрываю девчушку одеялом, глажу ее кошку, стараясь отбросить сантименты. Завтра я отправлю ее домой. Я приехала сюда для других целей. Иду назад в кухню, беру с холодильника ноутбук, чтобы изучить добытую информацию на Захарова.

Внутри, где-то в районе желудка, словно что-то разрывается острой вспышкой жара, и меня начинает трясти. Чертов приступ! Отставляю ноутбук, полностью открываю окно, начиная медленно и глубоко дышать. По телу разливаются волны жара, руки и ноги немного покалывает и одновременно трясет так, словно у меня лихорадка. Открываю шкаф, достаю успокоительные капли и таблетки. Руки не слушаются, и половину капель разливаются мимо ложки. Сердце стучит, как сумасшедшее, словно сейчас выпрыгнет из груди. Выпиваю ложку капель, запивая их водой и сразу же ложу под язык нужную таблетку. Цепляюсь за подоконник, сильно его сжимаю, ожидая, когда подействуют лекарства. Глаза начинают щипать, и хочется плакать, не просто плакать, а рыдатьэто тоже симптом приступа. Я давно разучилась плакать. А завтра меня накроет слабостью на весь день. Так всегда бывает после ночного приступа. Надеюсь, я быстро приду в себя. На этой неделе мне нужно вновь встретиться с Юнусовым....

Глава 4

Голова с утра раскалывается, пульсируя в висках. Вроде не пил вчера вообще, но не выспался. Карина достала со своими разговорами. Что за привычка у бабрешать все вопросы посреди ночи после секса, когда вообще не до этого?! Я выложился в постели не хуже, чем при сдаче норм физподготовки, трахая Карину. По телу растеклась приятная истома, хочется выкурить сигарету и уснуть, тиская еще разгоряченное тело, а не забивать себе голову. Через полчаса бесполезного трепа и намеков Карины на то, что нам нужно переводить отношения на более высокий уровень, я сорвался, велел ей заткнуться и не мечтать о чем-то большем. Карина обиделась, гордо оделась и покинула мою квартиру, хотя долго возилась в коридоре, потом делала вид, что ищет телефон, наверное, ожидая, что я побегу ее останавливать. А я вызвал ей такси и выдохнул, когда в моей квартире воцарилась тишина.

До этого дня я и не задумывался о том, как приелась мне Карина, а вчера понял, что уже давно не получаю с ней тех эмоций, которые испытывал раньше. Я завожу любовницу не только ради сексамне нужны эмоции, я ими питаюсь. А с ней все стало обыденно и невкусно.

Тру виски, поправляю китель, беру дело Попова и иду на ковер к Назарову. Прохожу в кабинет начальника отделения нашей «доблестной» полиции, приветствую его, отдавая честь.