Селезнева Виктория Николаевна - Отец моего ученика стр 4.

 Ты какой чай будешьчерный, зеленый?  спрашивает Александр, споласкивая чайник.

 Мне все равно,  отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мужчина колдует над чаем, а я, пока он стоит ко мне спиной, бесстыдно его разглядываю. Какой же он идеальный, хотя я всегда предпочитала ровесников, но не один мой ровесник не может сравниться с ним, не по фигуре, не по обаянию, не по харизме. По уму, полагаю тоже.

Александр наливает две чашки чая, тянется за чем-то в шкафчик и опрокидывает одну чашку на себя.

Я вскрикиваю и подскакиваю к нему, он матерится и стягивает с себя футболку. На животе образуется красное пятно.

 Нужно чем-то помазать, у вас есть что-то от ожогов?  говорю, разглядывая рельефные мышцы живота. Александр молчит, и я поднимаю глаза. Он смотрит на меня, на то, как я его нагло пожираю глазами и ухмыляется.

 Нужна мазь,  делаю еще одну попытку.

Он ставит две руки на столешницу по обе стороны от меня, и я оказываюсь в ловушке.

 У меня нет мази от ожога,  говорит он низким с хрипотцой голосом.

 Как же так,  бормочу я, стараясь не замечать, что расстояние между нами сокращается,  у вас же дети.

Последнюю фразу говорю совсем тихо, понимая, что попала.

 Я не слишком хороший отец,  ухмыляется Александр. Я поднимаю на него взгляд. В этом месте я должна была бы его оттолкнуть, возмутиться, напомнить ему и себе, что он женат. Но я ничего этого не делаю. А вот он берет меня за талию и сажает на столешницу, оказываясь между моих ног.

 Что вы делаете?  говорю тихо, вроде как в попытке вернуть нам обоим здравый смысл.

 А ты не догадываешься?  спрашивает обаятельный гад.

Затем резко дергает меня на себя, шипит сквозь зубы от боли, так как я впечатываюсь в обожженную область тела, и, хватая меня за затылок, впивается в мой рот поцелуемжадным и достаточно агрессивным. Но по-другому и никак, я сама отвечаю не менее жадно и агрессивно. И да, я отвечаю. Более того, из груди вырывается стон, я не могу сдержаться и зарываюсь руками в его волосах, больно их оттягивая, но Александр этого даже не замечает. Его руки блуждают по моему телу, расстегивают пиджак, стаскивая его с плеч. Мои руки в это время изучают его плечи, грудь и спускаются ниже. Он рычит и накрывает своей рукой мою и опускает ее вниз, царапаясь о бляшку ремня.

И в этот момент приложение по вызову такси оповещает стандартной мелодией о том, что такси подъехало. Этот звук возвращает меня из мира иллюзий в реальный мир, и я ужасаюсь. Я сижу на столешнице, наполовину раздетая, и расстегиваю ремень отцу моего ученика.

Я резко отрываясь от губ мужчины, который за пеленой возбуждения даже не сразу замечает этого, но затем приходит в себя и пытается снова завлечь меня в свою опасную игру. Но я его отталкиваю, спрыгиваю со столешницы и практически выбегаю на улицу, даже не застегнув пальто. Сажусь в такси и запрещаю себе смотреть в сторону дома.

А когда мы отъезжаем, мой телефон разрывается трелью звонка. Я знаю, кто звонит, поэтому даже не достаю его. Он звонит 17 раз! А еще приходит куча сообщений, которые я тоже не читаю. И только когда я оказалась дома, позволяю дрожащими руками достать телефон и прочесть сообщения.

Не понимаю, к чему последнее сообщение, пока не слышу звонок в дверь, а затем сильный стук.

Глава 5

С меня разом сошла вся краска. Я не знаю, что делать в таких ситуациях, я в них не попадала. Стук повторяется, и, на радость соседям, доносится голос «Алина, открой, твою мать!»

Ну не буду же я тут вечно прятаться. Мне на работу, в конце концов, завтра. Делаю глубокий вдох и открываю.

Александр стоит в расстегнутой куртке, накинутой на футболку, и в спортивных штанах. Хорошо, хоть в обуви.

 Вы зачем приехали?  спрашиваю мужчину. Не хочется разговаривать на лестнице, но к себе впустить я его не рискую.

Но он же альфа, поэтому он тупо впихивает меня в мою узкую прихожую и закрывает дверь. Воздуха становится катастрофически мало.

 Потому что ты трубку не берешь, как мне еще с тобой поговорить?!

