Поторопить бы как-нибудь Ричарда Обеспечить себе местечко в его постели, закрепиться в доме, тогда можно будет и финансы его оценить, как следует, а заодно решить проблему жилья. Иначе ей придется пойти на такие меры, до которых она поклялась не опускаться: снять собственную квартиру, может быть, даже найти работу
Флер содрогнулась и решительно выпятила подбородок. Нужно затащить Ричарда в койку, только и всего. Потом все пойдет легко и гладко.
Когда свернули на Грейт-Портлендстрит, Флер подтолкнула Ричарда локтем.
Смотри! шепнула она. Смотри, вон там!
Ричард обернулся. На другой стороне улицы стояли две монахини и, судя по всему, оживленно спорили.
Никогда раньше не видела, чтобы монашки ссорились, хихикнула Флер.
Я, пожалуй, тоже.
Я к ним подойду, неожиданно решила Флер. Подожди меня здесь.
Ричард изумленно смотрел, как Флер переходит через дорогу. Вот она уже на противоположном тротуареослепительная фигурка в ярко-алом пальто, а рядомдве монахини в черных одеяниях. Флер заговорила с ними, те стали кивать и улыбаться в ответ. И вот уже она снова возвращается к нему, а монашки шагают прочьпо-видимому, в полном согласии.
Что случилось? воскликнул Ричард. Что ты им сказала?
Сказала, что Пресвятую Деву огорчает, когда праведники ссорятся. Флер усмехнулась, глядя на ошеломленное лицо Ричарда. На самом деле я просто им объяснила, как пройти к метро.
Ричард расхохотался.
Ты потрясающая женщина!
Я знаю, со скромной гордостью ответила Флер.
Она просунула руку Ричарду под локоть, и они повали дальше.
Ричард смотрел, как играют на асфальте блики неяркого весеннего солнца, и чувствовал, что его переполняет искрящееся веселье. Всего четыре недели он знаком с этой женщиной, а уже не может представить себе жизни без нее. Когда она рядом, унылая, скучная повседневность преображается, тянет наслаждаться каждым мгновением; а вдали от нее он только и думает о том, чтобы снова быть с нею. Флер словно превращает жизнь в игру, только это не запутанный лабиринт со строгими правилами вроде тех, которых истово придерживалась Эмили, а, скорее, азартная игра. Кто смел, тот и съел. Ричард ловил себя на том, что с детским замиранием сердца ждет, что еще она скажет, какую удивительную затею придумает. За прошедшие четыре недели он познакомился с Лондоном лучше, чем за целую жизнь. Никогда раньше он так много не смеялсяи давно уже не тратил столько денег.
Часто он возвращался мыслями к Эмили и чувствовал себя виноватым, что наслаждается жизнью, проводит столько времени с Флер, что поцеловал ее. А еще ему было совестно, что он совсем забыл, зачем начал встречаться с Флерчтобы как можно больше узнать об истинной Эмили. Иногда во сне ему являлась Эмили с бледным укоряющим лицом, и тогда он просыпался, сжавшись в комок от горя, обливаясь потом от стыда, но к утру образ покойной жены тускнел, и Ричард снова не мог думать ни о чем, кроме Флер.
Поразительно хороша! возмутился Ламберт.
Я же говорила, ответила Филиппа. Разве ты не обратил на нее внимания на панихиде?
Ламберт пожал плечами.
Вероятно, я подумал, что она довольно привлекательна. Но посмотри на нее сейчас!
Подразумевалось: посмотри на нее рядом с твоим отцом.
И они молча смотрели, пока Флер снимала свое алое пальто. Под ним обнаружилось облегающее черное платье. Флер слегка изогнулась, разглаживая платье на бедрах, и Ламберт вдруг ощутил мгновенное жгучее желание. Какого черта, почему рядом с Ричардом такая женщина, а он вынужден обходиться Филиппой?
Идут, сказала Филиппа. Здравствуй, папа!
Здравствуй, дорогая, ответил Ричард, целуя ее. Ламберт, добрый день!
Добрый день, Ричард.
ЗнакомьтесьФлер.
При этих словах Ричард не смог сдержать горделивую улыбку.
Очень рада с вами познакомиться. Флер тепло улыбнулась Филиппе и протянула руку. Филиппа, после секундного колебания, пожала ее. А с вами, Ламберт, мы уже встречались.
Весьма мимолетно, сухо ответил Ламберт.
Флер удивленно взглянула на него и снова улыбнулась Филиппе. Та, слегка волнуясь, ответила на ее улыбку.