 Я не слышала телефон,  вру я и не краснею.

Он смотрит на меня, как удав на кролика, а я мнусь в собственной прихожей. В итоге я принимаю решение, что противостоять ему проще, когда между нами расстояние, и прохожу на кухню. Александр идет следом, но не прикасается ко мне.

 Как ожог?  спрашиваю, оперевшись спиной на столешницу.

 Не знаю,  отвечает мужчина,  я забыл про него.

 Значит, все в порядке,  делаю вывод и, честно, неосознанно бросаю взгляд на его живот.

Александр скидывает куртку и задирает футболку. Ну, на самом деле все не так уж хорошо, кожа сильно покраснела, как он не чувствует боли, я не понимаю.

Отворачиваюсь, достаю аптечку, и вытаскиваю из нее мазь от ожогов. Протягиваю ее мужчине, но тот отрицательно мотает головой.

 Сама намажь.

 Вы издеваетесь?!  я смотрю на него в упор, ошарашенная от такой наглости.

 А ты не издеваешься?  спрашивает меня, иронично изогнув бровь.  Заставляешь мчаться за тобой на другой конец города. Я, между прочим, стар для таких игрищ.

Швыряю в него мазь и пытаюсь уйти.

 Я не просила за мной ехать, даже наоборот, толсто так намекала, что не стоит, тем, что не брала трубку.

Он хватает меня за талию, прижимает спиной к себе и шепчет на ухо: «Значит, признаешь, что специально не брала трубку?»

Я пытаюсь вырваться и шиплю сквозь зубы:

 Отпусти!

 О, прогресс, на «ты» перешли!  смеется мужчина.

А я, устав бороться, поворачиваюсь к нему, оказавшись в его объятиях.

 Уходи,  говорю тихо, смотря ему в глаза.

 Повтори,  требует он, слегка ослабив хватку, перехватывая меня нежнее.

 Уходи,  повторяю еще раз, но уже менее уверенно.

 Ты этого правда хочешь?  убирает прядь с моего лица. Я сглатываю, млея от такой невинной ласки, и молчу. Хочу сказать «Да, я этого хочу», но язык не слушается меня. Все тело устроило заговор.

Он улыбается и тянется к моим губам, а я тянусь руками к его шее, хватаясь за нее как за спасательный круг. Где-то в моем сознании звезды выстраиваются в надпись «Эх, Саша, Саша»

Мы слишком долго целуемся, так долго, что мне перестает хватать дыхания. Тогда я отстраняюсь, а Александр, не давая мне возможности передумать, хватает меня под попу, поднимая вверх. И снова морщиться, не чувствует он боли, ну, конечно.

 Надо помазать ожог,  говорю тихо. Он отрицательно мотает головой, и на мой вопросительный взгляд поясняет:

 Я тебя сейчас отпущу, ты начнешь думать и точно меня выгонишь.

Я тихонько смеюсь.

 Готов терпеть боль, лишь бы не уезжать?

 Готов,  шепчет он, а я спрыгиваю с его рук и беру мазь.

 Подними футболку,  включаю я училку.

 Сама,  ухмыляется наглец.

На слабо решил меня взять? Ладно, не ты один умеешь играть.

Задираю футболку, при этом касаясь пальцами необожженной кожи.

Александр с шумом втягивает воздух, а я улыбаюсь.

 Замри,  говорю, выдавливая мазь на руку и аккуратно размазывая по обожженной области. И хотя я старательно втираю мазь, затылком чувствую, что мужчина не сводит с меня взгляда. И опуская глаза ниже, понимаю, что он явно возбужден.

Прекращаю лечение, отворачиваюсь, нарочно медленно убирая мазь в аптечку. Александр подходит сзади, кладет руки мне на талию, опускается губами к шее, царапая меня своей щетиной.

 Я старался, Алин, честно. Но это сильнее меня, ты невыносимо привлекательна.

Стою, не поворачиваясь, тереблю крышку аптечки, чтобы хоть чем-то занять руки.

 Ты женат,  напоминаю скорее себе, чем ему.

 А если бы нет? Это единственное, что тебя останавливает?

Саша как дьявол, который соблазнил Еву запретным плодом. Он слишком привлекателен, и дело не в мужской красоте, дело в стержне, который есть далеко не у каждого мужчины.

Смысл врать? Если я его до сих пор не прогнала с возмущениями?

 Да,  отвечаю я, а мужчина разворачивает меня к себе. Я боюсь встретиться с ним взглядом, потому что знаю, что там увижу.

 Алина, посмотри на меня,  требует Александр.