Простите за опоздание, сказал Ричард, разворачивая салфетку. Мы ммм отвлеклись на незапланированную интерлюдию с парочкой монахинь. Монашки в бегах.
Он покосился на Флер, и оба вдруг начали хохотать.
Филиппа тревожно оглянулась на Ламберта. Тот поднял брови.
Прошу прощения, сквозь смех проговорил Ричард. Долго объяснять, но это было ужасно смешно.
Очевидно, заметил Ламберт. Вы уже решили, что будете пить?
Мне «Манхэттен», сказал Ричард.
Что-что? вытаращила глаза Филиппа.
«Манхэттен», повторил Ричард. Не ужели ты не знаешь этот коктейль?
До прошлой недели Ричард сам пребывал в непорочном неведении по части «Манхэттена», вмешалась Флер. Обожаю коктейли, а вы?
Не знаю, растерялась Филиппа. На верное, да.
Она отхлебнула газированной минеральной воды и попыталась припомнить, когда в последний раз пробовала коктейль. И тут, не веря своим глазам, увидела, как рука ее отца скользнула под стол и потянулась к руке Флер. Филиппа глянула на мужа: Ламберт как зачарованный смотрел туда же.
Мне тоже «Манхэттен», весело сказала Флер.
А мне, пожалуй, джин, заявила Филиппа.
У нее кружилась голова. И это взаправду ее отец? Держится за руки с другой женщиной! Поверить невозможно. Филиппа ни разу не видела, чтобы отец с матерью держались за руки, и вот, пожалуйста: улыбается, как ни в чем не бывало, будто мамы вовсе никогда не было на свете.
«Он ведет себя совсем не как мой папа, подумала Филиппа. Он ведет себя как как нормальный мужчина».
С Ламбертом будет сложно, подумала Флер. Он постоянно бросал на нее подозрительные взгляды, расспрашивал о ее прошлом и пытался вы знать, как близко она была знакома с Эмили. Флер почти воочию видела, как слово «авантюристка» оформляется у него в мозгу. Это, конечно, хорошо, поскольку говорит о том, что здесь имеются деньги, на которые она могла бы покуситься, но и плохо, если означает, что Ламберт ее раскусил. Нужно его умаслить.
Когда принесли десерт, Флер обернулась к Ламберту с уважительным, прямо-таки трепетным выражением:
Ричард говорил, вы в его фирмеспециалист по компьютерам?
Верно, скучающим тоном ответил Ламберт.
Какая прелесть! Я совсем не разбираюсь в компьютерах.
Как и большинство людей.
Ламберт разрабатывает программы для нашей фирмы, объяснил Ричард, и продает их в другие компании. Весьма приличный дополнительный доход.
Значит, скоро вы станете вторым Биллом Гейтсом?
На самом деле мой подход коренным образом отличается от концепции Гейтса, холод, но произнес Ламберт.
Флер внимательно посмотрела на негоне шутит ли? Да нет, в его жестком взгляде не было и намека на юмор. Боже, подумала Флер, еле сдерживая смех, не следует недооценивать мужское тщеславие!
Тем не менее, вы ведь можете заработать миллиарды?
Ламберт пожал плечами.
Деньги меня не интересуют.
Ламберт не снисходит до денежных вопросов, с нервным смешком вмешалась Филиппа. Домашней бухгалтерией занимаюсь я.
Эта задача как нельзя лучше подходит женскому менталитету, изрек Ламберт.
Постой, Ламберт, запротестовал Ричард, по-моему, это немного несправедливо.
Может, и несправедливо, отозвался Ламберт, погружая ложечку в шоколадный мусс, зато правда. Мужчинатворец, женщинаадминистратор. Он созидает, она распоряжается созданным.
Женщины создают детей, заметила Флер.
Женщины производят детей, поправил Ламберт. Создает детей мужчина. Женщинапассивный партнер. А кто определяет пол ребенка? Мужчина или женщина?
Врач, сказала Флер.
Ламберт недовольно нахмурился.
Вы, кажется, не совсем уловили мою мысль. Все очень просто
Договорить он не успелего перебил звонкий женский голос.
Какой сюрприз! Семейство Фавур в полном сборе!
Флер подняла глаза. К ним приближалась блондинка в изумрудно-зеленом жакете. Взор незнакомки перебегал с Ричарда на Флер, с Ламберта на Филиппу и обратно. Флер ответила ей спокойным взглядом. Интересно, зачем некоторые женщины накладывают на лицо столько краски? На веках блондинки толстым слоем лежали ярко-голубые тени с блестками, ресницы торчали черными иглами, на переднем зубе виднелось пятнышко помады.